Глава 18

Я засыпаю рядом с шалашом, положив на траву одежду Мира. Мне не холодно, потому что рядом со мной спит большой теплый волк, согревая своим телом. Бессознательно я зарываюсь пальцами в густую шерсть, чем ближе я к нему, тем больше чувствую себя в безопасности. На этот раз мой сон крепкий, я словно проваливаюсь в глубину, где нет места ни мыслям, ни звукам извне.

Проснувшись, чувствую, что силы вернулись. Все-таки это удивительно, насколько быстро я восстанавливаюсь после открытия портала. В этот раз еще быстрее, чем в первый. И почему-то кажется, содействовала этому не только магия, но и близость Мира.

Я обнаруживаю себя в шалаше, Мира нет, как и его одежды. Солнце стоит высоко, пробиваясь сквозь верхушки вековых деревьев, освещает небольшие участки земли. Несмотря на то, что сюда доходит мало света, лес не выглядит мрачным и промозглым. Я любуюсь им, не в силах оторвать глаз. Здесь совсем другая атмосфера, свой ритм жизни. И есть ощущение, что лес живой, он дышит и живет по своим законам. Это очень чувствуется.

Мир показывается из-за деревьев неожиданно, словно выныривает из ниоткуда, но я не пугаюсь, слежу за его приближением, обхватив колени руками. Мятая одежда совершенно не портит его внешний вид, а растрепанные волосы придают образу особую притягательность. Я бы не сказала, что Мир красив, но оторвать от него взгляд невозможно. Он притягивает его против воли. Есть в Мире что-то такое, что заставляет смотреть снова и снова.

— Как ты? — он усаживается рядом со мной и, сорвав травинку, сует ее между зубов.

— Могу идти.

— Это хорошо. До Кемвуда часа два.

— И как я войду в него? — смотрю на Мира, бросив ответный взгляд, он снова отворачивается и щурится, когда солнечный луч, пробившись сквозь листву, скользит по его лицу.

— На тебе метка оборотня, она защитит от заклинания. Только эта информация не для чужих ушей, Ада.

Я разворачиваюсь к нему всем телом.

— Считаешь, я могу сдать Кемвуд магам? Правда, думаешь, что я на такое способна?

— Я думаю, что в жизни бывают разные обстоятельства. Сейчас сложно загадывать, что будет завтра. Но помни: если тебе будет угрожать опасность, и это тебя спасет… Ты защитишь себя и расскажешь то, что знаешь.

Кинув еще один взгляд, Мир отворачивается и, выплюнув травинку, достает самокрутки. Я не свожу с него взгляда, пока он закуривает и выпускает вверх облако дыма.

— Ты это серьезно? — не выдерживаю я. Он только снова затягивается. — Ты готов пожертвовать оборотнями ради спасения моей жизни?

— Я надеюсь, что это не понадобится. Но если так сложится… Да, Ада, я готов пожертвовать другими и собой тоже.

— Мы ведь почти не знакомы… — качаю я головой.

— Разве это имеет значение? Разве имеет значение хоть что-то после того, как ты прикоснулась ко мне вчера и почувствовала наше единение?

Я расширяю глаза в изумлении, сердце стучит быстро-быстро.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю шепотом.

— Потому что я чувствовал то же самое. Ладно, — он тушит окурок и спрятав его, встает. — Надо идти.

Встаю, опираясь на руку Мира, мы оказываемся друг напротив друга. Дыхание сразу сшибает, а в ногах появляется слабость, хотя еще секунду назад я была уверена, что чувствую себя прекрасно. Это все близость Мира. Удивительным образом она меня то успокаивает, то заставляет волноваться. Он смотрит так, что кровь по венам бежит быстрее, а низ живота наполняется горячими импульсами.

Мир наклоняется и целует меня. Все тревожные мысли о том, что я должна противостоять или просила не торопиться, отлетают на второй план. Я обхватываю его сильные плечи, прижимаюсь к телу, отвечая. Очередной безумный поцелуй, сводящий меня с ума, я как будто теряю землю под ногами.

