Глава 19

Пока люди радовались и снаряжали отряд, чтобы убедиться в окончательной победе, сознание покинуло источник в крепости, переместившись к тому, который находился в глубине Ледяного ущелья. Оно часто так делало, наблюдая за тем, что там происходит. Одна из частиц все никак не желала окончательно слиться в единое целое, пока давний вопрос не разрешится. Поэтому сейчас сознание оказалось среди покрытых толстой коркой льда стен. В воздухе витал смертоносный для всех живых существ туман. И только порождения этого проклятого места, прозванные людьми ледяниками, вольготно чувствовали себя здесь. Но сейчас они выли, царапали когтями стены в попытке вырваться из ловушки. А в самом дальнем и темном углу копошилось нечто. Сознание приблизилось, чтобы вновь увидеть омерзительную картину впаянных в глыбу льда людей. Вернее, они лишь внешне напоминали людей. С синей, вымороженной кожей, абсолютно лишенные волосяного покрова, с белыми, словно остекленевшими глазами, в самом центре которых чернели точки зрачков.

Омерзительная пародия на совершенное сознание.

Частичка, все еще не готовая к полному слиянию, подлетела еще ближе, чтобы в самом центре этого слабо копошащегося клубка рассмотреть неподвижное тело, которое некогда двигалось, дышало, улыбалось, являясь вместилищем могучего разума. Но прошло уже много веков, а от некогда известного мага осталась лишь пустая оболочка. А имя его стало синонимом безумия. Частичка заметалась, вновь переживая давние воспоминания и пылая гневом.

Никто так и не узнал, что мага предали близкие друзья. Пытали в надежде выведать его тайны. А потом и вовсе стали причиной трагического конца несчастного исследователя.

Маг умирал в одиночестве, терзаемый буйными магическими потоками, беспомощный и всеми покинутый. А те создания, которых он взращивал с великой любовью в помощь людям, на долгие столетия стали их проклятием. Безумные, с искаженным сознанием, жаждущие крови и смерти, они убивали и пожирали. Но были и те, у кого забирали лишь половину души. И тогда те несчастные сами приходили в это гиблое место, чтобы остаться здесь навсегда и управлять кровожадными созданиями, незаметно взращивая свою мощь. И с каждым новым полудушником эта мерзость становилась все умнее и сильнее.

Частичка нашла последнюю жертву Ледяного ущелья. Маленькое хрупкое тельце, нагое и беззащитное перед медленно поглощающим его льдом. Могучее сознание, последовавшее за своей взбалмошной частичкой, даже вспомнило, как этого полудушника звали.

Маюшка. Именно на это имя отзывался полудушник, пока жил в крепости. Если бы кто-нибудь спросил, а сознание соизволило ответить, то посоветовало бы уничтожить девчонку до того, как ее уведут ледяники. Именно она стала тем кусочком, увеличившим мощь мерзости во множество раз, что позволило смертоносному туману наконец покинуть пределы леса.

«Они смогут пробить печать?» – спросила частичка, облетая мерзость по кругу.

«Сил не хватит, – ответило сознание. – А спустя несколько веков от этих полудушников ничего не останется. Ты сама знаешь, они несовершенны, поэтому со временем твоим обезумевшим творениям приходилось приводить новых».

«Зря я тогда не согласилась уйти вместе с тобой». – Частичка вновь посмотрела на бывшее когда-то своим тело.

Сознание, состоящее из множества подобных частичек, некогда являвшихся людьми, ничего на это не ответило. А разум мага, освобожденный от своего умирающего в муках тела, наконец успокоился. И единственное, о чем он сожалел, это об отказе присоединиться к сознанию еще тогда, когда не познал боли предательства. Возможно, этой бы истории не было. Но множество веков назад маг верил людям и горел желанием совершать открытия во благо своего королевства. Поэтому, когда сознание впервые заговорило с ним, он без сомнений отказался, думая, что у него впереди еще много лет.

Уже потом, много позже, когда измученный разум покинул истерзанное тело, сознание любовно приняло его, погрузив на несколько десятилетий в сон. Оно показывало ему прекрасные сны о великом маге древности, сумевшем к концу своей жизни не рассеяться по мирозданию или направиться на перерождение, а встроиться в магические потоки двенадцатого мира, став самой первой, пока еще совсем слабой частичкой. Юное сознание многие годы путешествовало по миру, познавая его тайны и наблюдая за людьми. Пока не встретило другого мага, с которым захотело путешествовать вместе. Спустя тысячелетия частичек стало не две и не три, и даже не десять. Сознание окрепло, обретя невероятную мощь. Если бы оно захотело, то могло бы поработить весь мир. Но ему это было не нужно. Оно уже давно мыслило другими категориями, добровольно взвалив на себя обязанности хранителя двенадцатого мира.

