Глава 77

Разомлевшая, растекшаяся подтаявшей мороженкой, я балдела в объятьях Рендора. Где-то на краю сознания теплился страх: вот сейчас он встанет, бросит меня, пойдет по делам. Как это любят делать мужчины, не уделив внимания женщине после секса, не погрев ее своим присутствием…

Но мой дракон не спешил даже выходить из меня… Не то что из комнаты. Бережно удерживая меня в объятьях, он перекатился на бочок, чтобы не придушить меня своей накачанной массой. Широкие ладони так и скользили по моей коже, лаская и согревая.

— Как же хорошооооо, — протянула я разнеженно. — Я так целую вечность проваляться готова…

Вредный драконище хмыкнул.

— Да что ты? И даже спрашивать ни о чем не станешь?

— А надо?

— Тебе виднее… Спрашивать, требовать. Вы, женщины, горазды на это, стоит мужчине размякнуть с вами.

— А ты размяк? Что-то не заметно! — хихикнула я. — А вот я — да…

— Поверить не могу, — ехидничал Рендор, и его тон удивительно контрастировал с нежностью, с которой ладони оглаживали мое тело…

— Ну если ты так хочешь… Спрошу, пожалуй, про Иллари. Как ты убедил ее помочь?

Голос короля вдруг помрачнел.

— Никак. Она сама пожелала помогать. Исправить свой же огрех.

— Какой огрех?..

— Лариса… это долгая и тяжелая история. А тебе сейчас хорошо. Может, не стоит портить момент прошлым?

— Прошлым? Ты меня окончательно заинтриговал! Я хочу знать, что произошло между тобой и богиней! Если, конечно, у тебя сейчас есть время…

Последнюю фразу я добавила мягко, сдержавшись и не проговорив вслух, что момент испортит лишь его уход. Все остальное, любые разговоры, даже самые тяжелые, только укрепят нашу близость.

Рендор вздохнул. Неохотно отделился от меня… развернул к себе лицом и начал рассказывать. О своем предке Сендаре, страшном преступлении и масштабной лжи. Лжи, которая должна была скрыть его поступок и очернить Иллари в глазах его потомков.

Он рассказал об истинном проклятье Лазурных Королей. Оказывается, Вейтар тоже был потомком Сендара и кузеном Рендора. Его жуткие деяния происходили из проклятья прадеда… и подхлестывались собственной жадностью и завистью.

Я вспомнила взгляд Рендора, полный мстительной ярости, когда он зло пинал беспомощного Вейтара, предавая его в руки тестя. Меня вдруг осенило, что стояло за его ненавистью и злостью, которые превосходили желание справедливого наказания.

Вина. Он с рождения считал Сендара кумиром. Понаставил всюду его статуи. Верил, что тот облагодетельствовал Лазурных. А тот оказался лжецом и детоубийцей. Тем же оказался и его потомок, которому Рендор точно так же доверял.

— Рендор… — прошептала я. — Ты ведь не виноват, что они тебя обманули.

— Они?

— Они оба. Твой прадед и твой кузен, твой друг. Ты верил обоим, как самому себе. А они оказались лжецами. Это их ложь, их вина. Не твоя.

Я попала в точку. В глазах Рендора мелькнула та же боль, та ярость, которую я видела в Южной Крепости.

— Я должен был заподозрить. Жена Вейтара не была так безрассудна, чтобы полететь с ребенком к самой границе. Да, она отличалась сильным характером. Была боевой женщиной, умела сражаться. Но она не рискнула бы дочерью! Она могла полететь туда, только потому что муж обещал быть рядом и предупредить о появлении Черных. А я поверил Вейтару, что это было ее решение. Мне и в голову не могло прийти…

— Вот именно! Никому не может прийти в голову, что отец способен убить свое дитя. Никто не может заподозрить такого. А Сендар еще и историю переписал. Ты даже не знал, что у него была другая жена, кроме твоей прабабки, и дети от нее! Они оба стоили друг друга, Сендар и Вейтар. Яблочко от яблоньки не укатилось.

— Я ведь тоже его потомок, Лариса, — проговорил Рендор. — Такое же яблочко. А ты — моя Истинная Пара.

Опа. И тут до меня дошло… Все это время я наивно не переносила опасность на себя. Но… он, выходит, тоже был под действием проклятья. А я — его Истинной Парой. Значит, моя жизнь, а главное — жизнь наших детей тоже вечно будут в опасности?!