Глава 34

Он вообще слышит, что говорит? Как это звучит? Давайте все хорошие соберутся и убьют всех плохих, а потом мы счастливо заживем. Он сам-то верит в это?

Смотрю на папу и понимаю: верит. В этом весь ужас, и он, и мама слепо следовали своей идее, не думая о других. О тех магах, которым пришлось выступить против оборотней сейчас, и которые, возможно, не хотели идти на эту войну. О тех оборотнях, которых заберет смерть после гибели великого…

Я резко отворачиваюсь, грудную клетку стягивает, воздух не поступает в легкие. Я сказала папе, что оказалась истинной оборотня, но не уточнила, кого именно. Что будет, когда он узнает, что это Мир, тот самый великий оборотень? Обрадуется, что я могу подобраться к нему максимально близко? Папа одержим, просто одержим. Он не думал не только о других, тех, кого не знает, но и обо мне, о родной дочери. Они оба не думали.

— И что? — поворачиваюсь к нему. — Все это — план Трианы, который она тебе открыла?

— Нет, — тянет папа, его горящий взгляд откровенно меня пугает. — Что ты, Ада, Триана тут ни при чем. Мы с Каро пришли к этому сами. Когда всю жизнь обречен убегать и жить в страхе, начинаешь многое воспринимать иначе. Мы хотели прекратить это. Не только ради себя, но и ради будущего тех, кто останется после нас.

Все даже хуже, чем я думала. Это не жестокое предназначение Трианы, это мои родители выдумали сами.

— Думаешь, Триана одобрила бы такое? — мой вопрос звучит беспомощно, но я не представляю, как объяснить папе, что его план ужасен.

— Триана не управляет нами, Ада, — громко отхлебнув, папа ставит чашку на стол слишком резким движением, отчего чай выплескивается. Я тупо смотрю, как жидкость стекает по покосившемуся столу к краю и капает на пол. — Триана дала нам свободу воли. Да, она наделяет нас теми или иными способностями, да, мы можем взаимодействовать с ней, видеть ее знаки в нашем мире, но только от нас зависит то, как мы действуем. Это наш выбор, а не ее.

— И вы выбрали убить всех?

— Не всех, — папа мотает головой. — Все люди без способностей останутся в живых, плюс часть магов, оборотней, большинство ведьм… От них начнет отсчет новая эра существования человечества.

— А не слишком ли много вы с мамой на себя взвалили? — не выдерживаю я. Папа недовольно поджимает губы.

— Ты еще юна, Аделина, — он называет меня полным именем, значит, злится. — И многого не понимаешь. Это мое упущение, я знаю, что должен был вернуться раньше и подготовить тебя, но когда твоя мама пошла на верную смерть… Я был на грани, хотел забыться…

— Настолько, что бросил родную дочь. Я ведь все эти годы считала вас погибшими. Оплакивала, постоянно вспоминала, мечтала узнать, за что вас убили и кто это сделал… Я все эти годы жила вами, а вы… Вы просто использовали меня.

— Мы любили тебя, — хмурится он. — Никто не любил тебя так сильно, как мама. И я люблю, буду любить всегда.

— Но только для начала я должна уничтожить половину человечества, да, пап? — отвернувшись, стираю выступившие слезы. — А если я откажусь?

— Ты не можешь, — голос, хоть он и пытается смягчить его, звучит жестко, безапелляционно. Я киваю в подтверждение своих мыслей. Папа, вскочив, делает пару шагов ко мне, я невольно отступаю, упираясь спиной в кухонный шкафчик. Его лицо вытягивается. — Ты что, боишься меня?

Я молчу. Еще полчаса назад я была уверена, что мой папа — тот, кто всегда за меня, но не сейчас. Сейчас я вижу, что совершенно не знала своих родителей. Их маниакальная идея спасения мира затмила все, в том числе любовь ко мне. Не буду спорить, я, наверное, много для него значу, вот только быть уверенной в том, что он не пожертвует и мной, как мамой, я не могу.

— Я просто пока не готова осознать все это, — выдавливаю из себя.

Мысли скачут, я пытаюсь ухватиться за полезные. Папа не отступится от своей идеи, он будет давить на меня. Я должна ему подыграть сейчас, а потом хорошо обдумать, что мне делать дальше.