— Ада, — Мир отрывается от меня, тяжело дыша. — Давай доберемся до Кемвуда, ладно?

— Да, конечно, — шепчу, кивая.

Еще раз сжав пальцы на его плечах, отступаю в сторону, отчего-то испытывая неловкость. Это для меня происходящее ново, ярко. Мир — мой первый мужчина, во всех смыслах первый. Для меня каждое касание — фейерверк эмоций. А что это для него? Сколько у него было женщин? А если он в кого-то влюблен?

Эта мысль заставляет остановиться. Мир признал, что истинность для него важна, и он не будет ей сопротивляться. Но если до меня у него была девушка, которую он любил? Что, если он захочет быть с ней?

— Ты в порядке? — разглядывает Мир меня.

Кивнув, я поспешно иду вперед, не глядя на него. Нет смысла торопить события, рано или поздно я все узнаю. Впереди Кемвуд, я должна сосредоточиться на том, что действительно важно. Изучить гримуар отца и попытаться узнать что-то об исчезновении моих родителей.

Когда впереди показываются крыши первых домов, я напрягаюсь, инстинктивно замедляя шаг. Вдруг метка не сработает? Вдруг я пересеку границу и сгорю? Какая страшная и нелепая смерть.

— Мы прошли границу города минут двадцать назад, — замечает Мир, сжимая мою ладонь своей. — Тебе нечего бояться.

Я благодарно ему улыбаюсь, в который раз удивляясь тому, как легко он считывает мои мысли. Сам Мир для меня — закрытая книга.

— И что мы будем тут делать? — спрашиваю его.

— Ты останешься в городе, мне нужно будет вернуться на поля боя. Я постараюсь появляться раз в несколько дней.

— Предлагаешь мне жить одной в городе оборотней?

— Никто не посмеет тебя тронуть. Для оборотней истинность — знак неприкосновенности, кого бы ни выбрала судьба. Я поселю тебя в женской общине. Это вроде общегородского здания для женщин. Они приходят туда, чтобы чем-то заниматься вместе. Много разных направлений, сама увидишь, и сможешь по желанию присоединиться. Там кормят, и есть библиотека. Старайся не уходить далеко от общины. Кемвуд — большой город, и, хотя тебя никто не тронет, не каждый будет проявлять дружелюбие к чужаку.

— Зачем ты это делаешь? Пытаешься запереть меня?

— Я отвечаю за тебя. Меньше всего мне хочется, чтобы ты пострадала. Здесь ты будешь в безопасности от любых нападок. Когда война закончится, станет проще, но пока придется потерпеть.

— А если она будет идти годы? Я не буду сидеть затворницей в общине оборотней.

— Она скоро кончится, Ада, — Мир смотрит на меня так, что вкупе с его словами вызывает дрожь.

Уверенность, ни толики сомнения. Как будто он знает больше, чем я, наверное, так и есть. Хотя их могут просто натаскивать, заливая в уши патриотический бред, чтобы они делали свое дело. А то, что все эти слова вранье — такие мелочи предводителя клана вряд ли волнуют. Он выиграет войну, и неважно, что оставит от своей армии кучу трупов и физически и морально искалеченных людей… Главное — победа.

Я заставляю себя отвлечься от этих мыслей. Рассматриваю город, он мне нравится. Много узких улочек, но есть и широкие, с площадями. Большинство домов выложено из желтого камня, тут все, как у нас. Народу на улицах много. Наверное, это связано с войной, если под куполом только Кемвуд, значит, многие оборотни из других городов перебрались сюда.

— Мне кажется, или на нас все смотрят? — спрашиваю шепотом, когда вижу очередного остановившегося человека.

— Ты другая, они чувствуют твой запах.

Мне становится неуютно, потому что я не чувствую дружелюбия. Наоборот, с каждым пройденным метром в воздухе как будто повисает недоумение вперемешку с чем-то темным, давящим. Неудивительно, что Мир велел сидеть в общине. Если я буду постоянно под таким давлением, сама не захочу никуда выходить.