Тайна тайн, доступная только тем, кто удостоился чести присоединиться к могучему коллективному разуму.

«Сделанного не воротишь, – откликнулось сознание. – Теперь ты готов?»

«Да, я увидел все, что хотел».

«И не будешь переживать, что правда никогда не откроется?»

«Нет, предатели получили по заслугам. А их потомки сполна отплатили мне за обиду».

«Один из этих потомков сейчас сидит на троне, – продолжило испытывать его сознание. – А второй стал героем, покончившим с проклятием Ледяного ущелья».

Частичка на некоторое время задумалась, а потом ответила: «Они достойны. Остальные же, кто так и нес в себе скверну предков, уже давно стерты с лица земли. Я удовлетворена результатом».

«Хорошо», – наконец сдалось сознание и, соединившись с частичкой, покинуло это гиблое место.

Ледяные твари рычали и бесновались, не прекращая своих попыток вырваться из дома, неожиданно ставшего тюрьмой. Но сознанию уже было все равно.

Отряд нашел место гибели магов сразу же, как прибыл к горной гряде. Да и как не обнаружить, если целительский кокон сиял так ярко в вечерних сумерках.

– Что это такое? – испуганно спросил один из стражей, лишенный магических сил, поэтому не понимавший происходящего.

– Кто-то выжил, и дракон его лечит, – ответил тан Сабит. – Удивительно…

– Что именно?

– Как вообще кто-то смог остаться в живых, если они попали под удар заклятия такой силы?

– Если дракон справится, мы узнаем ответ на этот вопрос, – отозвался Ларч, возглавлявший отряд. – Я так понимаю, запечатывание прошло успешно, раз ист Лавир остался здесь.

– Мм… Да, – ответил маг из мобильного отряда, водя руками в воздухе. – Не вижу никаких нарушений.

– Не стоило и сомневаться. – Дроу махнул рукой и, прищурившись, осмотрелся. – Если мы собираемся остаться здесь на ночевку, то стоит найти другое место. А лучше всего добраться до сторожки.

– Согласен, – кивнул маг и опустил руки. – Потоки будто взбесились и еще не скоро успокоятся.

– А как же ист Лавир и… тот, выживший? – побеспокоился один из стражников.

– Вот с ними точно все будет в порядке, – заверил тан Сабит. – Только теперь придется оставить здесь дежурных до тех пор, пока кокон не исчезнет. А еще желательно пригнать сюда же удобный и вместительный экипаж. Лавир будет ослаблен после лечения. Да и тот, кого он спасает, явно не живчиком скакать станет.

– Что-то еще понадобится? – деловито поинтересовался Ларч.

– Сначала давайте похороним этих героев и доберемся до стоянки. А потом я все подробно объясню.

Могилу решено было сделать общей. Копать пришлось лопатами, так как магов земли среди них не оказалось. Все, что смог сделать маг огня для облегчения работы, так это прогреть грунт. Похоронить погибших было решено недалеко от места их гибели. Тела переносили на плащах с особой осторожностью. В них же и похоронили. Столичный маг с трудом смог опознать всех. Так и выяснилось, что в коконе сейчас находится шейн Арет.

– Хорошо, что это он, – пробормотал Ларч и поспешил пояснить: – Мне искренне жаль всех погибших, но Март… Этот ребенок вряд ли сумел бы перенести смерть еще одного близкого человека.

Дроу мысленно согласился с ним, но все же больше переживал за друга, прекрасно понимая, какой опасности подвергает себя дракон.

«Да и не только себя. – Артефактор еле заметно поморщился. – Его Искра не переживет смерти любимого»[2].

На исцеление понадобилось три недели.

Когда кокон исчез, солнце только-только выглянуло из-за горизонта. Дежурившие неподалеку стражи не сразу среагировали, поэтому две человеческие фигуры, упав на припорошенную снегом землю, так и лежали там.

– Быстрее, неси одеяла! – приказал товарищу заметивший их первым стражник. – И буди наших, пусть карету подгонят.