Перед глазами вспыхивает картинка из видения: умирающий Мир и Триана, предупреждающая меня. Что она хотела сказать? Что я не должна играть в игру, которую затеял папа? Иначе закончится тем, что я действительно убью Мира? Мурашки бегут по коже, я обхватываю себя за плечи. Как бы там ни было — я не смогу его убить. Даже когда узнала о смерти мамы, не смогла. А теперь и подавно.

— Ада, — зовет папа, я поднимаю на него глаза. — Я понимаю, что ты напугана, растеряна, но если ты обдумаешь все, что я сказал, то поймешь: это единственный выход. Другого нет.

Приблизившись, он кладет руки мне на плечи и смотрит так, словно пытается загипнотизировать. Я молчу, потому что согласиться не могу, а противостоять не хочу — не имеет смысла. Под его внимательным взглядом мелко киваю, отстранившись, отхожу к столу. Мне тяжело ему врать, но я не вижу пока другого выхода.

— Мне надо уходить, пап, — произношу, не глядя на него. — Я долго отсутствую, меня могут хватиться.

— Конечно, ты не должна вызывать у них подозрений.

Грустно хмыкаю. Знал бы ты, папа, сколько дел я успела натворить… Что остановило меня рассказать ему все? Что заставило сказать, что, найдя истинную пару, я безропотно согласилась переехать в Кемвуд, где встретила ведьму и решила заняться колдовством, и так нашла его? Перед глазами снова вспыхивает картинка видения. Я с фиолетовыми глазами. Не я, Триана. Ведьма ошиблась: я не воплощение божества на Земле, я всего лишь гибрид, созданный одержимыми родителями.

— Я приду завтра, в какое время можно?

— Я буду тут весь день, — сразу отвечает он. — Теперь у меня нет других дел.

— После обеда буду, — я делаю взмах рукой, создавая портал. Дрожащий воздух заполняется картинкой моей комнаты в общине. — До встречи, пап.

Не знаю, отвечает ли он, потому что, быстро ступив в портал, сразу закрываю его. Я просто ушла, сбежала, даже не обняв него, не взглянув толком. Надеюсь, он не будет меня за это винить.

Рухнув на мягкий ковер там же, где ступила, я закрываю глаза. Вставать не буду, немного посплю, пока силы не вернутся. Поднимаю руку и смотрю, как сильно она дрожит. Слишком много для одного дня. Для одной меня.

— Ада!

Вздрагиваю от стука в дверь. О нет…

— Ада, открой, я знаю, что ты там, — голос Мира требовательный, и я медленно, с трудом, поднимаюсь, по стенке дохожу до двери и снимаю магическую печать.

— Наконец-то, — Мир быстро осматривает меня. От слабости подкашиваются ноги, он успевает подхватить. Положив на кровать, садится рядом.

— Где ты была?

— Спала.

— Не держи меня за идиота, Ада, — хмурится он. — Ивера сказала, ты не была на ужине, я пришел сюда, и ты не открыла. Тебя не было, твой запах только что появился. Ты уходила через портал.

Точно, заклинание сокрытия запаха перестало работать еще в доме папы. Сокрытие запаха… Мысленно усмехаюсь, за короткий срок я успела перенять манеру изложения оборотней, и это кажется нормальным. Сейчас здесь мне все кажется более нормальным, чем в мире папиных бредовых идей.

— Я хотела прогуляться, — произношу с трудом. Знаю, что Мир не поверит, да и плевать, сейчас мне не до того.

— Тебе надо отдохнуть, — не расспрашивает он дальше, заботливо укрывая меня покрывалом. — Я принесу поесть.

Мы встречаемся взглядами. Когда Мир встает, хватаю его за руку.

— Скажи мне, — сжимаю пальцы. — Моя мама что-то говорила тебе перед смертью?

По тому, как меняется его лицо, я понимаю, что попала в точку.

— С чего ты это решила, Ада? — Мир присаживается обратно на кровать. — В любом случае, она умерла, я убил ее. Этого не изменить.

Всего несколько часов назад я была уверена в этом. В безжалостности Мира, который избавился от моей мамы, не дрогнув. Но не теперь.

— Расскажи мне все, — прошу его тихо. — Как это произошло…

Потерев переносицу, Мир подходит к окну, и я поспешно говорю:

— Оно не открывается.

Мир, не оборачиваясь, закуривает, и дым расползается вокруг него, постепенно уплывая вверх.

— Я хотел убить ее быстро, — начинает он, — один удар в сердце, чтобы не мучилась… — развернувшись, смотрит исподлобья. — К чему все это, Ада? Ты все равно не поверишь тому, что я расскажу.

