Глава 17

Оборачиваюсь к Миру, но не нахожу, что сказать. Он молча смотрит в ответ, между бровей складка, взгляд внимательный, изучающий. Раньше он все время скалился и язвил, оттого, наверное, казался предсказуемым. Все происходящее между нами выглядело несерьезным, неопасным.

Но все изменилось. И он тоже. Что он из себя представляет? Какой он человек, чем живет, какие у него приоритеты? Насколько его животная сущность берет верх над человеческой?

Все, что я читала об оборотнях, теперь не кажется мне реальным. Я не могу быть уверена, что те, кто писал эти книги, не действовали в интересах Академии.

Очевидно, что маги противопоставлены и ведьмам, и оборотням, и последние представлены как низшие существа, жестокие и бесчувственные. Но так ли это на самом деле? И что ждет меня как истинную Мира?

Я ежусь, потому что будущее наполнено неясностью и страхами. Мир подходит и, обняв, прижимает к себе. Гладит по волосам, я утыкаюсь носом в его грудь, тяну запах, который кажется таким родным, словно мы с Миром близки уже давно. Это тоже проявление истинности? Но где же во всем этом мы?

— Я не хочу спешить, — говорю негромко, рука на моих волосах на мгновение застывает, но потом продолжает гладить. — Я поеду с тобой, но мне нужно время, Мир.

— Хорошо.

Отстранившись, спрашиваю:

— Как ты хочешь добираться в армию? Я ведь не смогу двигаться на твоей скорости.

Он неопределенно качает головой.

— Может, откроешь портал? — на мои вздернутые брови добавляет: — Ты ведь сделала это, когда сбежала от моих ребят. Про магию тоже соврала, как и про запах?

Качнув головой, я отхожу и устало усаживаюсь на кровать. Я не готова рассказать Миру всю правду, но что-то все равно придется.

— Магия была скрыта, — смотрю на него. — Я плохо ей управляю, и могу быть опасна для окружающих.

Мир садится рядом.

— В любом случае придется попробовать, Ада. У нас нет столько времени на возвращение.

— Боишься, что посчитают дезертиром? — хмыкаю я. Он не отвечает. — Я могу попробовать открыть портал. Но мне нужно знать, куда мы направляемся. В ту же деревню?

Мир качает головой.

— База и окружающие деревни уже заняты нами. Ты знаешь кемвудские леса?

— Конечно, нет. По-твоему, я великая путешественница?

В какой-то степени так и есть. Всю жизнь я была в пути, но была слишком мала, чтобы что-то запоминать. Особенно, когда в городах мы не задерживались надолго.

— Картинку видела?

— Ты серьезно? — я смотрю с недоверием. — Предлагаешь открыть портал по картинке?

— Ну попробовать-то можно. Подожди, внизу у хозяина есть энциклопедия.

Он уходит, я ложусь на кровать, вздохнув, рассматриваю потолок. Значит, я решила довериться Миру? Пойти с ним, попытаться найти ответ на вопрос: что случилось с моими родителями. Но кроме этого мне придется проститься с прежней жизнью, жить среди оборотней и… быть с Миром.

Он так спокоен, словно его совсем не пугает мысль о том, что он вынужден провести жизнь с девчонкой, которую видел всего два раза. Как ему это удается? Неужели он настолько слепо верит в истинность, и его не волнует, что на самом деле между нами?

Мир возвращается с толстой энциклопедией, присев рядом со мной, ищет нужную страницу.

— У тебя есть образование? — спрашиваю, наблюдая за ним. Мир, бросив на меня взгляд, хмыкает, качая головой.

— Ты считаешь, я большую часть жизни провел в обличье волка? — интересуется насмешливо, я смущаюсь от того, как прозвучали мои слова.

— Я не в том плане… Просто не представляю, как устроена жизнь в кланах.

— Примерно так же, как у людей. Мамки, няньки, учеба, дружба, семья… — он переводит на меня взгляд, положив ладонь на открытой странице с заголовком “Кемвудские леса”. — Я обращаюсь волком, Ада, ты творишь магию. Мы с тобой одинаково близки к людям и одинаково далеки от них.

