Глава 27

Я сильно сжимаю колени от резкого импульса между ног.

— Я… — произношу неуверенно. — Я никогда не делала такого.

Едва заметная улыбка проскальзывает по его губам.

— Я знаю. Важно не как ты это делаешь, а что это именно ты.

Сглотнув, облизываю губы.

— Я могу попробовать.

Мир шумно вдыхает носом, продолжая смотреть затягивающим взглядом. Я с явным волнением снимаю его штаны, он уже сильно возбужден. Вспоминаю, как в лесу он предлагал мне сделать то же самое, кажется, это было так давно, а ведь прошло максимум пару недель. Но сейчас все совсем по-другому.

Как только я касаюсь члена губами, Мир начинает дышать рвано. Я поднимаю на него глаза, он запускает руку мне в волосы, легко надавливая. Направляет меня, и как в тот раз в лесу, я чувствую власть над ним. Я доставляю ему удовольствие, он хочет меня, сходит по мне с ума. Ему нравится то, что я делаю, даже если я делаю это не очень хорошо.

Эти мысли разжигают внутри меня желание, придают уверенности в себе. Каждый тяжелый вздох Мира, то, как он натягивает мои волосы, как двигается мне навстречу — все это распаляет и меня. Мир ускоряется, толкается глубоко, отчего я почти закашливаюсь, на глазах выступают слезы, но следом все кончается, и я чувствую горьковатую теплую жидкость во рту.

Отстранившись, он смотрит на меня тем же дурманящим взглядом, шепча:

— Глотай.

Я послушно глотаю, он, криво усмехнувшись, натягивает штаны и ложится на кровать, запуская руки в волосы.

— Охренеть, — выдает следом, я неуверенно смотрю на него, краем простыни вытерев лицо.

— Тебе понравилось?

Мир улыбается, разглядывая меня.

— Очень, — произносит в итоге, и я снова свожу колени от взгляда, которым он меня одаривает при этом.

— Мне надо на завтрак собираться, — схватив вещи, быстро одеваюсь, Мир не спеша натягивает свою рубашку. Притянув к себе, целует в губы.

— Спасибо, — говорит тихо. — Ты иди, я уйду, пока все на завтраке. После выходи к воротам.

— Хорошо.

Быстро поцеловав его в щеку, я иду в столовую, приглаживая по пути волосы. Случившееся все еще не выходит из головы, и я немного краснею, отгоняя воспоминания. Все это так порочно, я и подумать не могла, что смогу вести себя вот так… Но почему-то с Миром это не кажется неправильным.

На завтраке со мной по-прежнему никто не общается, но все переговариваются, то и дело бросая взгляды. Возможно, они не догадываются, что наш с Миром конфликт, которому они стали свидетелями, уже исчерпан, и злорадствуют. Да и плевать. Лишь бы не трогали меня.

Ловлю взгляд Иверы, она сразу его отводит. Хмурюсь, отворачиваясь. Девушка явно стала хуже ко мне относиться. Неужели из-за Кеина? И что она вчера говорила Миру в библиотеке? О том, что он может разорвать связь. Она имела в виду истинность? Разве это возможно? Нет, вряд ли, Мир ведь сам говорил, что бороться с судьбой бесполезно. Тогда какую связь она имела в виду?

Ответа на этот вопрос у меня нет, быстро доев, ухожу из здания и сразу вижу Мира. Он не спеша прогуливается по дороге вдоль калитки. Он сам-то ел, интересно? Или так и ждал меня здесь? Когда спрашиваю об этом, Мир только улыбается.

— Не переживай, все нормально. Давай лучше пройдемся, покажу тебе город.

Он берет меня за руку, и мы не спеша идем по залитой солнцем улице в сторону площади.

Все мои страхи пропадают, я наконец чувствую себя спокойно, уверенная в том, что нас никто не тронет. Мне даже нравится смотреть на людей, когда они провожают нас взглядами и ничего не делают больше, словно Мир щит, против которого никто не выступит.

— Куда ты меня ведёшь? — задаю вопрос.

— Это просто прогулка, Ада, у меня нет целей. Считай ее экскурсией по городу, которую я не успел тебе провести.

— Когда ты обратно? — спрашиваю, скрепя сердце. От этой мысли впору набежать тучам, настолько мне не хочется, чтобы он уходил.

— Пока не знаю точно. В планах было через пару дней. Но тут ты со своими грандиозными тайнами, — Мир усмехается, кидая на меня взгляд, и я замечаю, что в нем спрятана серьезная задумчивость.

— Ты говорил, что не из Кемвуда, а откуда?

— Листард.

— Оттуда много оборотней приехало? — вспоминаю, что и Кеин, и тот самый великий оборотень родом из Листарда.

— Ну как тебе сказать… Оборотней в принципе было не так уж много в то время.

Я закусываю губу, чтобы подавить горечь, которая передалась мне через голос Мира.

— Я прочитала вашу версию истории. Мне жаль. Очень жаль, Мир. Я бы не хотела, чтобы было так.

Он только кивает, достав самокрутку, закуривает.

— Так ты хорошо знаешь Кемвуд? — снова перевожу тему, потому что Мир определенно не собирается обсуждать со мной геноцид оборотней.

— Вполне. Карту бы смог нарисовать, если бы ты попросила, — он по-доброму усмехается, выпуская дым в сторону, я закатываю глаза.

— Я ведь попросила прощения! И тебя не было рядом в тот момент.

— Я постараюсь, чтобы подобное случалось как можно реже.