— Мама хотела, чтобы ты ее убил?

Мир меняется в лице, между бровей залегает складка.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает настороженно.

— Догадалась, — я натягиваю одеяло на грудь, садясь на кровати. — В ту ночь она разбудила меня и велела бежать. Сказала: они уже близко. Плюс скрывающее заклинание перестало работать. И она ведь не сопротивлялась, так? С ее магией хватило бы десяти секунд, чтобы избавиться от любых преследователей.

В установившейся тишине Мир курит, рассматривая стену. Мне сложно охарактеризовать, какие я испытываю к нему чувства сейчас. Понимаю только, что ненавидеть, как несколько часов назад, уже не могу. После всего того, что мне рассказал папа, после той жестокости, которую он задумал, после того, что они сделали… Не могу ненавидеть Мира.

— Я не хотел ее убивать, — Мир так и не поворачивается ко мне. — До нее я никого не убивал. Мне внушали, что я должен это сделать, но я все равно не хотел. И не смог. Когда увидел ее… Я не мог примерить на себя роль хладнокровного убийцы. Решил ее отпустить, но она… Она бросилась грудью на нож и умерла.

Мир смотрит в окно, пока я пытаюсь представить себе все, что тогда произошло. Она бросилась на нож. Хотела умереть. Одержимая своей безумной идеей спасения мира, мама даже не думала о том, что оставляет семью, маленькую дочь, обрекая на сиротское существование, после которого та должна стать убийцей.

Я совсем не знала своих родителей. Тех, которыми они стали в последние годы. Я запомнила других: любящих, заботливых, внимательных. И как ни ужасно, сейчас мне бы хотелось, чтобы ничего другого я о них и не узнавала.

— Я верю тебе, — произношу в спину Миру, он сразу напрягается. Еще поглядев в окно, поворачивается.

— Что случилось, Ада? — всматривается в меня. — Где ты была?

— В парке. Мне нужно было время подумать.

— И ты не боялась находиться там одна? Вечером, в темноте? Когда оборотни на расстоянии чувствуют твой запах?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, это очередной мой необдуманный поступок.

Мир неожиданно смеется, качая головой. Приблизившись, осторожно опускается на кровать, не касаясь меня.

— Ты еще совсем девчонка, Ада, — разглядывает мое лицо.

Сердце отчего-то стучит быстрее, хочется протянуть руку и коснуться лица Мира. Но когда поднимаю ее, Мир качает головой. Щеки опаляет огнем, я стыдливо натягиваю одеяло к подбородку.

— Дело не в тебе, Ада, — замечает Мир. — Во мне. Мне тяжело держать себя в руках рядом с тобой.

Румянец на моих щеках становится ярче, но уже по другому поводу. Я вспоминаю слова Трианы об играх с судьбой. Что, если она имела в виду Мира? Что я должна перестать сопротивляться, пытаться разорвать нашу связь? Должна принять ее и просто быть рядом с ним, любить его? Сейчас мне этого хочется, как никогда.

Возможно, это очередная защитная реакция. Я искала отца в надежде, что он защитит меня от зла, но он внезапно оказался еще большим злом, чем я думала. Вдруг с Миром я тоже ошиблась? И он на самом деле не так плох?

Отбросив одеяло в сторону и поймав недоуменный взгляд, я целую его, обхватив за шею. И сразу тяну на себя, почти заставляя лечь на меня сверху.

— Ада… — Мир на мгновенье отрывается от меня, тяжело дыша, его глаза почти черные, и зрачки сильно расширены от возбуждения. — Зачем ты это делаешь?

— Я просто так хочу, — отвечаю, сглотнув. — Устала бороться с собой.

Он непонимающе хмурится, но я снова притягиваю его к себе. Я знаю, что все запутано и сложно. Все слишком неправильно между нами. Но я так устала быть сильной, я хочу просто чувствовать нежность и заботу, и ни о чем не думать. Хотя бы на какое-то время. Хочу быть рядом с Миром, словно между нами только любовь и ничего больше.

***

— Что она сказала тебе? — спрашиваю, лежа на плече Мира и пальцем выводя узоры на его груди. Он напрягается, я поворачиваю к нему голову. — Она моя мама, Мир, мне хочется знать.

Он дергает бровями, мол, как знаешь.

— Сказала, что так надо, и что я потом все пойму.

— И как, ты понял?

— Пока нет.

Я усмехаюсь, и он следом за мной.

