Эпилог

Волна лениво накатывает на берег. Одна, вторая, третья...Слизывает следы, не оставляя ничего после себя, только волнистый узор, росчерк своего присутствия. Чтобы через минуту снова заменить его другим. 

Я скидываю обувь и уверенно иду к женщине в широкополой шляпе, которая закрывает ее нежные плечи от солнца. Она увлечена - перед ней стоит мольберт, на котором маленькими, редкими мазками творится настоящая магия. Волна плавно перетекает с берега на огромный мольберт, остается там навсегда, но кажется, что и она скоро сменится вторым нашествием воды - настолько все мастерски нарисовано.

Присвистываю, выражая одобрение.

— Дан! —  подпрыгивает она на стульчике, и я подхватываю ее под локоть, чтобы она не упала.

—  Давно не виделись, —  киваю ей, отходя на шаг назад. Дженнифер закусывает губу. Она выглядит очень хорошо - солнце позолотило ее кожу, заплелось в ресницах и оставило поцелуи на полных губах. Витамины от доктора и свежий воздух без проблем и забот пошел ей на пользу - пропала нервозность, выровнялся сон. Девушка оглядывает меня с ног до головы, украдкой, стараясь, чтобы я не догадался, и покрывается теплым румянцем - как всегда рядом со мной.

—  Как у тебя дела? —  киваю на художественные принадлежности и она тут же отводит от меня взгляд. 

—  Да, все идет ровно. Готовлюсь к выставке. Мне сказали, что если будет достаточно работ, возьмут в галерею… И если будет успех, то меня будет ждать персональная выставка... Здесь так красиво, так...живописно, так… —  она смотрит мне за спину - на вход в грот, где ни разу не была вот уже три года и целых две недели - с того дня, как я привез ее сюда на каникулы, и тут же спотыкается при этих словах.

Она все помнит - и тот день, когда я лишил ее девственности в этом гроте, и тот день, когда я сделал ей там предложение. 

Но она играет по моим правилам - никакой спешки. После того, как Дженнифер дала показания, как мастерски пережила арест отца, я пришел к ней в дом и предложил ей отправиться туда, где все и началось. Она с радостью согласилась. Дом в городе был изъят в пользу правительства, но домик у моря все еще был ее. Туда она и направилась.

Дженнифер спала, ела и снова спала. Гуляла вдоль леса, ездила на рынок на велосипеде и покупала там сочные апельсины, и все это время я приходил к ней вечером - чтобы пожелать спокойной ночи. Она краснела и хотела что-то сказать, сделать, но не могла набраться храбрости, а мне нужно было это время, чтобы привыкнуть ко всему. Понять, чего же именно я хочу от нее теперь, когда между нами прошел такой сильный ураган эмоций.

Когда я подарил ей материалы для рисования, она запрыгала на крыльце, как маленькая девочка, обняла за шею, прильнув своим теплым, жарким, манящим телом, и коснулась легким поцелуем губ. Это легкое движение отозвалось во мне взрывом фейерверков, но я только улыбнулся и сделал шаг назад. Она смутилась и больше не делала никаких попыток к физической близости. Но всегда ждала меня у входа, когда я приду, не думая и не догадываясь даже, что я всегда был с ней рядом - и когда она ложилась ко сну, и когда всматривалась в глубину черного леса, и когда бежала с полотенцем на бедрах к морю, чтобы окунуться в его теплые объятия. Я всегда был рядом с ней, смотрел, следил, и чувствовал, как внутри разгорается спокойный, мягкий огонь того чувства, которое делает всю жизнь ярче и правильнее. 

—  Живописно, очень, —  киваю ей.

Мы молчим и смотрим друг на друга, улыбаясь. 

Напряжение нарастает, но оно совсем другого рода - не такое тягучее и нервное, как было прежде, совсем нет. Оно на порядок выше - честнее, легче, ярче. 

Теперь все изменилось. мы знаем друг о друге все, и готовы ко всему.

—  Я...приготовила тебе подарок, —  спохватывается Джен и достает большую сумку, в которой ищет что-то достаточно долго, чтобы я начал над ней подтрунивать. Она хихикает и краснеет от волнения, и от этого становится еще более красивой. Такой красивой, что я не могу оторвать от нее взгляда - у меня просто перехватывает дыхание.

Дженнифер протягивает мне рисунок. Я смотрю на него и не верю глазам. Потому что на бумаге шагаю я. Иду на четырех лапах, а хвост поднят вверх. Надо же, она видела меня в обличье волка лишь однажды, но это не помешало ей изобразить оборотня с реалистичной точностью спустя столько времени. 

Я отвожу руку назад.

Она замирает - дрожит, вглядывается в настроение, в глаза, как маленький щенок, который ждет, чтобы его погладили.

И я не могу отказать ей в этом желании. Отпускаю себя на волю. Протягиваю руку и притягиваю ее за талию к себе ближе.

—  А ты знаешь, милая, что все еще являешься моей женой?

Глаза ее округляются, и я вижу свое отражение в их глубине.

—  Твой отец подчистил архивы, но это мой город. И все здесь будет происходить по моим законам. По справедливости.

—  Не может быть, —  ахает она и я приближаю ее лицо к своему. Наши губы так близко, что я чувствую их движение, их дрожь. 

—  Может быть, Дженнифер. Может. И я могу сказать точно - свою жену я никуда и никогда не отпущу. 

Я не жду - опускаю свои губы на ее и впиваюсь поцелуем, начиная терзать ее губы так сильно, так страстно, как давно этого желал. Она отвечает мне тем же - с таким же пылом, с таким же рвением, с точно таким же настроем. 

Потому что она - моя половинка. Моя жена и навсегда останется ею…