Глава 66

Я смотрела на то, как оседает леди Оливия, словно это происходило на черно-белом экране старого телевизора. Слышала крик Велтона как будто издалека.

Этой женщины вообще не должно здесь быть. Она оказалась в этой пещере из-за меня. И сейчас она… умирает?

Кейлан приближался так же неотвратимо, как цунами. Но я понимала, что он может и не успеть. К тому же он не лекарь. И вряд ли первым делом бросится спасать Оливию.

— Да чтоб у тебя сердце до сорока ударов в минуту замедлилось, — выкрикнула я, чувствуя, что перед глазами начали плясать черные мушки.

Я не знала, поможет это или нет, но я сделала все, что смогла. Точнее, почти все.

— Рокси, помоги ей.

Вот теперь точно все.

Я физически чувствовала, что последнее проклятие было лишним. Накатила тошнота, головокружение, частичная дезориентация.

Теперь мне не приходилось притворяться, я действительно чувствовала себя так, словно в любой момент могу свалиться в обморок.

Жаль, что Винсенту это доказать было нереально.

— Значит, все же ты можешь проклинать?! — зарычал он, а потом шагнул ближе и, схватив за волосы, поволок к границе магического щита.

И почему снова за волосы? Что у него за фетиш такой на лысых женщин? А ведь еще пара таких издевательств, и я точно обзаведусь как минимум парой проплешин.

Купол теперь почти полностью состоял из черной магии Винсента, наверное «птички» выдохлись так же, как и я.

Но даже через этот черный туман я отлично видела, как приближался Кейлан.

Ну что сказать… Он умел произвести впечатление.

Вокруг него как будто вакуум образовался, а ноги, кажется, даже не касались земли. Зато фиолетовые искры были видны уже не только в глазах. Они бегали по кончикам пальцев, трещали от сдерживаемой злости. Как будто его магия вырывалась из-под контроля.

Застывшие фигуры магов, которые заслоняли ему дорогу, он оттеснил в разные стороны своей силой так резво, словно те были не тяжелее плюшевых игрушек.

— Прокляни его, — приказал мне Винсент. — Насмерть.

Ой, кажется, кому-то страшно стало, раз такие приказы пошли. Я его даже где-то понимала. Такие планы человек строил, а их взяли и порушили все разом. И не помогли ни магички подконтрольные, ни ценные заложники, ни личный «Проклинатор-3000».

Он и за границу решил от отчаяния податься, а уж сейчас, когда даже этот план накрылся, и вовсе загнан в угол. Плохо то, что крыса в таком положении становится еще опаснее.

Сейчас он наверняка думает, что пожертвовав ферзем, сможет выиграть партию. Или хотя бы выйти к пату.

Увы, он просчитался. Очень хотелось рассмеяться ему в лицо, но я не могла. Мне приказали проклясть Кейлана, и на этот раз я даже не пыталась сопротивляться.

— Да чтоб ты сдох!

Сколько раз такую фразу произносит среднестатистический человек за свою жизнь? Счет идет как минимум на десятки. И только для меня такая банальная фраза могла закончиться плачевно.

Вот только у меня даже сердце не екнуло. Я знала, что на этот раз не сработает.

Слова упали камнем, заставив Винсента замереть, а я даже оттока сил не почувствовала. И не заставила Кейлана замедлиться ни на миг.

Вот теперь пришла пора рассмеяться, хотя обстановка совсем этому не способствовала. Леди Оливия при смерти, Велтон пытается к ней пробиться, чуть ли не руками ломая магический щит, ректор Хартманн и его подчиненные все еще в оцепенении. А я смеюсь, словно комедию посмотрела.

— Почему не работает? — зарычал Винсент.

— Просчитался, но где? — ответила я, снова зайдясь в истерично смехе.

Кейлан вытянул руку, и щит уже не просто начал трещать, его сплющило, искорежило и через пару секунд не осталось бы и следа.

— Стой!

Крик Винсента был не просто жестом отчаяния. Один козырь у него все же был припасен. Самый банальный, пошлый до тошноты, набивший оскомину — нож у горла ценного заложника.

Я почувствовала, как кожи коснулось лезвие, и через долю секунды магия Кейлана замерла.

— Что тебе нужно? — раздался знакомый, но как будто чужой мелодичный голос.

— Не подходи!

— Я стою на месте, — спокойно, почти безэмоционально ответил Кейлан. — Убери нож.

— Вот уж нет! Не так сразу, — оскалился Винсент.

Не зря я вспоминала про крысу, которую загнали в угол. Сейчас бандит был очень похож именно на этого грызуна.

— Хорошо. Твои условия? Чего ты хочешь? Деньги? Земли? Власть? Мою жизнь?

Я слышала над ухом отвратительно частое дыхание Винсента и чувствовала, как в его голове крутятся шестеренки.

— Ты сделаешь все, что я ни попрошу?

— Да.

Зачем он так ответил? Это плохо. Очень плохо.

— Неужели? Пообещать можно что угодно, — задумчиво протянул Винсент. — Но как только я опущу нож, ты можешь тут же позабыть обо всех договоренностях.

— Я держу свое слово, — невозмутимо ответил Кейлан.

— Предлагаешь мне поверить в благородство?

Сказано было так ехидно, что сомневаться не приходилось — в подобное чудо Винсент не поверит, даже если боги лично спустятся к нему объяснить политику партий.

Еще бы. У него у самого не было ни капли благородства, поэтому он вполне уверенно считал, что такое качество отсутствует и у других, что это просто сказочка для наивных глупцов.

— Придется, — качнул головой Кейлан, делая шаг вперед.

