Глава 26

Время до четырех часов тянулось невообразимо долго. Я не знала, куда деваться и что из всего этого получится. Бродила из угла в угол, разглядывала знакомые стены. Для самого Эберта это был обычный рабочий день. Казалось, что с момента принятия решения о конференции он будто успокоился. Работа бурлила. В лаборатории возникли какие-то проблемы, и на обед я пошла одна, хоть и кусок не лез в горло. Зато в многолюдном кафе не чувствовала себя такой одинокой, как в огромном здании «Скай». Что будет? Совсем скоро я получу ответ на этот вопрос. Вот только хотелось ли мне на самом деле его получать? Душило предчувствие чего-то непоправимого. А может, просто накопились эмоции и страх потерять любимого человека. Ничего, вместе мы со всем справимся. И с Лили, и с ее планами, и с теми, кто ей помогает.

После обеда поплелась обратно в «Скай». Здесь уже начинали собираться журналисты, но их пока не пропускали в конференц-зал. Поэтому человек десять толпились в холле, проверяли записывающие кристаллы, обсуждали последние новости. Приплыли, как акулы за добычей. Хорошо, что добыча сама может укусить кого угодно. Но это не мешало мне беспокоиться.

Я поднялась в кабинет Эберта. Изнутри слышались голоса.

– Ты должен был сказать нам! – настаивал Джесси. – Почему о такой масштабной пресс-конференции мы, твои заместители, узнаем в последнюю очередь?

– Потому что вы не имеете к ней отношения. Это касается меня, и только меня, – отвечал Эберт. – Ваше дело – продолжать работу в штатном режиме. Занимайтесь макетами, нам их на следующей неделе показывать публике.

– «Скай» разорится, если мы не примем меры, – говорил второй мужчина, начальник одного из отделов, но я плохо его знала.

– «Скай» не разорится, Билдон. Не надо путать компанию с личными препирательствами. Журналисты хотят сенсацию? Они ее получат. И пусть потом думают, что с ней делать.

– Ты с ума сошел, Эб! – рычал Джесси. – Ставишь на кон не только свою голову, но и наши.

– Я никого не держу, – сурово ответил Скайден. – Хочешь уйти? Уходи, Джесси. Ищи себе более хлебное место, раз уж так боишься остаться на улице.

– Я не боюсь, я…

– А раз не боишься, нечего здесь верещать. С журналистами разбираться мне. А ты проконтролируй лабораторию, у них опять сбои. Почему я должен каждый раз замедлять работу из-за горстки неумех?

– Как знаешь.

И Джесси вылетел из кабинета, чуть не сбив меня с ног. Я едва успела отступить. За Джесси поспешил и Билдон, оставляя Эберта в одиночестве.

– Ты готов? – спросила я, входя в кабинет. – Пресса уже на месте.

– Готов. – Эберт казался полностью сосредоточенным. – Останешься здесь или пойдешь в конференц-зал?

– Пойду, конечно. – Я не допускала даже мысли, чтобы пропустить конференцию. – Не знаю, мне кажется, пусть бы писали что хотят.

– Они не остановятся, причем вне зависимости, будет конференция или нет, – сказал Эберт. – Поэтому надо сыграть на их поле. У них накопились вопросы? Пусть получат ответы. И поймут, что «Скай» живее всех живых. А ты не расстраивайся раньше времени. Еще не родился тот, кто заставит меня бежать в страхе.

Зато мне было так страшно, что до конференц-зала шла на дрожащих ногах. Уговаривала себя, что бояться нечего. Подумаешь, журналисты. Да, у них будет полно мерзких вопросов. Но это их работа. Пусть задают. Эберт ведь ни в чем не виноват. Только если Лили оплатила разгромные статьи, они все равно будут.

Я села в самом конце первого ряда, чтобы хорошо видеть Эберта. Рядом плюхнулся какой-то мужчина.

– Что трясешься, мышка? – спросил он знакомым голосом.

– Ральф? – Я едва не подпрыгнула, разглядывая незнакомого блондина, которому от Ральфа достался только привычный шрам.

– Не стоит светить моей физиономией перед прессой, Элис, – хохотнул тот. – А то мало ли. Вдруг попадется кто-то из клиентов? Что там Эб?

