Глава 38

Кейлан Норд

Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Я помешался на собственной ученице настолько, что окончательно поселился в этой приграничной академии.

А ведь под моим руководством почти все учебные заведения страны, а заодно научные центры и даже косвенно театры с музеями. У меня не было на это времени.

Да и не привык я к оседлому образу жизни.

Задерживался ли я так надолго в одном месте? Пожалуй, нет.

Родное поместье на юге Империи казалось чужим. Не было любящей семьи, которая проводила бы там время. Соответственно, некому было вдохнуть жизнь в те стены.

Я вырос во дворце. Но и его я не считал своим домом. Раньше покои в резиденции императора я воспринимал как интернат, затем как рабочее место.

Со временем я и вовсе научился нигде надолго не задерживаться. Кочевать из одного места в другое.

Пожалуй, только моя лаборатория под столицей в совершенно невзрачном доме была моей. Личной. И даже почти сокровенной.

Вот только все разработки я тоже перенес в приграничную академию. И я понимал почему.

Когда Хартманн сказал, что Алекс нужно найти учителя, я ухватился за эту возможность так, словно от нее зависела моя жизнь. Даже сам сначала не понял этого. Но уже тогда я делал все, чтобы как можно чаще ее видеть.

Наверное, это была провальная стратегия. Потому что с каждым днем становилось все хуже.

Вирус, имя которому Алекс Гримм, распространялся все сильнее.

Я пытался ему сопротивляться, честно.

Но поехал вместе с ней на практику. Зачем? Мне нечего было там делать. Мне и в приграничной академии делать было почти нечего. Учебный процесс налажен, хватило бы редких комиссий.

И уж тем более не стоило сопровождать группу первокурсников в столицу, принимая самое активное участие в их распределении.

Если у меня еще и был шанс остаться в стороне и поступить так, как положено Верховному, то после того, как она сказала, что ей обязательно нужно взять с собой друга, он испарился.

И даже после того, как выяснилось, что это не друг, а подруга, ничего не изменилось. Пути назад не было. Я уже как одержимый начал проверять, кем именно является этот «друг».

Выдохнул, только когда сам увидел, как Алекс разговаривает и смеется именно с подругой. Правда, оставался вопрос о том, почему ей так важно было взять ее с собой.

Еще одна загадка в копилку. Вокруг нее слишком много странностей.

Может быть, из-за ее случайной оговорки, а может, из-за того, что я окончательно слетел с катушек, во мне зажглась ревность. Всепоглощающая, прожигающая, и совершенно бессмысленная.

Я не имел на нее права. Я вообще не имел права смотреть на свою ученицу так! Думать о ней, касаться ее.

И когда я увидел, как ее к стене прижимает смазливый адепт, что-то во мне навсегда изменилось.

Как я сдержался и не убил наглеца? Сложный вопрос.

Дракон внутри взревел так, что заглушил все остальное. В том числе и логику.

Мерзавец отлетел к стене, а на испуганное выражение лица Алекс невозможно было смотреть. Я привык видеть страх в глазах окружающих, но получить такую же эмоцию от нее было больно.

Почему я решил, что могу рассчитывать на взаимность? Идиот!

Она молода, красива, наверняка пользуется огромной популярностью среди сверстников. И то, что она не показывает своего отторжения по отношению ко мне так явно, как это делают другие, ничего не значит.

Конечно, я не винил ее за произошедшее. Она имеет право обниматься с кем угодно. Хоть с этим смазливым адептом, хоть с любым другим.

Дракон не соглашался. Ревел, заставляя что-то предпринять.

Почему он себя так ведет? Догадка была слишком хороша, чтобы оказаться правдой.

Я и так как ненормальный ловил любое слово Алекс, пытаясь найти обмолвку, указывающую на ее иномирное происхождение. Но она слишком хорошо ориентировалась для иномирянки.

И даже то, что на меня не подействовало ее проклятие, ничего не значило. Я не кладу сахар в чай, а блюда не солю по простой причине — их приносят уже готовыми.

Когда же я додумался проверить напрямую и попросил принести мне сахарницу и солонку, прошло уже больше трех дней. Проклятие выветрилось.

Интересно, если я отведу ее в храм Рорены, она решит, что я спятил? Я бы решил.

Однако это было второстепенным. У меня были дела поважнее. Например, проучить мерзавца, который посмел коснуться Алекс.

Поводив ее к Хольту, я начал следить за Колином, мать его, фон Штайном.

И нужно сказать, что ему в тот день очень сильно не везло. Все валилось из рук, ноги заплетались, а под конец он и вовсе с силой врезался в фонарный столб.

— Хоть где-то моя способность пригодилась.

Очень часто драконья магия носила стихийный характер. Но мне достался другой дар.

Гравитация.

Не совсем телекинез, скорее его расширенная версия. Улучшенная. И достаточно опасная при слабом самоконтроле.

— Рорена, почему я веду себя как идиот? — Закатил я глаза.

Нужно было заканчивать эти жалкие попытки сделать гадость сопернику. Тем более, как показали дальнейшие события, соперником он даже не являлся.

Когда я увидел, что творит этот мерзавец, едва удержался от внеплановой трансформации.

Дракон подсказывал, что нужно его не просто к земле придавить, лучше еще и когтями поработать, чтобы наверняка.

Наверное, его спасло только то, что Алекс уже и так над ним поработала. Пожалуй, лучшего проклятия для него я бы не смог придумать.

Я смотрел на то, как он скулит, и понимал, что сделаю все, но не допущу, чтобы эта отрыжка человека когда-нибудь забыла этот день. Он будет помнить о нем долго. До конца своей никчемной жизни.

А потом Алекс потеряла сознание, и все остальное потеряло значение.

Я подхватил ее на руки, прижал к себе и окончательно понял, что проиграл. Отрицать свои чувства бесполезно. Держаться на расстоянии, кажется, тоже.

Плевать на этику. Плевать на собственные принципы. Даже если она не моя истинная пара — что вряд ли, — все равно плевать.

Я не смогу ее отпустить.

А вот примет ли она меня… Это уже другой вопрос, на который у меня не было ответа.