Личности и личины. Макс

После каникул Женя принялась за поиски работы. Она рассылала резюме, ходила на собеседования. Честно говоря, этого можно было не делать. В Москве всего 3 крупные организации по проектированию приисков.

У Кирилла Заречного была профильная фирма. Они занимались только проектами. У меня и Коржова фирмы полного цикла. Мы начинаем от геологоразведки и заканчиваем переработкой сырья или продажей приисков.

Ко мне Женя не хотела идти категорически. Тем более, что она переросла функционал рядового сотрудника. А Селиванов как начальник проектного блока хорош. Смысла менять его на свою невесту нет по многим причинам.

Коржов предложил создать отдельную фирму для проектирования только приисков с открытым способом добычи. Жене эта идея не понравилась. А я видел, что Сергей готов просто сделать ей рабочее место. Так и я могу. Смысла нет. И интереса нет ни финансового, ни профессионального.

Результаты конкурса будут известны только в феврале. За это время Женя своей кипучей энергией сведет всех с ума. И прежде всего саму себя. А значит, географию работодателей надо расширять.

За Уралом с проектными отделами в горнорудной области еще четверо. Дальневосточные филиалы Островского не подходят из-за разницы во времени. Короставников сложный бизнесмен. К нему в подчинение только врагов рекомендовать. Женя терпеть хамство и унижения не будет. И там не ясно, кто кого.

Остаются двое. Оба хваткие, грамотные. У Сурского я начинал сам и продолжаю учиться до сих пор. Мощный, хорошо считающий. Сейчас активно начал выходить за пределы страны.

Рыбалкин моложе. Хорошо прирастает и ценит неординарный подход. Я ему продал несколько рассчитанных приисков. Оба остались довольны. Под ним половина Сибири, а проектировщики в Екате. Разница в 2 часа – копейки. Мы оба жаворонки, это даже удобнее.

Может придумать совместный проект. Потенциал у моей девочки ого-го. Но увлекается, а мне еще жениться на ней хочется. А не только быть Гарри Поттером, заставляющим решать прииски.

Вот с такими мыслями я и увидел очередной звонок Ершова. После нашей драки на благотворительном спектакле он звонил каждый день. Извинялся и просил лично встретиться с Женей. Я ей даже не говорил, чтобы не тревожить. А теперь решился.

– Женя, мне Ершов звонит каждый день. Извиняется, просит встретиться с нами. Говорит, что очень надо.

– Макс, это как-то странно. Мне с ним не о чем говорить. Да и я его побаиваюсь. Странно, что ты мне его сватаешь.

– Я тебе рассказывал про предчувствие. Когда происходит что-то важное, у меня внутри звенит хрустальный колокольчик. Такое проявление предчувствия. Знак, что на ситуацию срочно надо обратить внимание. Это случается крайне редко. Когда звонит Дима, колокольчик почти взрывается в моей голове. Не знаю к чему это. Может быть мне его просто жалко, а может быть, этот разговор изменит мою судьбу.

– Ты серьёзно? Он неприятный тип, хотя и помогал при подготовке благотворительных спектаклей.

– Дима был моим другом когда-то. В душе он хороший человек, и тебя иногда напоминает.

– А вот это было сейчас очень обидно! Чем это он на меня похож? Не могу даже двух совпадений найти.

– Такой же голубоглазый и очень искренний. И злится тоже искренне. Он взрывной и непосредственный. Знаешь как я у тебя это называю? Режим «бешеный енот».

– Вот считай, что он у меня включился. Да что это такое! Это просто ужас какой-то! Может я его боюсь?

– Ты будешь со мной. Хочешь охрану позовём?

Это её как-то сразу отрезвило. Женя перестала буянить. Енот сложил лапки.

– Мне с тобой вместе не страшно. Не надо охрану. Давай в кафе встретимся, поговорим 15 минут и пойдем гулять. Там снежок и красиво.

– Но сначала поужинаем, хорошо?

– Хорошо, но чувствую, что после ужина мы уже не соберемся гулять.

На то и был расчет, но я не признался. Почему-то после поездки к родителям у меня вообще пропало желание куда-то выбираться с Женей. Хотелось спрятать её в своей берлоге и шкурами прикрыть.