— Им нужно время, чтобы привыкнуть, — замечает Мир. — А вот и женская община.

За поворотом показывается длинное двухэтажное здание из желтого камня. Несмотря на то, что Мир назвал его городским, оно не выглядит старым или убогим, как бывает у нас. Большая территория, покрытая зеленой травой, среди которой пестреют выложенные камнем дорожки, фонтан, низкая ограда по периметру — это куда больше похоже на маленький замок, чем на общину.

— За зданием есть площадки для занятий, потом покажу, — Мир ведет меня за руку по дорожке к главному входу.

Одна из тяжелых массивных дверей с вырезанными на ней рисунками открыта настежь. Как только мы начинаем подниматься по ступенькам, из здания выходит темноволосая девушка. На вид она немного старше Мира, заостренные черты лица, спортивная красивая фигура. Волосы стянуты в хвост на затылке, сама девушка складывает на груди руки, разглядывая нас с любопытством.

— Ну привет, Мир, — произносит, когда мы преодолеваем последнюю ступеньку.

— Привет, Ивера.

Он отпускает мою руку и обнимает девушку, а я чувствую себя лишней рядом с ними, потому что четко чувствую: она ему очень дорога.

Когда они расцепляют объятья, внимательный взгляд девушки перемещается на меня. Она щурится, задирая вверх подбородок, я сжимаю губы. Не чувствую прямого негатива, но определенно настороженность и недоверие.

— Это моя сестра Ивера, — Мир поворачивается ко мне, взяв за руку, притягивает ближе. — А это Ада.

Сестра. Она сестра. Страх, гнездящийся внутри, уходит, словно воздух из воздушного шара, и следом приходит новый: она сестра, но ведь может быть и любовница, даже не одна. Учитывая, как это случилось у нас с ним, Мир явно не блюдет пост в этом плане. Захотелось — взял.

Ивера протягивает мне руку, я осторожно пожимаю ее.

— Идем, покажу комнату.

Мы заходим в здание, в нем много света, но он желтый, отчего создается немного камерная атмосфера. Здесь много женщин, и как люди на улице, они провожают нас взглядами. Я чувствую себя неуютно во внезапно стихнувшем гуле голосов. Наши шаги отдаются эхом в тишине здания, и только когда мы преодолеваем лестницу и заворачиваем в коридор, я выдыхаю. Что-то у меня большие сомнения насчет того, что здесь я буду в безопасности.

Комната находится почти в самом конце коридора, она просторная, не вычурная: кровать, шкаф, сбоку от окна стол и стул.

— Оставлю вас, — Ивера бросает на меня еще один взгляд и уходит, прикрыв дверь.

Я интересуюсь:

— Я не могла остановиться в твоем доме? Обязательно надо жить здесь?

— Я не живу в Кемвуде.

— Ясно. Вы с сестрой приехали сюда на время войны? А ваши родители?

— Мать погибла много лет назад, с отцом мы не очень ладим.

— Сочувствую.

Мир кивает, пройдясь по комнате, открывает окно, внутрь врывается теплый ветерок.

— Меня точно не тронут? — спрашиваю я, глядя на спину Мира, пока он прикуривает самокрутку.

Выдохнув в окно, разворачивается и присаживается на подоконник, поставив на него одну ногу, согнутую в колене.

— Я уже сказал, физически никто не тронет.

— А как тронут? Будут унижать? Игнорировать?

Мир устало вздыхает, трет большим пальцем лоб.

— Надеюсь, им хватит ума так не делать. Не ведись на провокации, будь сдержанной и не нарывайся сама, и все будет хорошо. Я понимаю, это не то, чего бы ты хотела, но сейчас на первом месте у меня твоя безопасность. Я не могу ее обеспечить, если ты будешь жить в городе магов.

Я присаживаюсь на край кровати и наблюдаю, как он докуривает, глядя в окно. Периодически хмурится своим мыслям, но больше ничего не говорит на эту тему. Что у него в голове? О чем он думает? Что чувствует ко мне? Чего хочет?

