Глава 26

Мир явственно теряется. Конечно, такое не ожидал услышать. Только вот я не представляю, как объяснить ему, зачем мне нужна эта встреча. Я не могу открыть правду. Да, я осознаю, что Мир не обидит меня, но если он узнает, кто я на самом деле, не захочет ли воспользоваться моими способностями? Надавить, заставить помогать ему в этой войне?

Да и где гарантии, что захочет содействовать встрече с Гремвольфом, если узнает истинные цели? Я не хочу ему врать, но сейчас не готова раскрыть всю правду.

Затушив окурок о подоконник, Мир поворачивается ко мне всем телом, скрещивая на груди руки.

— Тебе нужен вожак? — задает вопрос. — Зачем? Что произошло, пока меня не было?

— Я хочу поговорить с ним о том, что творится сейчас. О войне и возможности ее прекращения.

Мир пялится на меня с добрую минуту, ничего не говоря, потом отворачивается, дергая бровями.

— Считаешь, он прислушается к твоему мнению и свернет боевые действия? — спрашивает насмешливо. Я поджимаю губы, злясь.

— Возможно, у меня есть для него полезная информация.

— Неужели? — Мир щурится, продолжая безотрывно на меня смотреть. — И что это за информация?

— Прости, Мир, но я не уверена, что ваш вожак хотел бы, чтобы об этом знали другие.

Он усмехается, качая головой.

— Знаешь, Ада, ты не перестаешь меня удивлять. Когда я уезжал, ты была напугана и просила меня остаться, а теперь у тебя секреты, которые можно решать только с вожаком клана. Откуда ты вообще о нем узнала?

— Это вышло случайно. Когда я гуляла в городе, встретила ведьму. Мы немного поболтали, и я узнала, что Гремвольф, ваш вожак, находится в Кемвуде.

— И попросила Кеина… о чем?

— Нарисовать для меня карту города, — сознаюсь я покаянно. — Я хотела найти Гремвольфа, и карта мне бы не помешала.

Мир усмехается, снова качая головой, я робко спрашиваю:

— Ты поможешь мне?

— Каким образом? Выпросить для тебя аудиенцию у Гремвольфа?

— Да, — я подхожу к нему ближе, Мир сразу напрягается. — Это очень важно, правда. Я все тебе расскажу, но чуть позже.

Он только смотрит на меня, молчит, а мне так хочется, чтобы он говорил, чтобы как раньше скалился, улыбался. Я не могу спокойно существовать, когда между нами такая стена.

— Я скучала по тебе, — признаюсь тихо, аккуратно беру его руки в свои. — Очень скучала.

— Не настолько, чтобы не вляпаться в какую-то историю.

Тянусь к нему, вставая на цыпочки, трусь виском о щетину, чувствуя, как сбивается его дыхание.

— Прости, — шепчу, не открывая глаз, вдыхая его запах. Чувствую, как внизу живота начинает пульсировать желание. — Я пока не понимаю, как мне вести себя тут.

— Уж точно не шататься с другими парнями по городу, — Мир зарывается носом в моих волосах, прижимая к себе. — Я каждую гребанную минуту думал о тебе, Ада, о том, как ты тут. И когда увидел тебя с Кеином… Ты сделала мне больно.

Я жмурюсь, сердце словно сжимают тисками. Одна мысль о том, что ему больно из-за меня, выворачивает наизнанку. Я и подумать не могла, что он настолько остро среагирует на мое общение с Кеином. Лучше бы тот грубо меня послал, чем помог. Лишь бы сейчас не чувствовать, что Миру плохо.

— Прости меня, прости, — я поднимаю к нему лицо, нахожу губами его губы.

Наш поцелуй совершенно лишен нежности, он грубый, страстный, подавляющий меня и возбуждающий одновременно. Я цепляюсь за сильные плечи, спускаюсь руками по спине, тяну вверх его рубашку, Мир послушно поднимает руки. На его груди свежая, почти зажившая рана. Я не успеваю ничего спросить, потому что Мир, подхватив меня, несет к кровати. Положив, нависает сверху.

— Мы не договорили, Ада, — тяжело выдыхает, голос хриплый, а взгляд темный и блестящий от желания. От одного этого взгляда мое тело бросает в дрожь.

— Я знаю, — тяну его к себе за шею, и Мир перестает сопротивляться.

Мне это нужно, нам обоим нужно. Когда мы вместе, когда соединяемся в порыве страсти, все вокруг перестает иметь значение. Мы становимся единым целым, и кажется, что все можем преодолеть.