– Вроде бы спокоен, – пожала плечами. – Как всегда, весь в работе.

– Было бы странно услышать другое. Наверное, если завтра объявят о конце света, Эберт постарается закончить все наработки, чтобы не оставить чего-нибудь незавершенным. Глупо, конечно, но такой уж он есть.

Журналисты все прибывали. Да у нас в городе газет меньше, чем их! И все такие довольные, будто в руки вот-вот упадет лакомый кусочек. Шакалы!

Наконец стрелки на часах показывали четыре. Я внутренне сжалась, как будто в сердце вошло сверло. И оно все проворачивалось и проворачивалось. И вдруг журналисты затихли, развернувшись к двери. Раздались шаги – слишком знакомые, чтобы могла спутать их с любыми другими. Эберт! Точен, как всегда. Скайден прошел на свое место и присел за длинный стол, поставленный на возвышении. Он казался спокойным и отстраненным. Таким, каким я впервые его увидела. И если бы не знала, что скрывается за ледяной маской, поверила бы ей безоговорочно, как верила раньше.

– Добрый день. – Эберт заговорил первым. – Думаю, ни для кого не секрет, по какой причине я сегодня собрал открытую пресс-конференцию. За последнее время в прессе вышло несколько статей, в которых смаковались некие подробности моего прошлого. Мне скрывать нечего, так что давайте вместо домыслов расставим все точки.

– Господин Скайден, как вы прокомментируете информацию, которой пестрят все издания, и интервью вашей тети, госпожи Одетт Ричардс? – раздался вопрос из зала.

– Это правда.

Что? Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Что значит – правда? Ральф тихо рассмеялся. В повисшем молчании его смех прозвучал зловеще.

– Правда? – растерянно переспросил журналист, поглядывая в свои записи.

– Конечно. А что в этом странного? – Эберт пожал плечами. – Конечно, не все и не дословно, но в общих чертах. Да и тетушка Одетт – честнейшая женщина. С чего бы ей наговаривать на любимого племянника? Она же во мне души не чает.

И Эберт улыбнулся так, что у меня мурашки пробежали по спине.

– То есть вы признаете, что вломились в дом вашей тетушки и… – попытался было вставить другой журналист, но его перебил третий:

– Господин Скайден, правда ли, что вы пытались убить родную тетю?

Похоже, даже пресса потеряла голову.

– Если смотреть на ситуацию ее глазами – возможно. – Эберт пожал плечами. – Давайте поставим вопрос по-другому. Хотел ли я когда-нибудь убить мою тетушку? Конечно. Открою вам тайну – я даже сейчас иногда просто мечтаю ее придушить. Но есть один маленький нюанс, который мешает превратить мечту в жизнь. Я не убийца и никогда им не стану. Еще вопросы?

– Какое отношение вы имеете к гибели ваших настоящих родителей?

– А что, бывают ненастоящие? – прищурился Эберт. – Расскажите об этом моему отцу, Дэну Скайдену.

– И все же?

– Прямое, конечно.

– Что он творит? – тихо спросила я у Ральфа.

– То, что умеет лучше всего, – ставит их на место, – хмыкнул мой сосед. – И теперь, что бы они ни написали о его прошлом, это будет смотреться жалко. Не находишь?

Тем временем Эберт продолжал:

– Мне кажется, вы удивлены? Но как я могу иметь какое-либо другое отношение к гибели моих родителей, если сам был там? Делает ли это меня преступником? Если бы ваш ребенок оказался в охваченном огнем доме и выжил – стал бы он от этого убийцей?

– Но ваша тетя…

– Моя тетя любит на свете только одно – деньги. А моих родителей убил банальный поджог. Снаружи, не изнутри – для особо интересующихся.

– Тогда как вы выжили? – спросила щуплая девушка в черном платье.

– А вот это уже ближе к теме. – Эберт обернулся к ней. – Видите ли…

– Мария Вернер, газета «Мир Иргена».

– Так вот, Мария, моя основная стихия – огонь. Поэтому нет ничего удивительного в том, что она среагировала на опасность. Собственно, так я и открыл свою стихийную магию. Дальше.