А дома нам было хорошо. Мы много разговаривали. Женя рассказывала, что была ужасно упрямая в детстве. В студенчестве собиралась ехать домой в область со знакомым на его машине. По пути парень начал приставать. Женя попросила остановиться и пошла пешком. Парень ехал рядом и уговаривал вернуться в салон автомобиля. Но Женя не уступила. За ночь как раз добралась до родителей.

Моими яркими воспоминаниями были вылазки в лагерь для одаренных детей «Бином Ньютона». Туда съезжались все олимпиадники с уклоном физика-математика. Там я и познакомился с Димой. За смену мы успевали решить больше задачек, чем за весь учебный год в школе.

Однажды организаторы объявили спортивное ориентирование. Мы с Димой договорились срезать через лесок, а по пути вспомнили задачку с последней олимпиады. У нас были разные решения и ответы не совпали.

Мы нашли полянку, расчистили от сосновых иголок и писали ветками формулы. Потом стирали, писали другие, и снова зависали. Совсем перестали следить за временем. Вернулись в лагерь часов через 5, а там переполох. Дети пропали. Подняли по тревоге ближайшую воинскую часть. А мы сами нашлись.

– Вас выгнали?

– Нет. У нас был блат, но досталось крепко.

– От кого?

– Да от блата же. Димкин отец этот лагерь спонсировал специально, чтобы сын свои способности развивал. В одиночку скучно, а тут и соревновательный дух, и единомышленники.

– Круто. А потом что?

– Потом учились с ним в МГУ. Шутили над иностранными студентами. Говорили, что значок интеграла в нашей стране рисуют горизонтально. У нас как раз министерская проверка была, и мы писали контрольную 6 часов. Представляешь, во всех работах иностранных студентов интегралы были горизонтальными. Ох, и досталось всем тогда. Нас потом много лет вспоминали на кафедре.

– И тоже не выгнали?

– Да там пол кафедры были однокурсники Димкиного отца или ученики моего деда. Да и последний курс – сжалились. А мы языковой уровень подняли, пока лично извинялись перед каждым из 236 иностранцами. Кстати, хорошие ребята, с некоторыми до сих пор общаемся.

– Вот это да! Я была такая тихая мышь. Мне бы это в голову не пришло.

– Ты просто хорошо воспитана, к тому же девочка. А мы парни, нам надо было куда-то энергию девать. Однажды всерьез считали канатную дорогу для спуска с главного корпуса МГУ. Хорошо, что отвлеклись на другую идею.

– Я потрясена. А потом что?

– Потом мы выиграли конкурс и учились бесплатно в международный МВА в Лондоне. Там чуть не обрушили защиту диплома.

– Каким образом?

– Мы с Димкой попали в разные команды. Всего было 4 группы. С нами были какие-то скучные и правильные европейцы. Но русский бунт бессмысленный и беспощадный. Мы уговорили других членов наших команд и сделали общий бизнес проект. Выиграли у остальных команд в 7,5 раз. Куратор сказал, что мы всё нарушили и нам не зачтут работу. Надо было бороться друг с другом. Вот тут мы с Димой и блеснули олимпиадностью. Исписали формулами всю бумагу в аудитории. Их кураторы сначала спорили, а потом осыпались, как листья осенью. А мы вошли в азарт и доказали, что самым коварным планом было объединиться. Это не просто дало выгоду в 2 раза, а в 7,5. А значит правильно и вполне обосновано. После нас они переписали свои инструкции и правила.

– Но диплом вам не дали?

– Дали и дипломы, и премии за лучший бизнес проект последних 10 лет. На них мы купили брошенный прииск, спроектировали его и продали. Это и был наш стартовый капитал. Дима открыл свою школу танцев, стал конкурсы спонсировать. А я остался в профессии.

Женя была потрясена. Она развела в сторону руки и ловила ртом воздух. Конечно, мы такие великолепные, но не до такого же изумления.

– Максим, погоди, Дима Ершов из твоих математических похождений и танцор, к которому на вечеринку мы с тобой ездили, это один и тот же человек? – Теперь уже я удивился.

– А о чем мы вообще разговаривали всё это время? Разумеется, это он.

– У Ершова математическое образование? МГУ? МВА?

– Да, а что тебя удивляет?

– Я вообще не думала, что он разумен. Абсолютно примитивные потребности. Одноклеточные суждения. И юмор.