А потом мысли покидают меня, остается только удовольствие, от которого хочется кричать, и я кричу, не в силах сдерживаться, и рвусь навстречу мужчине, который за короткое время стал важной частью моей жизни.

Потом я лежу, укутавшись в простыню, Мир курит у окна, нацепив штаны. Я любуюсь его мощным телом, окутанным едва заметным дымом самокрутки. Некстати думаю, что, когда я стаскивала с него одежду у окна, нас наверняка было видно на площадке. И кто-нибудь непременно скажет, что слышал, как я стонала.

— О чем думаешь? — спрашивает Мир, повернувшись ко мне и присев на подоконник. Я пожимаю плечами.

— Я узнала, что ты пользуешься спросом у женщин. Оказывается, многие из этой общины проводили с тобой ночи.

Мир хмурится, выдыхая дым, тушит окурок. Усевшись на кровать, спрашивает:

— И как ты это узнала?

— Они не пытались хранить это в секрете. Обсуждали в коридоре, какой ты потрясающий в постели. Еще одна из девушек в столовой прозрачно намекнула об этом. Сказала, ты бы на меня никогда не посмотрел, если бы я не оказалась твоей истинной.

Мир отводит взгляд, сжимая челюсть. Я не испытываю ни малейшего стыда по поводу того, что наябедничала. Пусть сам разбирается с ними. Они целенаправленно действуют против меня. И могут продолжить, если их не остановить.

И все-таки мне хочется услышать хоть какие-то слова от Мира. В идеале, чтобы он опроверг мысль той девицы, и вообще как-то дал понять, что я для него единственная.

Но он молчит, только хмурится.

Я сажусь, придерживая на груди покрывало.

— У тебя было много женщин, Мир? — касаюсь его плеча, он смотрит на меня, но почти сразу отворачивается.

— Да, много, — говорит стене напротив. Я закусываю губу.

— Кого-нибудь из них ты любил?

Мир шумно выдыхает, потирая виски. Я испуганно убираю руку, чувствуя, что он злится.

— К чему эти разговоры, Ада? — смотрит на меня. — Любил-не любил… Я никогда никого не любил, ясно? Мне это чувство незнакомо. Все эти девушки были на одну-две ночи, и они это прекрасно знали. Не слушай то, что они говорят тебе, пытаясь задеть. Ты моя истинная, никто другой мне не нужен, это ясно?

Я киваю, пряча глаза. Внутри жжет так, что не вытерпеть, хочется плакать. Все происходящее между нами — для него только судьба. Так сложилось, и он вынужден подчиняться. Да, может, у него не будет других женщин, но это вовсе не значит, что он этому рад, и что хотел бы быть только со мной. Он даже не любит меня и не скрывает данный факт.

— Давай поговорим о том, что сейчас действительно важно, — продолжает Мир, даже не понимая, что снова ранит меня подобными словами. — Предположим, я попытаюсь добиться встречи с Гремвольфом, но ты же понимаешь, что я должен что-то ему сказать. Если он не заинтересуется…

— Скажи ему, что мне кое-что известно о женщине по имени Каролина, которую он искал годами и нашел восемь лет назад.

Я не вижу реакции Мира на мои слова, потому что он сидит спиной, уперев локти в колени. Напрягается его спина, а потом он поворачивает ко мне хмурый взгляд:

— Кто эта Каролина? Откуда ты про нее знаешь? И почему она важна для Гремвольфа?

Я обреченно вздыхаю.

— Пожалуйста, Мир, просто передай ему каким-то образом эту информацию. Потом ты все поймешь, и почему я сейчас молчу — в том числе.

Он смотрит на меня, смотрит так долго, что я уверяюсь: он откажет. Но вместо этого Мир только поднимается, кивая, снова отходит к окну.

— Одну тебя к нему не пустят, — произносит спокойно. — Идет война, он откажется от встречи с магом, если не будет уверен в своей безопасности. Вряд ли ему будет достаточно моих слов. Поэтому мне придется пойти с тобой, если, конечно, ты не предпочтешь кого-нибудь другого. Может, Кеина?

Я посылаю Миру укоризненный взгляд.

— Думаешь, я ему доверяю?

— Я не знаю, Ада. По всей видимости, ты не доверяешь никому. В том числе, и мне. Хотел бы я понять, что за мысли у тебя в голове.

— Правда? — я вскакиваю, придерживая покрывало, чуть не падаю, запутавшись в нем, и быстро подхожу к Миру. — Правда, хочешь знать, о чем я думаю?