– Правда ли, что вы оказались в тюрьме за кражу со взломом? – Еще один репортер, жаждущий сенсации.

– Продолжите список: кража со взломом, хулиганство, попытка убийства. Насчет попытки убийства я вам уже ответил. Была ли кража? Ответ можете прочесть в моем личном деле – оправдан за отсутствием состава преступления. В теткином доме все осталось на месте. А штраф за хулиганство выплачен в полном размере. Хотите еще что-то уточнить?

– Нет, – потупился журналист.

– Господин Скайден, – со своего места поднялся мужчина средних лет, – каковы ваши отношения с Элис Блейн?

Что? Я-то тут при чем?

– Это вас не касается. – Эберт нахмурился. Вопрос ему явно не понравился.

– Подождите, – вмешалась другая девушка. – К нам поступила информация, что вы с госпожой Блейн готовитесь к свадьбе.

– Единственное событие, к которому я готовлюсь, – это всемирная выставка. Ни на что другое нет времени. – Я слишком хорошо знала Эберта, чтобы не заметить – он начинает злиться.

– Значит, вы отрицаете факт ваших отношений?

– Нет, не отрицаю, вот только давайте разграничим тему нашего разговора и мои отношения, которые я уж точно на уровне прессы обсуждать не стану.

Да уж, глупо отрицать очевидное – мы с Эбертом не расстаемся уже месяц. Даже если бы он ответил «нет», ничего бы не изменилось. Но раздался следующий вопрос – и я поняла, что сейчас сама встану и на него отвечу:

– Скажите, господин Скайден, как вы относитесь к прошлому Элис Блейн? Например, к тому факту, что она являлась сотрудницей борделя?

Мы с Ральфом переглянулись. Он вцепился в мою руку, заставляя оставаться на месте. А вот Эберт встал так резко, что упал стул.

– Представьтесь, пожалуйста, – слишком миролюбиво попросил он мужчину.

– Гарет Винстон, журнал «Сенсация».

– Спасибо, буду знать, на кого завтра подам в суд, – ответил Эб. – Так вот, господин Винстон, прежде чем такое говорить, я бы рекомендовал вам, во-первых, проверить источник, с которым работаете. А во-вторых, думать, а затем уже спрашивать.

– Значит, вы будете отрицать тот факт, что впервые встретились с госпожой Блейн в борделе?

– Не буду.

– К чему он клонит? – прошептал Ральф, а глаза Винстона уже загорелись в предвкушении.

– Да будет вам известно, что госпожа Блейн – дизайнер с достаточно известным именем. – Эберт ответил так, будто зачитал Винстону эпитафию. – Почему же вы решили, что бордель не нуждается в дизайнерском оформлении? Или у нас такая деятельность запрещена на законодательном уровне? Не запрещена? Так что предосудительного вы в этом видите?

– Но жених госпожи Блейн утверждает, что ее похитили прямо из дома, чтобы продать вам, – настаивал Винстон. Видимо, понял, что ему нечего терять. А я поняла, что сгорю со стыда и на улицу больше шага не сделаю.

– Бывший жених, – ответил Эберт достаточно миролюбиво. – Увы, некоторые мужчины не могут смириться, когда женщины бросают их, и готовы бесконечно поливать их грязью. Низкий поступок, не находите? Как и повторять такие сведения.

Винстон заскрежетал зубами. Я попыталась подняться, но Ральф снова удержал меня:

– Тише, мышка. Пока что мы выигрываем по всем статьям. А твои эмоции слишком очевидны. Будь ты в возмущении, я бы дал тебе вцепиться журналюге в морду. Но ты сейчас расплачешься. Это не дело.

– Еще вопросы? – Эберт обвел журналистов тяжелым взглядом.

– Чего нам ждать от всемирной выставки? – пискнула какая-то девчонка, и Эберт свернул на любимую тему работы. Он рассказывал о наших общих разработках, конечно, не раскрывая всех карт.

– Обещаю, что смогу вас удивить не только фактами своей биографии, но и новыми разработками «Скай», – сказал он в завершение. – На этом пресс-конференция окончена. Встретимся на выставке.

Затем спустился с возвышения, протянул мне руку – и мне еще сильнее захотелось провалиться сквозь землю.

