Не свидание

Как выяснилось, варить макароны совсем несложно, особенно когда у тебя за спиной стоит «наставник», предварительно давший чёткие инструкции, а затем ещё и бдительно следивший за ходом готовки.

Так что кухня осталась целой и невредимой, а мы с Вирайном спустя пятнадцать минут сидели за столом, ужинали, пили ароматный чёрный чай с душицей и вполне себе мило беседовали.

— Почему ты выбрал именно этот дом?

Мне были искренне интересны мотивы столь странного решения.

— А что с моим домом не так? — насмешливо поблёскивая глазами, уточнил Вирайн.

— Всё так. Но я бы сказала, что он скорее подходит молодой семейной паре или пожилой даме, но никак не одинокому мужчине.

— Боевой факультет тоже больше подходит мужчинам, нежели девушкам, однако вот уже который год подряд юные барышни отчаянно рвутся туда, не жалея живота своего, — парировал он с лёгкой издёвкой в голове. — Это всё лишь стереотипы. Не стоит судить о людях, опираясь на них.

Я смущённо опустила взгляд в тарелку, понимая, что он прав, а это камушек в мой огород.

— Этот дом до меня принадлежал одной очень милой пожилой даме, — неожиданно продолжил Вирайн. — По её словам, его собственными руками построил её супруг. Они прожили здесь всю жизнь, со дня свадьбы и до дня смерти. Детей, к сожалению, не нажили, и после их смерти дом выставили на торги, а я его купил.

— Как ты узнал о них?

— После окончания академии я арендовал здесь комнату и часто общался с хозяйкой, — Вирайн грустно улыбнулся. — Она была очень хорошей женщиной. И я решил сохранить дом в первозданном виде. Всё, что ты видишь вокруг: ремонт, мебель, даже занавески и посуда — всё это принадлежало ей.

Звучало… трогательно.

— А ты оказывается сентиментален, — хмыкнула я.

— Каюсь, грешен, — усмехнулся Вирайн, а затем добавил мягко: — Марта за те три года, что я прожил с ней, стала для меня кем-то вроде заботливой тётушки. Я просто посчитал нужным таким способом почтить её память.

— Я бы сделала точно также, — призналась я. — Я тоже немного сентиментальна. Но это мне досталось от отца. Он всё ещё хранит вещи моей матери, а её спальня стоит нетронутая со дня смерти.

— Ты поэтому не желаешь выходить замуж по чужой указке? — Вирайн внимательно слушал меня, не отводя от моего лица пристального взгляда. — Хочешь, чтобы у тебя с мужем было так же, как у родителей?

— Да, — не стала я лукавить. — Очень хочу. Чтобы один раз и навсегда. Чтобы не было бесконечной вереницы любовниц, чтобы мне не приходилось на людях изображать семейное счастье, хотя на самом деле едва могу терпеть супруга. Разве я так много хочу?

— Ничуть, — совершенно серьёзно ответил Вирайн. — Это естественно для любого человека, хотеть быть любимым и счастливым.

— А чего хочешь ты? — не могла не задать я встречный вопрос. — В плане семейной жизни я имею в виду.

— У меня всё просто: я хочу, чтобы моя избранница всегда была на моей стороне и принимала меня таким, какой я есть, со всеми достоинствами и недостатками.

«И всё? — мысленно удивилась я. — Мне казалось, у него будет более длинный список требований к будущей супруге».

— Звучит вполне выполнимо, — заметила я.

— Как видишь, за десять лет я так и не женился, хотя вся моя семья приложила массу усилий, чтобы перевести меня из статуса «холостяк» в «счастливый семьянин».

«Видимо, не там искали», — подумала я, а вслух же сказала: — Чему я несказанно рада. Потому что в противном случае у меня не было бы ни единого шанса.

Вирайн лишь усмехнулся на это.

— Я всё ещё не понимаю, что ты такого во мне разглядела, раз вцепилась мёртвой хваткой. Но, не стану лгать, подобное внимание льстит моему самолюбию.

— Приятно слышать, — весело фыркнула я.

А затем поднялась из-за стола, собрала опустевшие тарелки и отнесла их в мойку.

— Хочешь вина? — поинтересовался Вирайн, и я буквально физически ощущала его взгляд на своей спине.

Это не было неприятным чувством. Напротив, вдоль позвоночника скользнули мурашки, а сердце заполошно забилось в груди.

— Не в этот раз, — после короткой паузы отказалась я, возвращаясь за стол.

— Правильно, не стоит пить, находясь наедине с мужчиной, да ещё и у него дома, — одобрительно кивнул Вирайн. — Хотя сам тот факт, что ты сюда пришла, внушает определённые опасения относительно твоего здравомыслия.

Мои губы сами собой растянулись в самодовольной улыбке.

— Алкур видел нас вместе. И если я завтра не объявлюсь в академии, Алваро поднимет шум, и Алкур с радостью нас сдаст. И ты это всё должен прекрасно понимать. Так что я ровным счётом ничем не рискую. Ну, кроме своей репутации, которая и так уже серьёзно подмочена.

— Приятно слышать, что ты способна наперёд просчитывать ситуации — полезное качество для моего подмастерья.

— Какого ещё подмастерья?

— Ах, да, прости, забыл тебе рассказать. Один из простейших способов оставить тебя в академии, наплевав на желание ректора и твоего отца, это заключить магический контракт. Ты уже совершеннолетняя и дееспособная, так что ни в чьих разрешениях и благословлениях не нуждаешься.

— Ты предлагаешь мне не просто быть твоей ученицей на бумагах, а провести полный магический ритуал? — недоверчиво уточнила я. — Но это ведь такая ответственность! Связь мастер-ученик невозможно расторгнуть до тех пор, пока сам ученик не станет мастером.

— Вот именно, — теперь Вирайн выглядел совершенно серьёзно. — Так что подумай хорошенько, прежде чем принять решение. Да, это позволит тебе избежать нежеланного брака, по крайней мере, года на четыре точно — раньше ты мастером стать не сможешь, а возможно даже потребуется ещё больше времени. Но это также означает, что ты останешься со мной и должна будешь стать артефактором, независимо от того, есть ли у тебя к этому предрасположенность и нравится тебе эта профессия или нет. Выбор за тобой.