Глава 38

Не знаю, сколько времени я сижу возле трещины в земле. Фиолетовый дым рассеялся, и теперь это просто отметина, место, на котором кончилась война между оборотнями и магами.

— Война ведь кончилась? — все же спрашиваю Мира, когда он садится рядом со мной, закуривая самокрутку.

— Кажется, так.

Я киваю, обхватывая колени руками.

— Что теперь будет?

— Понятия не имею.

Вяло усмехаюсь, качая головой.

— Наверное, я не все продумала.

Мир, осторожно обняв, прижимает меня к себе. Сил сопротивляться нет. Кладу голову ему на плечо.

— Мне жаль, что все так вышло, Ада, — произносит он. — Я был ослеплен войной и победой. Ты была права, я должен был остановиться раньше. Мы могли бы договориться с магами, не применяя заклинания твоего отца. Но я не захотел. Словно пытался доказать самому себе, что могу победить. Только цена, и правда, оказалась очень высокой.

Еще какое-то время мы сидим в молчании, потом Мир говорит:

— Тебе надо отдохнуть, ты слишком много пережила за эти дни. Выглядишь неважно. Я все устрою с магами. Завтра в Андроне мы заключим мир. Я тебе обещаю.

— Хорошо, — я встаю, опираясь на его руку, небо вдали начинает светлеть, резко холодает, я дрожу, ладони леденеют.

— До Мескалы ты сейчас не доберешься, — замечает Мир, — устроимся в Андроне.

Вместе мы идем с поля, но, когда начинаем подниматься на возвышенность, силы окончательно покидают меня. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота.

— Не могу идти наверх, Мир, — с трудом говорю, цепляясь за его локоть, он легко подхватывает меня на руки. Становится и легче, и теплее. Я слушаю, как стучит его сердце, и этот звук успокаивает.

До города километра четыре, и Мир почти все время несет меня на руках, хотя несколько раз я порываюсь слезть.

— Все нормально, Ада, — одергивает он меня. — Я готов таскать тебя хоть всю жизнь.

Я по-дурацки краснею, он усмехается.

— Прозвучало слишком пафосно, — продолжает говорить, — но если что, это правда.

— Между нами все очень сложно, Мир, — я прикрываю глаза, виском трусь о его грудь.

— Да уж, не самая простая истинная мне досталась. Вот так скажешь что-нибудь не то, шарахнет молнией в голову.

— Как ты можешь шутить сейчас? — я смеюсь, наверное, это нервное.

— Защитная реакция. Сегодня я мог потерять тебя, и поверь, эта мысль будет мучить меня до конца жизни. Если бы я не успел…

Он останавливается и осторожно опускает меня на землю.

— Ты должна понимать, Ада, мне жаль, что я убил твоего отца, потому что это причинило тебе сильную боль. Но я не мог поступить иначе. Я говорил тебе и повторю снова: может, это эгоистично, но выбирая между тобой и кем угодно другим, я всегда буду выбирать тебя.

— Мою жизнь, — киваю я, — но не будешь считаться с моим мнением. Если бы ты сразу послушал меня…

— Я знаю. И эта мысль тоже останется со мной навсегда.

Повисает тяжелая тишина. Где-то в глубине души мне хочется высказать ему все, что я думала эти дни, о чем переживала, как хотела исправить, спасти ситуацию, и как он все перечеркнул одним холодным жестким “нет”. Но Мир сам себе прекрасный палач, и мне достаточно понимать, что он осознает, что натворил. В остальном разберется с собой сам.

— Я никогда не воспринимал женщин всерьез, — говорит Мир вдруг. — Наверное, сейчас не самое подходящее время это обсуждать… Никогда ни к кому не привязывался, не брал в расчет. Я привык полагаться только на себя… Потому что боялся верить кому-то еще. Так меня воспитали. Великим оборотнем, который всю жизнь провел один в клетке, тренируясь и готовясь к главному событию — войне. Но кажется, сейчас я понял, что есть кое-что важнее войны.

Я провожу испачканной в земле и крови рукой по его грязному лицу, думая о том, как причудлива судьба. Причудлива и прозорлива. Может быть, Триана сделала меня истинной для Мира, когда мои мама и папа, обезумев, возложили на меня миссию уничтожения населения Земли. Зная, что, будучи его истинной, я не смогу убить его, Триана допустила выбор моих родителей, дала им ту самую свободу, о которой говорил папа.

Жаль только, что он сам слишком поздно понял свою ошибку. Он не хотел слушать Триану, как и я не хотела, когда отрицала нас с Миром. Только все эти противоречия не помешали мне полюбить его. Кто-то скажет, мы Земля и Небо, совсем не подходим друг другу, но я знаю, что на самом деле это не так. Мы нуждаемся в любви и хотим любить. И кажется, только это и имеет значение.

Аккуратно поцеловав Мира, я обнимаю его, и он прижимает меня в ответ, крепко, почти до хруста костей. Легко не будет, но разве у кого-то бывает? Мы обязаны попробовать.

— Ну вот, а я думал, Мир как обычно скалится и издевается, — раздается знакомый голос. Резко обернувшись, так что меня ведет от головокружения, я все-таки восклицаю:

— Кеин! — держась за локоть Мира. Он стоит в нескольких метрах от нас, сунув руки в карманы штанов.