– Идем, дорогая, – сказал так, чтобы все слышали. – Кстати, господа, если мы решим пожениться, вам я сообщу об этом первым. Надеюсь, правда, пресс-конференцию для этого созывать не придется. Конечно, за исключением господина Винстона – думаю, с ним мы встретимся нескоро. Поверьте, я знаю, какой цепкой бывает машина правосудия.

И под десятками взглядов повел меня к выходу. Я вцепилась в локоть Эберта и забыла, как дышать. Пол жег ноги. Потолок и вовсе подозрительно кружился. А за нашими спинами нарастал шум. Да уж, Эберт задал им задачу. Можно обвинять того, кто оправдывается. Но как обвинить того, кто все признал?

Не помню, как дошла до кабинета Эберта, хотя шли мы медленно. Зато, когда дверь оградила нас от окружающих, Эберт ударил по столу так, что столешница жалобно запела.

– Уничтожу! – рыкнул он. – В порошок сотру этих тварей.

Я рухнула в кресло и закрыла лицо руками. Запоздало начала бить дрожь, по щекам градом покатились слезы. Я не плакала с первых дней в доме Эберта, а сейчас просто не могла успокоиться – истерика душила.

– Тише. – Эберт осторожно поднял меня и привлек к себе. – Не бери в голову, Элис. Они – падальщики, как умеют, так и собирают крупицы.

– Как мне теперь смотреть людям в глаза? – сквозь слезы спросила я. – Как мне твоему отцу в глаза смотреть? Он-то не дурак. Сразу поймет, что такие новости не могли взяться из ниоткуда.

– А ты сделала что-то предосудительное? – спросил Эберт.

– Они ведь доберутся до Рика. Точнее, он сам до них доберется.

– Ты слышала, что я сказал, – это всего лишь месть брошенного мужчины. Пусть теперь говорит что хочет. Может, пожалеют беднягу. Невеста ушла к более состоятельному мужчине. Что ж, иногда так случается.

– Я не знаю, что делать.

Эберт гладил меня по голове, а я ревела в три ручья – и не могла остановиться. Наверное, эмоции накопились за эти дни. В дверь постучали. Я отвернулась и постаралась вытереть слезы.

– Это я, – раздался голос Ральфа. – Можно?

Эберт провернул ключ, впуская Колдена в комнату.

– Что, слезами горю помогаем? – Ральф подошел ко мне. – Не плачь, мышка. Это всего лишь дешевая попытка уязвить, и достаточно бездоказательная. Думаю, этот поток статеек прекратится. А если выплывет Рик, обещаю, он сдохнет. Даже наступлю на горло своим принципам и найму киллера.

– Не надо! – ужаснулась я.

– А стоило бы, – поморщился Ральф. – Увы, есть люди, которых иначе, чем швалью, не назовешь. И мир без них станет только лучше. Я, конечно, тоже такого сорта, но что поделаешь? Себя не видно.

Слезы полились только сильнее.

– Понятно, – вздохнул Ральф, и с его пальцев слетело светлое облачко, коснулось моей груди – и растаяло. Сразу стало легче дышать. И правда, стоит ли рыдать? Все равно ничего не изменится. Да плевать я на них хотела!

– Сегодня же поручу подготовить иск против Винстона, – сказал Эберт. – Другим будет наука.

– И правильно сделаешь, друг мой, – поддержал Ральф. – Я помогу. «Сенсация» – продажный журналишко. Значит, грязного белья там много. Мышка, ты как?

– Жить буду, – ответила охрипшим голосом.

– О, в этом я ни капли не сомневаюсь! Главное – не вешай нос. О тебе говорят? Значит, ты на пути к успеху. Думаю, друзья мои, пресс-конференция была устроена не зря. А окончательные результаты увидим в завтрашней прессе. Интересно, сколько изданий ради таких новостей сдвинут время выпуска?

Ральф продолжал говорить, подталкивая нас обоих к выходу. Действительно, стоило поехать домой, отдохнуть и понять, как быть с тем, что сегодня произошло. К тому, что моя жизнь превратилась в сплошное безумие, стоило привыкнуть. Но я не ожидала, что об этом безумии станет кому-то известно.