Пока люди суетились, укутывая дракона и спасенного, подгоняли карету и загружали тела внутрь, солнце поднялось довольно высоко, а мороз начал понемногу ослабевать. Многие успели заметить, что, как только ущелье запечатали, зима в этом районе стала не такой суровой.

– Скачи вперед, предупреди лекаря. Хотя, как по мне, их просто откормить надо.

Страж, которому отвели роль гонца, вскочил на коня и направил его прямо по образовавшейся после заклинания просеке. Животное, привыкшее за эти дни к бурным магическим потокам, уже не так сильно реагировало на них. Лишь иногда раздавалось недовольное ржание, а скорость увеличивалась. Конь помнил: стоит проскакать совсем немного, и тогда всадник наконец уведет его с неприятного участка.

Рейв как раз был на обходе крепости, когда прибыл гонец. Все это время комендант был занят отчетами, постоянно прибывающими делегациями из столицы и повседневными делами. Это если не считать того, что он выступал в роли надсмотрщика. А случилось это потому, что спустя день после запечатывания в крепость порталом прибыли герцог и Март.

Рейв сразу же отметил, как сильно сдал его отец. Второй сын, находящийся на пороге смерти, явно не добавил герцогу бодрости. Воспитанник младшего брата и вовсе напоминал тень себя прежнего. Угрюмый, молчаливый, нервный. Комендант прекрасно понимал чувства парнишки. Слишком много потерь за такой короткий срок. И если герцог Негойский прожил в Андархейме неделю, съездил к горному хребту, чтобы самому увидеть кокон, где через зеленоватые стены просматривались две прильнувшие друг к другу фигуры, и отбыл в столицу, то Март наотрез отказался возвращаться. Никакие уговоры и увещевания не помогли. И когда парнишка пригрозил сбежать и прятаться в лесу до тех пор, пока Арет не поправится, Рейв сдался. Нет, мужчина не боялся потерять воспитанника брата, но и лишней нервотрепки с его поисками не желал. Поэтому взвалил на себя еще и роль наблюдателя, стараясь контролировать каждый шаг упрямца. Джесса помогала ему по мере сил и свободного времени. Являясь невестой коменданта и героиней, с чьей помощью решилась проблема с Ледяным ущельем, она пользовалась бешеной популярностью абсолютно у всех. И это немного злило Рейва, хотя он и понимал всю глупость своего недовольства. И только искренняя радость, всегда озарявшая глаза Джессы при виде жениха, могла примирить его со всей толпой почитателей.

– Едут! – воскликнул страж и, не дожидаясь, пока конь остановится, спрыгнул на землю. – Кокон исчез на рассвете. Мы, как и было приказано, укутали их и сразу же отправили сюда. Но, сами понимаете, приедут они еще не скоро.

– Как он… они? – спросил Рейв и сжал кулаки, чтобы хорошенько не встряхнуть вестника.

– Без сознания и сильно измождены, – быстро протараторил тот, видимо, по глазам уловив нетерпение начальства. – Но оно и неудивительно. Главное, что живы, а наша Рози потом их быстро откормит.

Пока страж говорил, вокруг них собралась небольшая толпа. А вскоре вся крепость гудела о радостном событии. Март и вовсе светился как новенькая монета и все порывался отправиться навстречу карете вместе с лекарем. Рейву в прямом смысле пришлось держать его за шкирку, как котенка, и пригрозить запереть на сутки. Как всегда, положение спасла вовремя подошедшая Джесса, ласково приобняв паренька и попросив набраться терпения. Ей Март редко перечил, давно уже считая девушку старшей сестрой.

Карету встречали абсолютно все обитатели Андархейма. Лекарь, встретившийся с ней на полпути, принялся раздавать распоряжения, попутно успокоив любопытствующих.

– Их жизнь вне опасности, – заявил шейн Рирук, приехавший на замену прихворнувшему шейну Нинаку. – Но понадобится время на восстановление.

Помещать мужчин в лазарет не стали. Тан Сабит сказал, что сам позаботится о друге, и временно перебрался в комнату иста Лавира. А за ним следом, в соседнюю комнату, переехала Алая. За Аретом вызвалась приглядывать Джесса, но все прекрасно понимали, что на деле сиделкой будет Март. Паренек ни на секунду не отводил взгляда от названного дяди, будто веря, что так Арету станет лучше. Он практически не покидал больного, иногда забывая поесть, поэтому сердобольные женщины сами приносили парнишке подносы с едой, а Рейв иногда выгонял его из комнаты размяться.