— Слышал о финале боя, — говорит, убирая улыбку. — Решил посмотреть, не нужна ли помощь.

— Все прошло хорошо? — спрашиваю я с волнением.

— Люди эвакуированы, но судя по всему, мы могли этого не делать. До Аркадиса сражение не добралось.

— Спасибо тебе за все.

— Не за что, Ада.

Кеин переводит взгляд на Мира, кашлянув, продолжает:

— Ну раз вы в порядке…

— Спасибо, Кеин, — прерывает его Мир. Тот только кивает, но я знаю, это простое “спасибо” — большой шаг вперед в их отношениях.

— Идем? — делаю несколько шагов, и снова кружится голова.

— Ада… Тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает Мир.

— Я просто устала… Надо…

Не успеваю договорить, потому что головокружение усиливается, я оседаю в руках Мира и следом теряю сознание.

В себя прихожу в больнице Андроны. Не сразу понимаю, что происходит, оглядываюсь, садясь на постели. Мир тут же подскакивает ко мне.

— Док скоро придет, — берет за руку. — Он проведет все обследования.

— Ни к чему было, — качаю головой, ложась обратно. — Это просто усталость и нервы. Я в норме.

— Так мне будет спокойнее, с тобой слишком много всего произошло за эти дни, хочу быть уверен, что это никак не отразилось на твоем здоровье.

Я улыбаюсь, не возражая больше, сжимаю его ладонь.

— Там Кеин привел какого-то мужчину, говорит, твой дядя…

— Дядя Эл! — восклицаю я. — Позови его скорее сюда, пожалуйста.

Кивнув, Мир выходит и тут же появляется с дядей Элом. Тот заключает меня в объятья, я глажу его по спине, поймав напряженный взгляд Мира. Он не знает дядю и присматривает, чтобы тот не причинил вреда. Я мягко улыбаюсь ему, Мир, усмехнувшись, отходит к окну.

— Я так рад, что с тобой все в порядке, — дядя целует меня в затылок, отстранившись, разглядывает, словно надеется что-то понять по лицу. — Я был в тылу, видел немного, но мне рассказали… Ада, как ты сделала это? Даже великим неподвластно подобное… Это выход на какой-то новый, совершенно неизученный нами уровень.

— Папа мне подсказал.

— Питер?! А он… — дядя Эл не договаривает, я сжимаю губы.

— Погиб. — Тяжело выдыхаю, дядя Эл с полминуты молчит, глядя перед собой. — Он был под властью темной силы, если бы не Мир, он бы меня убил.

Дядя смотрит испуганно, во взгляде боль.

— Как же так… — шепчет беспомощно, вытирая уголки глаз.

— Я потом тебе расскажу, ладно? Все расскажу: и про него, и про магию… Сейчас нет сил.

— Конечно, конечно, милая, отдыхай…

Он суетливо встает, но я хватаю его за руку.

— Дядя Эл… — бросив взгляд на Мира, все же спрашиваю: — То, о чем мы говорили?.. Ты сделал?

— Да, — он присаживается на край кровати, тоже покосившись в сторону окна. — Я разнес информацию по всему фронту, Ада. Сначала мне не верили, но я говорил и говорил… Пришлось рассказать кое-какие подробности… В общем, большая часть не использовала магию на поле боя, а уж после того как те, кто, применив ее, погибли… В любом случае, нам пришлось сражаться, но боевые маги все равно в первую очередь маги, рукопашный бой для нас сложен. В первый же час многие пали. Но тем не менее многие остались живы. Так что… Все не так плохо.

Я снова смотрю на Мира, он стоит спиной к нам, напряженный до предела. Ладони сжаты в кулаки и уперты в подоконник. Что ж, он знал, что я попытаюсь спасти магов, теперь понял, как. Если бы я только догадывалась, что могу так распоряжаться своей магией, я бы не допустила даже начала боя. Но теперь поздно об этом думать. Хотя я знаю, что буду, и все эти бесполезные смерти, которых я не смогла избежать, останутся в моей памяти и будут периодически жалить душу болью.

— А вот и я, простите, за задержку, — невысокая полная женщина появляется в комнате. — Прошу всех выйти, а мы пока осмотримся, да, милая? — у нее ласковый голос и доброе лицо, я только киваю, переставая переживать.

Я уверена, что мои обмороки вызваны стрессом, это и неудивительно. Потому все процедуры переношу спокойно, думая о том, что же будет завтра. Что будет с Академией и теми, кто ей правит? Не только ей, по сути они правили всеми. И теперь, я уверена, этой власти пришел конец. Только вот что дальше? Как люди, оборотни, маги, ведьмы устроят совместное существование? Да, война кончилась, но нас ждет еще много сложностей впереди.

— Перестаньте морщить лоб, — улыбается врач. — Вы и так сделали очень много, Аделина, пора бы вам отдохнуть. Тем более что есть повод.

— В каком смысле? — хмурюсь я. — Со мной что-то не так?

— Все нормально. Я не вижу серьезных проблем, кроме переутомления. Вам нужно больше отдыхать и хорошо питаться, и все наладится.

— Тогда что вы имели в виду?

Она снова улыбается, взяв за руку:

— Не могу утверждать на сто процентов, станет яснее через несколько недель, но все же есть вероятность, что вы беременны.