– Специфический.

– Нет, Макс. Плохой юмор бывает плоский, линейный, а у Ершова он точечный.

– Хорошее сравнение. Но ты судишь через призму неприглядных поступков. А мозг сам по себе. Он и у мерзавцев есть. Но Димка не такой. По крайней мере, не был таким, хотя нахлебался в жизни, не дай Бог никому.

– У него было тяжелое детство?

– Не то слово. Мы с тобой выросли в дружных семьях, и даже представить себе не можем этот ужас. Димин отец не был женат на его маме. Она была бухгалтером в его компании. Пару раз носила ему какие-то бумаги на подпись. Ну и закрутилось. А когда она забеременела, он купил ей квартиру. И с этого момента официально жил на две семьи.

– Ужасно.

– Мало того, в одной семье у него была только жена, которая не могла родить. А во второй только сын. А его матери доставались только распоряжения относительно Димы. В какие кружки записать, куда водить на секции, в какой лицей отправить. Развивающие лагеря на всё лето и бесконечные тренинги. И полное бесправие обоих.

– Но ведь мать могла его послать лесом, забрать ребенка и воспитывать самой.

– Не могла, Жень. Для этого надо было иметь внутренний стержень, железные яйца и плевать на выгоду такого положения для сына. Тётя Лиля была такая маленькая, беленькая, робко улыбающаяся и старающаяся угодить.

– Она уже умерла?

– Да, погибла от цирроза печени. Сама понимаешь, что жить всю жить в таком аду и не пить сложно.

– Женский алкоголизм страшная штука. Но винить её нельзя. У нас всех есть зависимости. Только у одних они социально одобряемые, а у других – нет.

– Как может быть социально одобряемой зависимость?

– Запросто. Мы осуждаем вредные привычки. Пристрастие к алкоголю, табаку, наркотикам в обществе порицаются. Но есть и другие. Например, марафонский бег, чтение книг, работа.

– Ну, какие же это зависимости?

– Такие же, как наркотики. Отличаются только типом и степенью вреда для организма. Марафонцы гробят суставы, трудоголики пашут до нервных срывов, любители книг сажают зрение.

– Женя, ты преувеличиваешь. Ну какая же это зависимость, читать книги или бегать?

– Социально одобряемая. Человек управляет жизнью. А зависимость командует человеком. Какая разница, что это, алкоголь или бег? Большинство людей зависимы. Только мы не обращаем на это внимание. У меня есть подруга сладкоежка. Ею управляет сахар. Она не может пройти мимо кондитерских отделов. Однажды у неё была стыковка в Брюсселе перед возвращением в Москву. Она увидела витрину с шоколадом, дальше свет в глазах померк. А когда пришла в себя, поняла, что потратила всю наличность до последнего евро на шоколад. И в Москве ей не на что было добраться до дома. Звонила из аэропорта, просила денег. Хорошо, что телефон работал, а то жила бы на взлётной полосе.

– Женя, а у тебя по этой логике тоже есть зависимость?

– Разумеется. У меня их несколько. Чтение, разгадывание приисков, достижение цели и умные мужики. Моя мама говорила, что я выйду замуж за профессора. Просто заслушаюсь и не замечу, как поставлю подпись в ЗАГС-е.

Вот смешная. И зависимости ненастоящие какие-то. Игрушечные и приятные. Значит я тоже умный, если она со мной.

– А у меня зависимость от тебя, Женя.

– Абсолютно точно. Предлагаю с этой зависимостью не бороться. Если только в постели.

Я любовался её хитрющей улыбкой. И хотел продлить зависимость от любимой женщины на долгие годы. От этих голубых глаз, от стройных ног, роскошной груди и абсолютно потрясающего, ни с чем не сравнимого характера.

Женя приятный собеседник, надежный партнер, комфортный сожитель, самоотверженный сотрудник, чувственная любовница, честный друг и будет любящей женой. Для этого с работой и семейным положением нужно решать быстро.

И если с первым у меня есть несколько вариантов, то со вторым цель понятна, но как это сделать, чтобы Жене всё понравилось? Надо думать и как можно быстрее забирать её в жены. А то зависимость у неё от умных мужиков, а не от меня лично. А это надо прекращать.