Глава 21

Я беременна.

Я думала об этом каждую секунду своего времени. И когда ехала из больницы домой, и когда слушала наставления врача, и когда покупала специальные витамины в аптеке.

Потому что я – беременна.

Мое сердце билось в таком сумасшедшем ритме, что кажется, будто иногда допрыгивало до горла, в животе парили сотни бабочек. Я даже планировала поменять свадебное платье, чтобы не стягивать живот и не навредить малышу, но в последний момент опомнилась – на таком раннем сроке ничего не случится.

И даже когда разглядывала себя в зеркале, оценивая, как красиво лежат волны свадебного платья, расправляя кружева на животе, любовно проводила пальцами, задумавшись о том, как все будет в дальнейшем…

В этот момент внутри у меня будто что- то екнуло, словно сердце толкнулось сильнее, и я тоже замерла, как все вокруг. Я поняла, что жизнь, зародившаяся во мне, дает всходы – впервые подал знак жизни мой ребенок, мы будто бы с ним оказались на одной волне и он тоже дал мне понять, что будет ждать со мною встречи. Я сразу поддалась этому не передаваемому чувству. Даже если бы сейчас пошел за окном снег, растворились снежинки на жарком песке, то и этого я бы не поняла и не почувствовала. Ведь самое главное сейчас происходило во мне: я готовилась стать не просто девушкой, я готовилась стать мамой!

Перед глазами замелькали картинки калейдоскопом: вот мне приносят маленький сверточек, из которого торчит сморщенный носик и маленький кулачок. Мой ребенок точно будет боец по натуре, и не важно, будет ли это девочка или мальчик! А вот следующая картинка: мы играем в песочнице, и малыш сидит на горячем песке в смешной белой панаме с красными ягодками, закрываясь от разгорающегося солнца.

А вот я собираюсь идти на первое сентября, в школу. Я выбираю красивый букет с крупными цветами гладиолусов, или шикарных роз, или разноцветных астр.

Мы пойдем туда медленным шагом, и я буду рассказывать о том, как это здорово – дружить с другими детьми, и сама, конечно, буду скрывать свой дрожащий голос, чтобы не выдать своих переживаний.

Но самое главное, что мы будем любить друг друга, доверять все тайны, радоваться каждому дню жизни и запоминать все, что с нами происходит, каждую минуту, каждую секунду. Мой маленький ребенок будет иметь все, что должен иметь малыш в его возрасте: любящую маму и верных друзей.

Я утерла маленькую слезинку, которая скатилась из глаз и пробежала по щеке. Посмотрела на свое отражение в зеркале, где отражалась красивая невеста в дорогом шелковом платье, и подмигнула себе.

Не важно, кто будет отцом для моего ребеночка. Главное, что у него будет любящая мамочка!

— Ты готова? Регистратор уже ждет, — отец заглянул в комнату и оценивающе оглядел меня. Я видела, что он тоже волнуется – не каждый день выдаешь замуж единственную дочку.

Я поспешно убрала руки с живота, чтобы никто никогда ни о чем не догадался. Все будут думать, что мой ребенок – от Артура, он будет носить фамилию Крамер, и никто никогда не узнает, что его мама пала жертвой собственной странной, мистической страсти накануне свадьбы, поддавшись сильным и умелым рукам красивого шантажиста.

Никто об этом никогда не узнает.

Мы спускались с отцом на первый этаж нашего дома по лестнице, украшенной цветами, а я думала только том, что оставляю все свои секреты позади. Никто и ни о чем никогда не узнает. Есть только я, мой жених и мой маленький секрет, который растет в моем животе, набираясь сил, чтобы стать сильным и здоровеньким.

Отец помог мне спуститься под аплодисменты гостей и вспышки фотокамер приглашенных фотографов. Проводил в сад, где началось торжество – под цветочной аркой меня уже ждали. Я подмигнула Винни, которая все же пришла на свадьбу в красивом платье, хоть и с костылем в руке.

Артур улыбнулся – он тоже был горд своей невестой, ему явно понравился мой эффектный выход. Видимо, доволен, что свадьба пройдет на высоком уровне, ведь здесь приглашены все его партнеры по бизнесу, все друзья отца. Он подмигнул мне, а я только улыбнулась в ответ.