Мы сталкиваемся взглядами, и мне становится неловко и одновременно словно окутывает нежностью. Из таких быстро оброненных фраз я по крупицам пытаюсь понять отношение Мира ко мне.

Мы идём дальше, не отпуская рук, и все происходящее настраивает меня на добрый лад, я решаюсь расспросить Мира побольше, раз уж и он в хорошем настроении.

— Расскажи о себе, — говорю несмело, он вздергивает бровь, глядя на меня.

— Что ты хочешь знать?

— Все. Расскажи о детстве, о семье. Если хочешь, — добавляю быстро, увидев, как изменилось его лицо, и в нем проскользнула уже знакомая жесткость. Пару сотен метров мы идём молча, Мир докуривает и выбрасывает окурок, после чего начинает говорить:

— Моя мать умерла, когда мне было два, я ее толком не помню, какие-то обрывочные картинки, по которым неясно, правда они или нет. Мы остались с отцом, но ему были не особенно нужны. Он сплавлял нас с Иверой всем, кому только мог, благо, у него были тогда деньги для этого. Так мы и выросли, сами по себе, не зная, что такое семья. Мы с Иверой привыкли держаться друг друга, потому что больше никого не было рядом. И никому нельзя было доверять.

Он замолкает, а я давлю непрошенные слезы. Да, я тоже росла без родителей, но все же до десяти лет они у меня были, и были замечательными. И потом я не чувствовала себя обделенной в человеческой заботе. Дядя Эл с женой и Рина не просто были ко мне добры, они меня на самом деле полюбили и приняли в семью.

Мир всего этого не знал. Маленький запуганный мальчишка, у которого из близких только не менее перепуганная старшая сестра…

— Ты застал?.. — я с трудом выдыхаю, не находя сил договорить, но Мир понимает, о чем я.

— Мне было восемь. Но я знал об этом больше понаслышке. В Листарде почти не было смертей, там жили оборотни другой родовой ветки. Много полукровок и просто людей.

— Мне жаль, — зачем-то повторяю я снова.

— В этом нет твоей вины, Ада. Так устроила Триана.

— Нет! — я останавливаюсь, разворачивая его к себе. — Так устроила не Триана, а маги. Они сделали все, чтобы уничтожить вас. Они взяли оборотней под контроль и безжалостно заставляли великого мага убивать великого оборотня. Переписали историю, чтобы мы не знали об этом, держат всю власть в своих руках! Разве так должно быть, Мир?!

Он кривит губы в грустной усмешке.

— Теперь тебя не удивляет, что оборотни напали на вас?

Странно, но слово "вас" режет слух. Я больше не могу относить себя к магам, к тем магам, которых знала. И никогда не вернуться мне к той девочке Аде, которая рвалась на войну несколько месяцев назад. Реальность изменилась, и я вместе с ней. Хочу я этого или нет.

— Я не знаю, как правильно, — сознаюсь ему. — Мне бы хотелось, чтобы мы все жили в согласии, чтобы не было войн и одни не убивали других.

— Утопия, — хмыкнув, Мир тянет меня за руку дальше. — Я тоже был таким когда-то.

— Ты? — удивлённо распахиваю глаза. Не Мир ли мне говорил, что в его природе заложено убивать, и его это устраивает?

— Я был юн и, как ты, верил, что все можно решить полюбовно. Мне казалось, вырасту и смогу найти способ сделать так, чтобы больше никто не умирал, договорюсь с магами, не знаю даже, на что я рассчитывал…

Усмехнувшись, Мир снова закуривает, я ищу нужные слова и не нахожу. По себе могу представить, каково это. Несколько раз я оказывалась в опасности, когда могла воспользоваться магией и убить противника. Но я так и не смогла сделать этого. А Миру пришлось изменить своим взглядам, пойти на войну и начать убивать.

— Ну а что о тебе, Ада? — смотрит он на меня, выпуская в воздух дым. — Как прошло детство сиротки?

— Нормально, — пожимаю я плечами, отводя взгляд. Мне не хочется врать Миру, особенно после таких откровений с его стороны. Но я не знаю, стоит ли сейчас открывать правду. Даже в разговоре с Гремвольфом я надеюсь избежать этого. — В десять я оказалась в семье, а до этого… Я плохо помню детство. Может, не хотела помнить, не знаю.

Мир больше ни о чем не спрашивает, мы выходим на небольшой мост, полукругом возвышающийся над узкой спокойной речкой. Опершись на перила, смотрим на воду. Наши отражения слегка размазываются на глади, Мир встаёт сзади, ставя руки по сторонам от меня, водит носом по моим волосам, жадно вдыхая.

— Твой запах сводит меня с ума, Ада, — шепчет Мир. — Ты сводишь с ума. С того самого момента, как я увидел тебя на поляне, маленькую, перепуганную, беззащитную. Как будто что-то перемкнуло внутри, я не мог просто тебя отпустить.

— Это истинность, — грустно замечаю я.

— Я не знаю, что это. Да мне и плевать. Просто без тебя каждая минута теперь пытка. Я бросаюсь в бой с радостью, чтобы хотя бы на время перестать думать о тебе.

Я поворачиваюсь в его руках, ловлю внимательный задумчивый взгляд.

— Я знаю, что ты мечтала о другом, Ада. Не о таком, как я. Это нормально. Таких, как я, невозможно любить…

— Зачем ты так… — перебиваю я, но он быстро качает головой, продолжая.

— Я не строю иллюзий насчет себя. И тебе не советую. Истинность делает меня более терпимым, но я все равно остаюсь собой. И во мне мало хорошего. Просто знай, Ада, что я никогда не причиню тебе боль. Сознательно — никогда.