Он смотрит непроницаемо, ждет продолжения.

— Хорошо, слушай. Ты нашел меня и заявил, что мы должны быть вместе, потому что я твоя истинная. Забрал меня сюда, в город оборотней, где я никого не знаю и где ко мне относятся недоброжелательно. О чем я думаю? Я все время думаю, что нас ждет дальше? Когда-нибудь война кончится, и мы останемся один на один с тобой. И что? Создадим семью? Родим детей? Ты как себе все это представляешь? Мы с тобой из разных миров! Я не могу понять, как жить с человеком без любви! Верить в то, что мы предназначены друг другу, а что это дает, Мир? Что это дает, если ты прямым текстом говоришь мне, что не любишь? Что я твоя истинная, и на этом все? Злишься, когда я спрашиваю о других девушках… Все потому, что я на самом деле тебе не нужна, так ведь? Сознайся, что так и есть! Ты просто смирился с тем, что инстинкт тянет тебя ко мне!

Всю мою речь Мир так и молчит, глядя непроницаемо и сжимая зубы. А когда я замолкаю, всхлипывая и растирая свободной рукой слезы, он молча уходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я оседаю на пол, уже не сдерживая рыданий, потому что его молчание — это самый красноречивый из ответов.

Из комнаты в тот день я больше не выхожу, а Мир не появляется. Внутри все скручено в узел, нервничаю так, что дрожат руки. Мысли о Гремвольфе, даже о папе, отходят на второй план — я не могу ни на чем сосредоточиться. Мир ушел, ничего не сказав на мои слова. Я ему душу раскрыла, все свои страхи, а он… Просто плевать хотел на мои чувства!

Примерно за полночь я ложусь спать, ворочаюсь в постели, думая, где может быть Мир. Ревность вылезает непонятно откуда, из каких уголков моей души, но я не могу перестать думать о том, что он сейчас с другой. Что ему помешает? Да ничего!

Не удержавшись, вскакиваю и быстро одеваюсь. Выглянув в пустой коридор, аккуратно иду вниз. Сама не знаю, чего я хочу: ведь если увижу подтверждение своих мыслей, не представляю, что будет со мной. Я вдруг понимаю Мира в той ситуации с Кеином. Понимаю его мысль о том, что он готов был убить. И сама же пугаюсь этого понимания. Нет, я никогда так не поступлю, но моя жизнь точно сломается, если я увижу его измену. Это я осознаю на каком-то другом уровне, неподвластном логике.

Тенью прохожу вдоль кабинетов, когда слышу глухие голоса из библиотеки. Инстинктивно понимаю: там Мир. Второй голос женский. С трудом дойдя до двери, замираю, не в силах ее открыть. Что там, что за ней? С кем Мир?

— Ты можешь разорвать вашу связь! — слышу я, и следом голос Мира:

— Замолчи! Ада, зайди.

Он слышит меня? Или чувствует? Дурацкая истинность позволяет ему чувствовать меня, как я учуяла его?

Я открываю дверь и не могу сдержать облегчения: с ним Ивера. Полоснув меня холодным взглядом, она быстро уходит, слегка задев мое плечо своим. Закрывается дверь, и мы остаемся с Миром наедине. Он спокоен, но очень задумчив. Рассматривает меня, едва заметно хмурясь.

— Ты бледная, — замечает вдруг, я растерянно хлопаю ресницами.

Подойдя, Мир проводит ладонью по моей щеке, убирает сбившиеся волосы за ухо. В его взгляде сквозит нежность, и я прикрываю глаза, боясь поверить ей. Только сразу же усиливаются остальные чувства, и касание его пальцев воспринимается острее.

— Ада, — Мир заключает мое лицо в свои ладони, прижимаясь лбом к моему лбу. — Все очень сложно, я знаю, — шепчет он, пока я пытаюсь унять взбесившийся пульс. — Я разозлился из-за Кеина, потому что он был рядом с тобой эти дни. Он, а не я. Одна эта мысль сводит меня с ума. Но тебе не стоит переживать о женщинах. Все в прошлом, после твоего появления я не был ни с кем. И не хочу никого, кроме тебя, — Мир отстраняется, я открываю глаза, пересекаюсь с его взглядом. — И меня это вполне устраивает.

Сердце совершает кульбит, я глупо цепляюсь за плечи Мира и целую его. Он отвечает, прижимая меня к себе. Это медленный тягучий поцелуй, который оголяет все наши чувства. Сама не замечаю, как оказываюсь сидящей на столе, а Мир у меня между ног. С трудом оторвавшись, шепчу ему в губы:

— Это библиотека, Мир.