Винсент моментально напрягся сильнее. Лезвие надавило на кожу, оставляя тонкий порез.

— Я же сказал не подходить!

— Хорошо. Не подхожу. Скажи, чего ты хочешь. Каких гарантий? Я дам их.

Бандит задумался, а я молилась только об одном — чтобы кто-нибудь сзади треснул эту сволочь сковородой. Да хоть камень пусть кинут!

У Рокси уже есть похожий опыт, она вырубала этого «дона Карлеоне с Алиэкспресс», почему же сейчас медлит?

Выводы напрашивались неутешительные. Если подруга до сих пор не пришла на помощь, значит, не может. Я не видела, что происходит за моей спиной, но там осталась серьезно раненная Оливия, Джоэль в припадке истерики, Рокси, которой я сказала помочь графине...

А еще трое подручных Винсента, которые могут не позволить подруге повторить свой опыт по нокаутированною их босса.

— Ты примешь рабскую метку, — решил Винсент. — Тогда я не буду ее убивать.

Дыхание перехватило. Какую-какую метку? Это которая «клеймо проститутки»? На Верховного?

У него губа не дура, конечно.

Нет, понятно, что для мужчин тоже подобный аналог наверняка существовал — публичные дома они не только девочками заполнены, извращенцы всегда были. Но сама идея о том, чтобы навесить подобное на министра страны, приближенного к императору…

В этот момент я окончательно поняла, что крыша у Винсента поехала далеко и надолго.

Крыса, загнанная в угол, не просто начала бросаться на всех подряд. Она еще и бешенство подцепила где-то.

Каким идиотом нужно быть, чтобы надеяться, что Верховный дракон согласится на подобное?

— Хорошо, — ответил Кейлан.

И тут я заподозрила, что крыша поехала не только у Винсента. Да и вообще происходящее все больше и больше напоминало событие под кодовым названием «вечеринка в психоневрологическом диспансере».

— Но мне тоже нужны гарантии, что ты отпустишь Алекс, — добавил Кейлан, возвращая мне крупицу веры в его умственные способности.

— Придется поверить мне на слово.

— Думаешь, стоит?

— У тебя нет выбора, — оскалился Винсент. — Пошевеливайся, иначе я все же перережу ей горло. Даже вы, зазнавшиеся драконы, не можете воскрешать мертвецов.

— Хорошо. Успокойся, я сделаю, как ты скажешь.

— Тогда… для начала опусти свой щит.

Вот и финал. Я сглотнула с риском содрать кожу об острое лезвие. Перед глазами поплыло, но на этот раз не из-за активного использования магии, а из-за банального страха.

Сейчас Кейлан опустит щит, а что будет потом? Достаточно ли Винсент сумасброден, чтобы действительно попытаться повесить клеймо на Верховного дракона? Вряд ли. Скорее он банально убьет его, получив преимущество. Но даже если нет… Это все равно конец.

Я смотрела на Кейлана, пытаясь одним взглядом дать понять, что он совершает очень большую глупость. К чему эта жертва? Я не хочу ее принимать!

Он поймал мой взгляд и улыбнулся так тепло, словно мы не находились в логове бандитов, а к моему горлу не был представлен нож. Как будто пытался без слов сказать, что все будет хорошо и мне не стоит переживать.

На глаза навернулись слезы, а в носу нестерпимо защипало. Ну вот, не хватало только расплакаться для пущего эффекта.

Так не должно быть. Верховные не проигрывают каким-то бандитам! И не поддаются на уговоры террористов!

Он должен что-то придумать! Обязательно! Он ведь умный, сильный, он ведь дракон, в конце концов!

Дракон…

Мысль мелькнула, заставив сердце забиться чаще, хотя, казалось бы, и так пульс зашкаливал.

Я ведь тоже дракон. Я не могу погибнуть от какого-то ножа, еще и подведя под монастырь Кейлана.

Закрыв глаза, я постаралась успокоиться настолько, насколько могла.

Нужно просто поверить в то, что я дракон. Огромная такая махина с крыльями, чешуей и умением изрыгать огонь из пасти. Или не огонь, а проклятия. Интересно, как это будет выглядеть?

Сашка, не отвлекайся!

Войдя в какое-то состояние полутранса, я почти не слышала, о чем продолжали переговариваться Винсент с Кейланом. Не видела застывших в неестественных позах магов, не ощущала лезвия на своей коже.

Я — дракон. Сильный, красивый, неубиваемый, с прочной чешуёй и возможностью размазать Винсента по стенке без всяких проклятий.

Мы с драконом — одно целое. Просто вторая ипостась спит из-за путешествия по мирам.

«Мне нужна твоя помощь… Ты очень нужна мне здесь и сейчас» — мысленно взмолилась я.

Я не знала, может ли сработать подобная мольба. Не представляла, что на самом деле нужно, чтобы пробудить дракона. Я просто хваталась за соломинку.

И она превратилась в стальной канат.

В какой-то момент я ощутила внутри странные, противоречивые и как будто немного не мои эмоции. Они заполнили тело так, что ни для чего другого в нем уже не осталось места. Слезы бежали по лицу не останавливаясь, и даже я сама не могла понять, почему именно я плачу.

А потом Винсент что-то осознал и попытался натянуть невидимый поводок метки, а еще сильнее надавил лезвием на кожу.

Между лопатками начало нестерпимо жечь, и я закричала, из-за чего сама подставилась под нож.

Возможно, из-за этого, а может быть из-за того, что у Росси сдали нервы, но лезвие полоснуло по шее.

Вот только вместо потока крови появились только искры, как будто кто-то лезвием о камень чиркнул. Кожа стремительно превращалась в чешую, а потом и само тело начало меняться.