Арет очнулся спустя двое суток. И первым, кого он увидел, был Март, стоящий у изголовья кровати и сверлящий мужчину укоризненным взглядом. Моргнув пару раз, Арет скосил глаза вправо, услышав тяжелый вздох. Оказалось, что в кресле сидел Рейв, держа брата за руку. Окружающая обстановка покачнулась, собираясь перевернуться с ног на голову.

– Ты нас всех слишком сильно напугал, – тихо сказал комендант в ответ на полный неприкрытого изумления и непонимания взгляд.

– Дядя, как ты себя чувствуешь? – спросил Март и подался вперед. – Может, хочешь пить? Или есть? Я сейчас…

– Март.

Юноша покосился на Рейва и замолчал, немного растерянно взлохматив волосы. Арет хотел улыбнуться, чтобы успокоить паренька, но губы еще плохо слушались его. Поэтому он некоторое время непрерывно смотрел на Марта, пытаясь взглядом передать, что с ним все хорошо.

– Отдыхай. – Рейв ободряюще сжал руку младшего брата. – А я отправлю весть отцу. Думаю, завтра он уже будет здесь.

Но Арет широко открыл глаза и, не мигая, посмотрел на коменданта.

– Ты один выжил, – не стал скрывать Рейв правду, поняв, что у него хотят спросить. – И то лишь благодаря вовремя нашедшему тебя исту Лавиру. Я точно не знаю, что именно он сделал, но из слов матерящегося дроу понял, что это было опасно. Поэтому отдыхай и поправляйся. Не хочу, чтобы усилия твоего спасителя пропали впустую.

Арет послушно закрыл глаза, скрывая горечь, поселившуюся в глубине его взгляда. С этой болью ему предстояло прожить всю оставшуюся жизнь.

Восемь месяцев спустя

Джесса медленно шла по проходу, усыпанному лепестками белых роз. Со всех сторон ее окружали гости, получившие приглашение на свадьбу. Если бы девушка посмотрела на них, то увидела бы в большинстве взглядов неприкрытое восхищение и любование. Ведь невесте идеально шло пышное платье из галечного серого шелка, расшитого по подолу и рукавам крупными серо-серебристыми цветами. Огненно-красные волосы были забраны в высокую прическу и скреплены заколкой в виде цветка лилии. Неудивительно, что все присутствующие смотрели на невесту не отрываясь.

Но она видела лишь одного человека, стоявшего у алтаря главного храма столицы. Высокий, статный, в синем мундире королевских войск, Рейв был чудо как хорош. Девушка не сомневалась: сейчас на нее злится большая часть женского населения королевства. Завидный жених, новоиспеченный герцог, которому титул и обширные земли были пожалованы всего полгода назад. Ну и пусть, что еще совсем недавно эта местность считалась проклятой, а по лесам и полям бродили жуткие ледяники. Да и сейчас там не особо безопасно: мутировавшее зверье вновь вернулось в свой дом, и стражи неустанно истребляли их, искренне веря, что вскоре этот край станет абсолютно мирным.

В общем, все эти мелочи были совсем не важны в сравнении с красотой, знатностью и богатством Рейва Ченса, герцога Андархеймского. А ведь еще стоит вспомнить его близкую дружбу с наследником престола…

Джесса, кстати, была искренне удивлена, когда узнала, что это и есть истинное название тех земель. И их мрачная крепость, ставшая любимым домом, была названа в их честь.

– Невеста прекрасна! – раздался шепот из толпы. – Герцогу невероятно повезло.

– Полностью с вами согласна! – поддержали похвалу. – В этом платье она невероятно хороша собой.

– Но цвет волос вульгарный, – не сдержался кто-то, и на него тут же зашикали. Вернее, на нее.

«Да, мне определенно завидуют», – мысленно усмехнулась Джесса, все так же не отрывая взгляда от возлюбленного.

Она лишь ненадолго отвлеклась, чтобы улыбнуться стоящим в первом ряду герцогу Негойскому, его наследнику, также выделявшемуся красотой и абсолютно седыми волосами, что совершенно не вязалось с его возрастом. И даже успела подмигнуть Марту, с восхищением глядящему на нее. А еще еле заметно кивнула своим родителям. Простила ли она их? Скорее да, чем нет, но близки они никогда не будут. Обычная великосветская вежливость – это все, что могло быть между ними.