— И плевать, — отвечает он, снова меня целуя.

И правда, плевать, думаю я и перестаю сопротивляться.

Когда мы уже ложимся спать в мою постель, спрашиваю:

— Разве ты имеешь право оставаться тут? Это ведь женская община.

— Ей руководит Ивера, она сделала мне послабление, — Мир устраивается удобнее в кровати, я неуверенно говорю:

— Знаю, что она твоя сестра, но мне кажется, я ей не нравлюсь.

— Не думай об этом, — он притягивает меня к себе, но я успеваю заметить, как между бровей на секунду залегает складка. — И не переживай о своей безопасности, тебя никто не тронет, даже если тебе кажется, что это не так.

— Откуда такая уверенность? Неужели вы действительно настолько почитаете истинность?

— Давай спать, Ада, — бормочет Мир, зарываясь пальцами в мои волосы. — Завтра сложный день.

Я укладываюсь на его груди, даже не догадываясь, насколько этот день будет сложным.

Просыпаюсь я одна, провожу рукой по постели, но не успеваю напрячься, чувствуя пробивающийся в нос дым. Открыв глаза, обнимаю подушку и смотрю на голую спину Мира, стоящего у окна. Он выдыхает дым, а я спрашиваю, не удержавшись:

— Разве у оборотней принято курить?

Мир не вздрагивает, даже не удивляется, услышав вопрос. Кажется, он по моему дыханию понимает, когда я сплю, а когда нет.

Тушит окурок и, повернувшись, улыбается мне.

— Не принято. Я был бунтарем.

Невольно фыркаю, садясь на кровати.

— И против чего бунтовал?

Мир задумывается, отводя взгляд, словно предается воспоминаниям.

— Ну знаешь, в юности ты не всегда хочешь принимать то, что приготовила для тебя судьба. Пытаешься бороться, хотя это провальная затея, конечно. Вступаешь в стадию самоуничтожения: алкоголь, курение, драки — такой способ борьбы с реальностью. Курение прижилось.

— Чем тебя не устраивала твоя судьба? — качаю я головой непонимающе. Мир хмыкает, но не отвечает, хлопнув в ладони, идет ко мне.

— Вчера я передал твою просьбу одному человеку, — садится он на кровать. — Гремвольф крайне заинтересовался, ты была права. Он ждет нас сегодня после обеда.

— Ты серьезно? — голос пропадает из-за вмиг пересохшего горла. — Вот так просто?

— Просто? — хмыкает Мир. — Передать информацию не проблема, особенно в пределах одного города. Другое дело, что это будет за разговор, учитывая, как быстро он на него согласился… Эта Каролина действительно вызывает у него интерес. Так и не хочешь рассказать, кто она?

Я качаю головой, сжимая руку Мира.

— Здесь слишком опасно, — шепчу ему, — много ушей. Я не хочу, чтобы нас слышали. Ты ведь все равно пойдешь со мной, значит, скоро все узнаешь. Ладно?

Он только щурится на мои слова, но все же кивает.

— Мне надо уходить, — встает Мир, я сползаю к краю кровати, спускаю с нее ноги.

— Разве ты не останешься со мной?

— Нет. Ни к чему создавать смуту в общине. Начнутся разговоры и появятся недовольные. Я вернусь после завтрака, мы сможем прогуляться.

— Хорошо, — киваю я, пытаясь скрыть недовольство.

Мне бы хотелось чтобы Мир был рядом со мной постоянно, и при девушках тоже. Но я могу понять его: мы уедем отсюда, а недовольные останутся, и в будущем могут создать проблемы.

Мир приподнимает мое лицо за подбородок. Я смотрю на него, пока он ведет большим пальцем по моим губам, оттягивает нижнюю, заставляя приоткрыть рот. Внизу живота сразу становится горячо, щеки вспыхивают, дыхание сбивается.

— Тебе нравится? — хрипло спрашивает Мир, глядя на меня. Я киваю. — Ты так быстро возбуждаешься, Ада. Это сводит с ума. Ни о чем другом думать невозможно…

Я нервно сглатываю, чувствуя, как сильнее разгоняется по венам кровь и растет желание. Взгляд, которым Мир смотрит на меня, отключает мысли. Он снова гладит мои губы и хрипло произносит, глядя на них:

— Хочу трахнуть твой рот, Ада.