— Ты хорошо ее помнишь? — спрашивает меня. Я пожимаю плечами.

— Раньше мне казалось, что хорошо… Но теперь я совсем не уверена в этом. Я была ребенком, и меня не брали в расчет. Ничего не рассказывали, я была отрезана от внешнего мира. Мы постоянно переезжали, и этому тоже было придумано оправдание…

— Тебя просто хотели уберечь. А твой отец?..

— Я не знаю, где он, — кладу голову обратно на его плечо, надеясь, что Мир не чувствует, как мое сердце стучит невпопад.

— Хотела бы найти его?

— Если честно, я бы хотела только одного: чтобы кончилась война. Наступил мир на долгое время. Чтобы вместо того, чтобы убивать друг друга, люди любили бы друг друга и старались помочь ближнему, а не растоптать.

— Утопия, — шепчет Мир мне в волосы.

— А что тогда будет? — я снова поворачиваюсь к нему. — Новые законы, третирования, жестокости? Что будет, если оборотни придут к власти?

Мир устало вздыхает, глядя в потолок.

— Я не знаю, — переводит взгляд на меня. — Чтобы попытаться построить мир на земле, во главе должен быть тот, кто реально заинтересован в этом и только в этом. Но к власти обычно рвутся люди с другим характером.

— Разве не ты будешь во главе?

— Нет, — он хмыкает, качая головой. — Какой из меня правитель, Ада? Я воин, боец, у меня другие задачи.

— А как там сейчас дела? На войне? Вы побеждаете?

— Мы идем вперед, — задумчиво говорит Мир. — Но наши ребята гибнут, нас все меньше… Если маги дадут нам отпор в главном сражении возле Андроны…

— Что? — я вскакиваю на постели. — Вы уже возле Андроны? Но ведь это пригород Аркадиса!

— Да. И до главного здания Академии соответственно рукой подать. Это решающий бой. Если мы победим, значит, власть магов будет свергнута. Но если проиграем, боюсь, проиграем полностью. У нас не останется ребят на еще один такой бой. Маги это понимают, они стягивают к границе все силы.

— И когда сражение?

— Через пять дней. Завтра после обеда мне придется покинуть тебя, Ада.

Кивнув, я снова кладу голову ему на плечо. В голосе Мира совсем нет уверенности в том, что они победят. А если этого не случится, то вся их война была напрасной. Маги сохранят власть и ужесточат законы в отношении оборотней. Этого нельзя допустить, но я не знаю, что делать, как помочь им, не убивая при этом тысячи магов?

— Давай спать, Ада, — Мир аккуратно поднимается, чтобы погасить свет, я согласно киваю. И в этот момент чувствую, как будто кто-то сжимает меня так сильно, что скручивает внутренности и перебивает дыхание. Я пытаюсь вдохнуть, что-то сказать, и не могу, только хрипы вырываются из горла.

— Ада, что с тобой? — оказавшийся рядом Мир смотрит испуганно, не зная, что делать. Я и сама не знаю, страх парализует, сердце сдавливает, голову словно раздувает, я пытаюсь вдохнуть и не могу.

— Ада, Ада! — Мир слишком сильно сжимает мои плечи, и из меня вдруг выходит воздух. Падая на спину, я громко вдыхаю ртом, перед глазами плывут круги, из углов комнаты появляется шипящая темнота. Она растекается, занимая все пространство, приближается ко мне. Сила, понимаю я, это Сила.

— Ада, говори со мной, что происходит? Ты понимаешь? — испуганный голос Мира слышится как будто со стороны, шипение выходит на первый план, превращаясь в монотонное повторение слова:

— Эксчиперент…

Как будто чей-то шепот по кругу, только в моей голове он звучит слишком громко, оглушая.

— Не могу, — кричу я, затыкая уши, но это не спасает.

Тьма облепляет меня со всех сторон, как кокон. Снова тепло, так тепло, что хочется умереть. А потом невыносимая боль пронзает в области солнечного сплетения. Скрючившись и крича, я зажимаю это место руками, но мой крик тонет в бесконечном повторении слова “эксчиперент”.

Сквозь застилающие глаза слезы я вижу, как тьма уходит, вихрем расползается по комнате, а за ней серебристой пылью тянется из моего солнечного сплетения дорожка, растворяясь во тьме, исчезая вместе с ней. И как только последние сгустки рассеиваются, исчезает боль, прекращается шепот, а еще через секунду я теряю сознание.