— Я не причиняю им зла!

— Ты сама сказала, что твоя магия может быть опасна, потому что ты ее не контролируешь. Если в обличье волка я не встречу на своем пути человека, то не отправлюсь на его поиски с целью порвать на куски. Вспомни, как мы встретились, и ты поймешь, что я могу контролировать себя даже в этой сущности.

В голове вспыхивает картинка, как Мир в обличье волка выбежал на поляну, как смотрел на меня, парализованную от страха, не способную ни двинуться с места, ни позвать на помощь. Он мог убить меня одним движением, но не сделал этого, просто ушел. Так значит, даже волком он может не подчиняться инстинктам?

— Но… — бормочу я. — Но вы развязали войну, вторглись в мирные дома, забрали их, убиваете людей! Вы это делаете, мы только защищаемся.

Мир чуть заметно усмехается, щурясь, смотрит перед собой.

— Все немного сложнее, Ада, — произносит в итоге, заставив снова нахмуриться. — Я расскажу тебе. Позже.

Громко выдохнув, он кладет мне на колени энциклопедию и, отойдя к окну, снова закуривает. Я продолжаю наблюдать за ним. Он определенно сильно напрягся, когда разговор зашел о войне.

Как будто ему самому все происходящее не по душе. А вдруг не все оборотни хотят войны? Они же не могут отказаться? Им приходится подчиняться тому, кто отдает приказы. Что, если Мир также оказался в вынужденной ситуации, что, если таких, как он, много?

Есть ли шанс, что войну можно прекратить, если большинство откажется сражаться? Но ведь это предательство клана, они окажутся в изгнании, может, их даже убьют? Не представляю совсем все-таки, как у них все устроено. Что ж, у меня есть шанс узнать в самое ближайшее время.

Кемвудские леса находятся на границе страны, занимая значительную территорию, они являются заповедной зоной и относятся к владениям оборотней. Кемвуд, крупный город на самой границе с лесом, тоже принадлежит им.

Если маги и ведьмы живут вместе с людьми, то в Кемвуде такого нет. Там только оборотни, как и в нескольких городах вокруг. Только километров за пятьсот от Кемвуда появляются селения людей. Леса, если судить по картинке, там невероятной красоты.

— Хорошо, я попробую создать портал, — киваю, вставая. Мир, затушив окурок, подходит ко мне.

— Готова уйти сейчас? — задает вопрос. — Не хочешь с кем-то попрощаться?

Я думаю о дяде Эле, а следом о взгляде, который преследовал меня после ухода из Академии. Я не знаю, плод ли это моей фантазии, или я действительно нахожусь в опасности. Возможно, я чувствовала взгляд Мира, который следил за мной на рыночной площади, но рисковать не хочется. Оказаться в кемвудском лесу, возможно, даже лучше, чем оставаться здесь.

— Идем сейчас. Только учти, я понятия не имею, что выйдет и выйдет ли вообще.

Мир берет меня за руку, переплетает наши пальцы, и я чувствую приятное тепло, растекающееся по телу.

— Значит, ты маг-неумеха? — спрашивает с усмешкой. — Очень в твоем стиле.

— Да иди ты, — я пихаю его локтем в бок, Мир смеется, и напряжение внутри падает.

Я прислушиваюсь к себе, закрывая глаза. Магия так подозрительно молчит все это время, что не знаю, чего ждать. Сосредотачиваюсь на мыслях о портале, и тут же по рукам бежит поток, Мир отпускает меня, но стоит близко, я касаюсь своим плечом его.

Сложно понять, почему, но его близость придает мне уверенность и спокойствие. Я пытаюсь представить перед собой Кемвудский лес, услышать шелест листвы, почувствовать запахи, увидеть шершавые стволы деревьев, которые, перемежаясь, уходят в даль.

Пальцы колет, я делаю круг и воздух искрится фиолетовым сиянием, внутри которого дрожь сменяется новой картинкой, той, которую я себе представляла.

