Глава 27

Он достал из комода рядом сверток и положил рядом со мной. Я только покосилась на него.

— Переодевайся.

Я пожала плечом. Мокрая рубашка неприятно холодила плечи, спину, но я все равно упрямо смотрела на мужчину, но уже без вызова, потому что после того, как он проявил эту странную заботу обо мне, когда обработал ссадины и извлек стекло, этот накал, царивший в моей груди, немного спал.

— Здесь же —  твои лекарства. Через три дня назначен осмотр у специалиста. Я надеюсь, у тебя хватит ума самостоятельно проследить за собой…

В ответ на мою приподнятую бровь он вдруг нагнулся ко мне, поставил руки по обе стороны от моего тела и, оказавшись лицом к лицу, пророкотал:

— У меня нет намерения отравить тебя, или причинить вред твоему здоровью. Врач – самый лучший специалист, какой только есть в штате, и не доверять ему нельзя. Я отвезу тебя к нему на прием, когда он скажет. А пока…ты должна принимать все, что тут написано, иначе может открыться кровотечение. Ты меня поняла?

Я прикрыла глаза, понимая, что не могу больше с ним спорить. Не сейчас, когда слабость растекается вместе с капиллярами крови по всему моему организму.

— Ты поняла меня, Дженни? — угрозу в его голосе можно было потрогать руками – настолько она казалась осязаемой. — Если ты сама не будешь пить эти чертовы таблетки, я сам засуну их тебе в глотку.

Я усмехнулась.

— Пошел ты.

Он резко ударил по кровати кулаком и быстро вышел из комнаты.

Я откинулась спиной на матрас и тяжело вздохнула – это сопротивление выбило дух из легких, выпило все мои силы. Медленно встала, стянула мокрую рубашку с плеч. Повесила ее на быльце кровати, натянула почти такую же, но сухую, которую бросил рядом похититель. Большая, мужская…Наверное, она принадлежит ему. Как и я сейчас…

Положила голову на подушку, и тут же провалилась в сон. Обессиленная, измученная неудавшимся побегом, я чувствовала себя так, будто по мне проехал десятитонный каток. Не осталось ни единой мысли, что делать дальше, как быть, как правильно поступить. Одно я видела и знала точно: он – не безумен, в словах и поступках этого странного мужчины ощущалась боль, надломленность, которую он старательно скрывал от всего мира, и в том числе от себя самого. Но она прорывалась во взглядах, в словах, сказанных на эмоциях, в осторожных касаниях.

Здесь было что-то другое…какая- то тайна, которую мне нужно было разгадать, чтобы остаться в живых, чтобы самой не потерять разум…

Но что это? Что…

Я обязательно разберусь со всем этим, обязательно.

Но не сейчас…

Едва только голова коснулась подушки, как я погрузилась в сон. Наверное, из- за действия препаратов, о которых говорил мой шантажист, все то время, что я провела в беспамятстве, мне снились кошмары, казалось, будто кто- то гонится за мной, крича и ругаясь, размахивая длинным ножом, который ловил отсвет лунного луча. И, когда этот нож коснулся моего плеча, я резко открыла глаза.

В комнате было тихо. Сиреневые сумерки вплывали через окно, располагаясь на постели, комоде, стуле рядом, на тонком одеяле, которым оказались укрыты мои плечи. Медленно приподнявшись, я потерла глаза – не припомню, чтобы укрывалась, когда ложилась в постель. И от мысли, что похититель был тут, когда я спала, смотрел на меня, беззащитную, стало немного не по себе. С другой стороны – подумалось мне, —  если бы он хотел сделать какое— то зло мне, то давно бы это сделал. У него было слишком много возможностей для этого.

— Эй, — голос сломался, получилось больше похоже на карканье. — Эй, есть тут кто?

Но дом не отозвался на мой зов никаким шумом, из коридора не послышались шаги или голоса моего мучителя. Кажется, я осталась одна.

Я медленно встала на ноги, ойкнув от резковатой боли на заклеенных пластырем подушечках пальцев, и практически на цыпочках пошла вперед, прочь из комнаты, в которой спала.

В доме действительно никого не было. Я постояла возле двери, которая, знала точно, была закрытой, и обнаружила, что следов моего погрома уже не было. Мужчина убрал все стекла, а на месте окна, в которое прежде стучались нетерпеливые веточки жасмина, красовался фанерный лист. Пока спала, мой похититель не только ликвидировал все последствия моего побега, но и предпринял шаги, чтобы не было его повтора…

Я медленно прошла по всему дому, отмечая, как просто все здесь устроено – ничего лишнего, и практически ничего личного. Никаких фотографий, никаких картин. Дом больше походил на безликую гостиницу. В комнате, идентичной моей, я обнаружила только смятую постель. Без одеяла. Видимо, оно сейчас находилось на моем ложе, —  подумалось мне и это понимание отчего— то немного согрело сердце – как теплый чай в зимний вечер.

Медленным шагом, будто боясь быть застигнутой врасплох, я прошла в комнату, присела на краешек кровати, провела рукой по смятой подушке. Здесь он спал. Здесь лежал и думал о чем- то. Может быть, обо мне? Как бы мне хотелось проникнуть в его голову, чтобы увидеть, узнать, понять этого странного, сильного человека, разгадать его загадку…

Вдруг рука наткнулась на что- то твердое. Сотовый телефон.

Не надеясь, впрочем, ни на что, я нажала на блокировку экрана и замерла. Потому что экран ожил картинкой. Сначала даже не поняла, что на нем изображено. И только когда увеличила, приблизила фотографию, прижала руку ко рту, удерживая вдох.

Потому что на экране я увидела Артура. Не одного. В компании девушек. То, чем он с ними занимался в полутьме клуба, понял даже идиот. Одной рукой он залез девушке под короткую юбку, а второй уверенно мял обнаженную грудь.

От увиденного меня замутило.

Свайпнув несколько раз в сторону, поняла, что фотографий было несколько. И каждая следующая была хуже предыдущей. Сомнений не было – Артур изменял мне. Изменял мне с какими— то девушками, ласкал их со своей улыбкой превосходства и явно при этом ощущал себя настоящим королем ситуации.

Стало так противно, что даже замутило.

Тошнота подкатила к горлу, и я подумала, что ведь Винни была права – она же мне уже показывала фото Артура, говорила, что он наставляет мне рога и было это прямо перед тем, как она угодила в больницу…

Я хлопнула себя по лбу рукой. И я тоже та еще идиотка!

В кабинете у Артура я поддалась на его убеждения, на его уговоры о том, что это не он, что мы обознались.

Как же это все…

Я выдохнула и зажмурилась, чтобы больше не видеть этих страшных сцен предательства.

А у самой озноб прошел по коже – а не была ли я хуже его самого, предаваясь страсти, ощущая себя такой наполненной, такой живой в сильных и уверенных руках шантажиста?

И только я отложила сотовый телефон в сторону, одернув руку, как от ядовитой змеи, как…

— Что ты тут делаешь? — раздалось грозное совсем рядом.