— Тогда в лесу ты был совсем другим, — вырывается у меня. Мир поворачивает ко мне голову. — Издевался, насмехался. А теперь такой серьезный… Какой ты на самом деле?

Мир спускается с подоконника и подходит ко мне. Нежно проводит пальцами от виска к подбородку, я закусываю губу, чтобы сохранять ясность ума. Потому что мне хочется закрыть глаза и раствориться в нежности его касаний.

— Какой ты, Мир? — шепчу я, положив свою ладонь поверх его, он сжимает губы, раздувая ноздри.

Внутри меня теплится надежда, что сейчас он откроется мне, что я узнаю о нем больше, но Мир отходит, моя рука безвольно опускается вдоль тела, которое охватывает дрожь. Он пытается удержать меня любой ценой, потому что я истинная. Для меня он притворяется таким, каким мне легче его принять. Потому что так по его мнению надо. Но в глубине души он другой, я чувствую это.

— Я просто хочу узнать тебя, — произношу снова его спине, потому что Мир смотрит в окно.

Несколько секунд тишины, а потом он ударяет кулаком о подоконник и резко поворачивается. Я шарахаюсь в сторону, испугавшись его взгляда. Он темный, злой, кажется, если так смотреть продолжительное время, то можно убить одним этим взглядом.

— Хочешь знать, какой я? — Мир подходит ближе, кладет руки мне на плечи. Я напрягаюсь, готовясь обороняться, магия струится к пальцам. — Я оборотень, Ада. Я убиваю, это часть моей природы. Я холодный, злой и равнодушный, я живу инстинктами, они преобладают во мне, они — моя сила, сколько бы я ни контролировал их, они всегда срабатывают первыми. Я темная сущность, так было предначертано судьбой. Я родился таким и умру таким. И ты должна это принять. Потому что я не изменюсь, как сильно ты бы этого ни хотела.

Отстранившись, Мир снова отходит к окну, я оседаю на кровать, стирая выступившие слезы. Мне страшно, и больно, и жаль, что все так складывается. Чем я прогневала судьбу, что она связала меня с оборотнем? Как я смогу жить с ним, зная, что он такой, каким себя описал? Как можно быть с человеком, когда ненавидишь все то, что составляет его жизнь? Я не смогу, просто не смогу.

Мир, резко развернувшись, подходит ко мне. Я наблюдая настороженно, не понимая, что будет дальше. Он подхватывает меня подмышки и закидывает дальше на кровать, не успеваю опомниться, как сам Мир оказывается сверху. Я упираюсь ладонями в его плечи, сердце колотится где-то у горла. Такой Мир вызывает у меня только страх.

Но из его взгляда вдруг уходит темнота, появляется нежность, он едва ощутимо гладит меня по волосам, а я не знаю, что мне делать, как реагировать.

— Прости, что напугал тебя, — произносит Мир тихо. — Я знаю, что тебе сложно, но мне тоже сложно, Ада. Рядом с тобой я… Я чувствую себя иначе, словно просыпается какой-то другой Мир… И это меня пугает. Я не знаю, что делать с ним, как ужиться, принять факт его существования. Я не знаю, что это такое. Просто… Рядом с тобой… Хочется, чтобы ты думала обо мне лучше, чем я есть. Только я ни черта не лучше, и…

Я не даю ему закончить, обхватив за шею притягиваю к себе и целую. Не знаю, откуда этот порыв, от его слов, от близости, от желания помочь — просто чувствую, что это правильно.

Мир отвечает сразу, набрасывается на мои губы, вторгается языком в рот. Напористый, но при этом нежный, чувствующий, как хочу я. Его руки скользят по моему телу, сжимают и гладят, дыхание кончается, сердце стучит быстро, а тело просит еще больше ласк.

— Ада, — шепчет Мир мне в губы. — Ты просила не торопиться, но я не железный.

Я только снова целую его, и он все правильно понимает. Движения становятся более резкими, пока он стягивает одежду с меня и себя, а потом кожа к коже, душа к душе, и на время теряет значение все на свете, включая то, что на самом деле мы совершенно не подходим друг другу.