— Идем, — выдыхаю я, хватая Мира за руку, вместе мы прыгаем в круг, и остается только надеяться, что нам повезло.

Как только портал закрывается, я обессилено падаю на траву. Точнее, упала бы, если бы не молниеносная реакция Мира, который подхватывает меня и аккуратно опускает на землю. Моя голова оказывается на его ногах, а тело утопает в мягкой траве. Здесь действительно очень красиво, а еще такой чистый воздух, что голова может закружиться с непривычки. Хотя она и так у меня кружится, только оттого, что я открыла портал.

— Ты как? — вглядывается Мир в мое лицо. Я слабо улыбаюсь.

— Более-менее. Открытие портала требует много сил. Нам придется побыть здесь какое-то время, прежде чем я восстановлюсь.

— Это не проблема.

— Мы хотя бы попали туда, куда надо?

Мир оглядывается, принюхиваясь, потом кивает.

— Да, мы в кемвудском лесу, правда, достаточно далеко от самого города.

— Нам нужно в Кемвуд?

— Да.

— Тогда почему было не перенестись сразу туда?

Мир несколько секунд молчит, потом неохотно отвечает:

— Ты бы не смогла.

— Почему?

Видно, что ему не нравится тема нашего разговора. Он словно борется сам с собой. Прежний Мир наверняка бы наплевал на подобную борьбу и просто ответил, что это не мое дело, но сейчас он не может так поступить, и виной тому истинность. Не хочет меня обманывать? Или в чем причина?

— Кемвуд защищен от любого магического вторжения извне, — выдает он размытую фразу. Я только хмурюсь, разглядывая его лицо.

— Как такое возможно?

— На него наложено ведьмовское заклинание, снять которое может только та ведьма, которая делала. Если образно выражаться, Кемвуд покрыт защитным куполом. Любой маг, пересекающий границу, просто сгорит.

От услышанного я забываю о том, что потеряла силы, и резко сажусь. Голова кружится, Мир укладывает меня обратно, гладя по волосам.

— Тише, Ада, ты очень бледная. Лучше бы тебе поспать. Так быстрее восстановишься.

Я отвожу взгляд, потому что смотреть на Мира не в состоянии. Они обезопасили себя. Обезопасили так, как никто не додумался бы. Закрыли город ведьмовской защитой, которую невозможно снять. Знали ли о ней маги? Пытались нападать на Кемвуд? Страшно подумать, что их там ждало.

Оборотни — сильные и жестокие враги. Они готовились к этой войне. Готовились всерьез, и приложенные усилия себя оправдывают. Оборотни имеют все шансы захватить власть в нашей стране, если, конечно, у магов нет козыря в рукаве. Только что-то мне слабо верится в подобное.

— Ты что, плачешь? — Мир хмурится, повернув мое лицо к себе, аккуратно стирает предательскую слезу, не успевшую скатиться в траву. — Почему? Что случилось?

— Ты серьезно? — я шмыгаю носом, не пытаясь уже сдерживать слезы. — Люди гибнут, уходят на войну защищать свои города и умирают. Умирают оборотни, маги, просто люди… Зачем все это нужно, Мир? Зачем вам эта война? Ведь предводитель вашего клана должен был это как-то объяснить?

Он отводит взгляд, щурится, периодически дергая ноздрями. Ему не нравятся мои вопросы, потому что они правдивы, искренни. Потому что война — не способ решения проблемы. Убивать — не значит договариваться. Брать силой, подчиняя себя — не значит быть избранным своим народом. Война — это боль, ужас, кровь, смерть, какими бы красивыми лозунгами она ни прикрывалась.

И нет ничего ужаснее потакать этой смерти и ходить под ее знаменами. Потому что когда-нибудь война кончится, пройдет время, жизнь войдет в обычную колею, накал спадет, останутся только кровавые отметины на городах да выросшее количество надгробий. И вот тогда все те, кто с таким упоением рвался в бой, кто убивал сам и требовал убивать других, особенно тех, кто не хотел войны — как тогда они будут смотреть в глаза всем тем, кто остался рядом с ними? Как они оправдают свою жестокость?

