Пробуждение

В себя я приходила очень долго. Первым вернулся слух, и я несколько минут слушала мерное тиканье часов, которых не было и в помине в моей комнате.

Следом за слухом вернулось обоняние, и я скривилась от резкого запаха, свойственного лекарственным зельям.

«Должно быть, я в лазарете», — мелькнуло у меня в голове.

Желание точно определить собственное местоположение вынудило меня открыть глаза, хотя веки были тяжёлые, точно налитые свинцом.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы по бирюзовому балдахину над головой опознать собственную комнату, но не в общежитии, а в отцовском замке.

Я тяжело вздохнула.

А чего, собственно, я ожидала? Что отец закроет глаза на прямую угрозу пусть и не моей жизни, но чести? Он и так не горел желанием отпускать меня в академию, а теперь приобрёл железный аргумент, чтобы запереть меня в четырёх стенах и не выпускать до тех пор, пока я не выйду замуж и обеспечение моей безопасности не станет головной болью уже моего супруга.

Перевернувшись на бок, я приподнялась на локте.

Всё тело болело, словно я несколько часов подряд наматывала круги вокруг академии, а в голове пульсировала слабая, но крайне навязчивая боль.

На прикроватном столике обнаружилось несколько флаконов с какими-то непонятными зельями, а также глубокая миска, на краю которой лежал небольшой платок — именно от них исходил этот отвратительный запах, вызвавший у меня ассоциацию с лазаретом.

Позади меня раздался какой-то непонятный шорох, я испуганно вздрогнула и обернулась.

В удобном кресле, придвинутом вплотную к моей постели, сидел Вирайн и, судя по всему, коротал время до моего пробуждения за чтением какой-то книги.

— Доброе утро, спящая красавица, — ровным голосом поприветствовал он меня, откладывая книгу на низенький столик, стоявший рядом с его креслом (на нём, к слову, стояла чашка с недопитым чаем и небольшой фарфоровый чайничек).

— Доброе утро, — отозвалась я и нервно облизнула пересохшие губы.

Почему меня после отравления доставили домой, было мне совершенно понятно. Но как тут оказался Вирайн?

— Что ты тут делаешь? — прямо спросила я, с подозрением уставившись на Вирайна.

— Присматриваю за тобой на случай, если твоё состояние ухудшится, — всё тем же абсолютно спокойным тоном ответил он.

— И отец позволил? — удивилась я.

— Как видишь.

Это нисколько не прояснило ситуацию, а вызвало у меня ещё больше вопросов.

— Сколько я была без сознания?

— Почти двое суток.

— И всё это время ты был здесь?

— Да.

Я наградила Вирайна возмущённым взглядом. Он своими односложными ответами ну совсем не помогал мне!

— Как я оказалась в замке?

— Его Величество забрал тебя сразу после того, как кризис миновал, и Бастельфис дала добро на транспортировку.

— А что насчёт Торбиана?

— Его рана была не очень серьёзной, и помощницы Баст быстро поставили его на ноги.

Это уже напоминало форменное издевательство.

— Ты сейчас издеваешься надо мной, да? — обиженно спросила я.

— Скорее получаю небольшую моральную компенсацию, — хмыкнул Вирайн. А затем добавил серьёзно: — Ты заставила нас всех поволноваться. Особенно своего отца и крёстного.

— Ну, сейчас я чувствую себя хорошо.

— И ты не представляешь, каких трудов нам это стоило.

Учитывая, что я знала о пурпурной туберозе, мне не хотелось даже думать о процессе лечения. И всё же…

— И что именно вам пришлось сделать, чтобы меня исцелить?