Глава 32

— Даниэль…

Я от испуга даже зажала ладонью рот: откуда я могла знать это имя? Из каких глубин памяти оно всплыло? Или это какая— то шутка, и мне подсказали? Боже, что это? Почему я назвала это имя? А может быть, я ошиблась?!

— Даниэль! — жёстко припечатал мужчина и хлопнул раскрытой ладонью со злостью по столешнице. — Даниэль!

По тому, каким невыразимым холодом налился его голос, как затрещал стол от его яростного удара, я поняла, что не ошиблась и верно назвала его имя.

— И ты снова мне врала, да, Дженни? — голос его громом прокатился по комнате, заставив задрожать осиновым листочком на ветру.

— Я…не…понимаю…я… — слова путались, набухали в горле, но никак не могли выйти наружу. От того, как напрягся мужчина, какие страшные волны едва сдерживаемой яростной силы начало источать его тело, стало не по себе.

Я встала, отодвинула стул, поставив его между нами, словно пытаясь отгородиться от него, хотя прекрасно понимала, что эта преграда смешна для этого сильного, смелого мужчины.

— Все это время ты мне врала. Снова. — Он повернулся ко мне, а я опустила глаза – отчего –то стало страшно. Было слышно, как он скрежещет зубами, казалось, я слышала даже, как трещит натянутая на мускулах ткань его футболки. От злости и ярости он словно разрастался в размерах, а я будто уменьшалась, но уже от страха, волнения и не понимания происходящего.12727c

— Но я не врала. Я правда…правда не знаю…тебя…вас…

Он резко дернул стул в сторону, и он отлетел, ударившись о стену. Я вскрикнула, зажала руками уши, задрожала натянутой тетивой.

Даниэль (боже, и все же он – Даниэль!), скользнул ближе, так близко, что не оставил даже места для вдоха, и от недостатка кислорода снова зазвенело в ушах.

 — Хватит мне врать!

Он резко ухватил меня за волосы сзади, заставив запрокинуть голову, взглянуть на него. Слезы задрожали в глазах, но я нашла в себе силы посмотреть на него. И едва не упала от той силы чувств, которые бушевали в его глазах.

— Я правда…впервые увидела тебя…тогда, в бутике, когда примеряла платье для помолвки...а потом...на своей помолвке…с Артуром…

Лучше бы я этого не говорила! Это воспоминание промелькнуло на его лице, и он стал словно бешенным – хватка на волосах стала сильнее, и слезы брызнули из глаз уже от боли.

— Ты делаешь мне больно! — засипела я.

— А ты…ты не делаешь мне больно? — сквозь слезы я видела, как покраснели его глаза, как заиграли желваки на щеках, с какой силой он сжал зубы, как напряглась его челюсть. И все же после моих слов он резко разжал хватку, но не отпустила – удержал за плечи, однако сейчас не применял силу, вся она полыхала внутри него, каким- то чудом не прорываясь наружу.

— Почему ты мучаешь меня? — умываясь тихими слезами пробормотала я.

— Потому что ты разрушила мою жизнь. До основания. Разнесла все к херам.

— Я не хотела. Я даже не знаю, кто ты. Не помню тебя. Это правда, — мои слова походили на бессвязный поток, они сливались со слезами, затапливали бессилием.

— Хватит играть со мной! — рявкнул он и резко встряхнул меня.

Волосы, завернутые в гульку, рассыпались волной, закрывая мое красное от слез и волнения лицо.

И вдруг он замер. Словно кто- то нажал переключатель, и что- то вокруг неуловимо изменилось.

Даниэль осторожно, будто бы даже не дыша, убрал волосы с моего лица, убрал их за ухо, коснулся щеки, будто бы огладив.

Я зажмурилась – что еще мне ожидать сегодня? Что еще он скажет мне? В чем еще обвинит?

Но мужчина вдруг отодвинулся, отпустил меня. Не открывая глаз, услышала, как он быстрыми шагами начал подниматься по лестнице наверх.

И только после этого я выдохнула, почувствовав, что все силы покинули меня, будто бы кто- то высосал их шприцом. Сделала пару вялых шагов, шатаясь, будто пьяная, и села на стул, на котором совсем недавно сидел этот невозможный, странный мужчина, который так пугал и притягивал меня к себе…

Приложила холодные, даже ледяные ладони к горячим щекам, покрытым соленой влагой, и резко дернулась от неожиданности, когда увидела, как передо мной опускается рука, в которой были зажаты таблетки из моей комнаты.

Через несколько мгновений к серебряным блистерам добавился сок в высоком прозрачном стакане, чашка горячего чая и золотистый омлет, заботливо накрытый крышкой, чтобы сохранить тепло.

— Ешь, — Даниэль отошел на пару шагов назад, сложил руки на груди и пристально впился в меня своим тяжелым взглядом. — И пей свои чертовы таблетки, которые прописал мой чертов доктор.

Я шмыгнула носом.

Отвернулась.

— Не будь ребенком, — медленно проговорил он, чеканя слоги, будто пытаясь достучаться до сознания избалованной девочки для ее же блага. — Если бы я хотел тебя отравить, сделал бы это три года назад.

После этого он быстро покинул комнату...