Мы с Миром по разные стороны баррикад. Не потому что я маг, а он оборотень. А потому что он считает убийство способом достижения своих целей, а я — нет. И как мы сможем жить вместе, когда внутри нас такие фундаментальные различия? Никакая истинность не удержит…

Слабость берет свое, я забываюсь сном, тревожным, мутным, на грани с реальностью. Меня то швыряет в темноту, то выбрасывает обратно настолько, что я слышу пение птиц, но при этом сплю и не могу проснуться. В этой муторном вязком сне лицо моего отца даже не удивляет. Словно он стоит надо мной и рассматривает.

Я сплю, но вижу его так, словно кто-то увеличил резкость. Каждая морщинка, очертания глаз и губ, — папа словно нарисованная картинка, но при этом живой. С той же мимикой, что запомнилась мне, с мягким взглядом зеленых глаз.

— Пора вставать, Ада, — он ласково улыбается. — Впереди еще много дел.

Я киваю, а следом выныриваю в реальность. Ощущения странные, словно я и не спала, просто лежала с закрытыми глазами. И папа был тут, исчез, и я обратила внимание на то, что вокруг.

Я лежу в траве, мягко и удобно, вокруг меня устроен шалаш из веток. Накрыта рубашкой Мира, если верить ощущениям, потому что вокруг темно так, что почти ничего не видно. Я определенно спала. Я серьезно начинаю сомневаться: сниться мне что-то или происходит в реальности? Тревожный знак.

Внезапная мысль пронзает, сердце замирает и пускается вскачь, я шарю рукой в поисках сумки. Запустив в нее руку, выдыхаю с облегчением. Папин гримуар на месте. Видел его Мир или нет? Он вполне мог залезть в мою сумку.

А где он сам?

Я вылезаю из шалаша и, выпрямившись, разминаю плечи. Прислушиваюсь к звукам леса, но все они кажутся мирными: стрекот насекомых, шелест травы от пробегающего ветерка. Кемвудские леса выглядят абсолютно безопасными, если бы только не находились во владениях оборотней. И словно в унисон с этой мыслью на поляну выбегает волк.

Он останавливается в нескольких метрах от меня, садится — я понимаю это по очертаниям, которые смутно различаются в темноте. Создаю маленький шар света и отпускаю вверх, чтобы он завис над нами и осветил пространство. Волк наблюдает за ним с интересом. Я узнаю его: большой, черный, густая красивая шерсть и пронзительный взгляд. Это Мир.

На мгновенье тело облепляет липким страхом, от которого потеют ладони. Пусть он говорил, что контролирует себя, но вдруг это не так? Конечно, я смогу его остановить, но меньше всего мне хочется вступать с ним схватку. А мысль о том, что я могу его покалечить, давит на сердце так, словно его сжимают тисками.

Волк сидит, не двигаясь, смотрит на меня, словно ждет, что я предприму. Я растерянно переминаюсь с ноги на ногу.

— Можно подойти? — спрашиваю его. — Ты не причинишь мне зла?

Волк ведет мордой, поднявшись, делает несколько шагов навстречу и замирает. Я осторожно ступаю, вытянув вперед руку, которая предательски дрожит, так сильно, что это невозможно не заметить. Шаг, другой, третий, еще чуть-чуть, и мы окажемся совсем рядом.

Пальцы аккуратно зарываются в густую шерсть. Я нервно сглатываю, косясь на морду волка. Он такой большой, что, кажется, мог бы проглотить меня целиком и не заметить. Глажу его, пропуская шерсть через пальцы. Волк подается вперед, утыкается носом мне в плечо.

Я не знаю, как описать, что чувствую в этот момент. Это не страх, нет. Это что-то за границей привычного восприятия. Другой уровень осознания. Я четко и остро ощущаю, что это Мир. Человек ли, волк ли — это Мир. И внутри рождается такая странная и огромная нежность к этому существу, словно я наконец осознаю, что я тоже часть его, а он часть меня.