Один, два, три, четыре, пять.

Через несколько минут я стану Дженни Крамер…

— Согласны ли вы, Артур, взять в жены Дженнифер?

Артур кинул горделивый взгляд за спину – туда, где сидели на стульчиках все наши гости – огромное количество людей! Мне даже показалось, что в этот момент он больше думал обо мне, не как о своей невесте, а о том, что ему дает этот брак…Но я не могла винить его за такое, ведь сама была не без греха…

— Конечно!

— А вы, Дженнифер, согласны…

И вдруг ее голос потонул в невообразимом рокоте. Поднялся жуткий ветер, вокруг вспенился мелкий сор – травинки, кусочки цветов, мелкие веточки.

Мы с Артуром одновременно подняли головы, и я ахнула: прямо над нами разворачивалась настоящая сцена из боевика! Два огромных вертолета снижались, выпустив из своего черного нутра длинные лестницы, по которым, словно жуки, скатывались мужчины, облаченные в черную униформу – огромные каски с прорезями для глаз, черные тяжелые бронежилеты, берцы.

В мгновение ока они наводнили полянку, приготовленную для торжества. Гул поднялся невообразимый – ничего не слышно, ветер от лопастей вертолета застил глаза, страшные мужчины в черном выставили автоматы вперед.

Артур ухватил меня за руку, толкнул вперед, чтобы прикрыть, но все бесполезно.

Я не знала, что происходит, ничего не понимала, и перед глазами все плыло, прыгали мушки, уши заложило. Прикрыв глаза, оборвала крик, чтобы не паниковать также сильно, как перепуганная администратор свадьбы рядом со мной. Мое белое платье уже было все в зеленой траве – ветер от вертолетов огромный, они все не улетали, и сора в воздухе становилось все больше. Все вокруг визжали, кричали, паника была ужасная.

Я согнулась – было спрятаться негде, мы в полностью открытом месте, доступны и беззащитны. Особенно я – лучше мишени, чем невеста в белом платье, не найти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌И вдруг…

Началась стрельба.

Я закричала.

Завизжала.

Это был не ужас —  паника в чистом виде. Горло перехватило, дыхание забулькало в горле. Закрыла уши и завизжала от страха, что есть силы, даже из— за лопастей вертолетов, даже из— за шума крови в ушах я слышала это: крики раненых о помощи, одиночные сухие звуки прицельных выстрелов.

Господи…

Никогда не видела такого в живую, никогда не смотрела такие сцены в фильмах.

Узкое платье не давало согнуться, чтобы лечь в траву и укрыть голову от этой пальбы.

Я зажмурилась, потому что все равно ничего не видела в этой панике и ужасе совсем ничего, и вдруг…

БАХ!

Почувствовала, как меня немного откинуло назад.

Я приложила руку к животу и замерла от ужаса, крик замер в горле. Потому что моя ладонь погрузилась во что— то липкое, влажное.

Мозг отказывался принимать действительность, хотя я уже поняла, что произошло. И это понимание окатило кипятком меня с макушки до пяток. Ребенок… мой ребенок…

Ошарашенная, поднесла к глазам раскрытую ладонь и завизжала: она вся в крови. Яркой, красной, свежей крови. Посмотрела вниз и забормотала какие— то слова, но меня прострелило такой ужасной, сильнейшей болью, что эти слова затухли на губах, невысказанные и тусклые.

Все мое платье в районе живота было в крови.

Красные подтеки на ослепительно белом платье резали глаза, до слез, до искр, до ужаса. И мой крик, полный боли и отчаяния...

Спасите!

Спасите моего ребенка!

Прошу!

Господи, помоги мне!

Господи, помоги нам!

Но никто…

Я упала в пеструю от крови траву и забилась в конвульсиях – боль опалила все тело, а ладони, которыми я пыталась удержать кровь на животе, тряслись невероятно сильно, но и они…И они замерли, когда я бросила последний невидящий взгляд в пустоту и провалилась в беспамятство, услышав напоследок только крики и пальбу…