И все же сегодня настроение прекрасной невесты не могло ничто омрачить. Лучи летнего солнца проникали через широко распахнутые двери, озаряя убранство храма и зажигая искры в волосах девушки. По воздуху разносился сладковатый аромат цветов, коими были украшены подлокотники скамей и широкая арка над алтарем. Небольшие колокольчики, подвешенные к потолку, мелодично звенели от малейшего дуновения ветерка. Еще несколько шагов, и Джесса вложила свою ладонь в руку самого лучшего мужчины во всех двенадцати мирах.

Того, кто не только спас ее от проклятия, но и завладел ее сердцем.

Десять лет спустя

В Андархеймском герцогстве свято соблюдали одну традицию. Каждый год, в День освобождения, все жители Друзева, близлежащих деревень и когда-то печально известной крепости, ставшей родовым гнездом герцогской четы, приезжали к горному хребту, чтобы почтить память погибших героев, бесчисленное количество раз защищавших эти земли от ледяной напасти.

Подходя к долине, они сначала кланялись выжженному на скальной породе цветку лилии, мысленно молясь, чтобы печать оставалась такой же нерушимой, как и ранее. А уже потом шли к величественному памятнику, воздвигнутому в честь павших. Мраморные языки пламени вздымались высоко вверх, а вокруг костра сидели мраморные же фигуры людей и, взявшись за руки, с надеждой смотрели ввысь. Именно так скульптор увековечил память о погибших здесь десять лет назад магах.

Герцогская семья всегда прибывала на это место памяти и скорби в числе первых. Красавец герцог, правящий этими землями долгие годы, выглядел сурово и неприступно. Зато его супруга, наоборот, была всегда приветлива и доброжелательна со всеми. Рейв и Джесса Ченс, герои, освободившие родное королевство от проклятия, почитались в этих местах чуть ли не как святые. Их старший сын, восьмилетний Перит, очень похожий на герцога в детстве, старался и по характеру походить на своего героического отца. Правда, это не всегда получалось. Зато их младший, шестилетний проказник и озорник Май, совершенно не имел авторитетов и являлся баловнем и любимцем всей округи.

В этом году к ним приехал и младший брат Рейва, унаследовавший герцогский титул от недавно почившего отца. Арет привез с собой супругу и двух старших дочерей. Младшего сына пришлось оставить в крепости на попечении нянюшки, так как он слегка приболел. Поэтому герцогиня Арана заметно нервничала, желая поскорее вернуться к своему ребенку. И все же не посетить памятник она тоже не могла. Белокурая красавица родилась в небольшом королевстве, долгие годы разрываемом междоусобной войной. Поэтому не понаслышке знала, что такое смерть близких и дорогих людей. А мысль о том, что любимый супруг мог быть увековечен в этом величественном памятнике, и вовсе приводила ее в откровенный ужас. Поэтому герцогиня Негойская никогда не выказывала недовольства долгим путешествием и всегда с почтением относилась к этому радостному дню, приправленному горечью потерь.

А вот Март, к сожалению, не приехал. В принципе, как и все предыдущие годы. Нет, он навещал герцогскую чету, но никогда в День освобождения. И Рейв, и Джесса прекрасно понимали, в чем причина, никогда не виня его за отсутствие. Молодой человек так и не смирился с потерей сестры, всегда с тоской глядя в сторону горного хребта. Первое время Джесса даже опасалась, что он захочет найти лазейку и проникнуть за печать. Но Март был весьма рассудительным и не пытался подвергнуть опасности ни в чем не повинных людей.

С отличием окончив академию, он добровольно отправился служить в армию. И лишь полгода назад Арет уговорил его поступить на службу в министерство по чрезвычайным ситуациям. Видимо, герцогу Негойскому надоело слушать о бесшабашных подвигах нареченного племянника и он решил забрать того под свое крыло. По крайней мере, Джесса немного успокоилась, став чуточку меньше переживать за Марта.

– Ты не устала? – шепотом спросил Рейв, когда супруга прислонилась к его плечу.

– Нет, со мной все хорошо, – заверила Джесса и положила руку на уже заметно округлившийся животик. – Давай еще немного побудем здесь.

Дождавшись кивка любимого, она перевела взгляд на горные вершины, вдохнула морозный воздух и улыбнулась.

Когда-то Джесса прибыла в эти печально известные места для того, чтобы умереть, но обрела любовь. Когда-то она не могла и мечтать о счастливой жизни, но теперь у нее есть дом и семья. Когда-то она свято верила, что от страшного проклятия нет спасения. Оказалось, есть.

Главное – верить и не сдаваться.