Глава 11

Вика

Мошкара так нещадно кусалась, что я не успевала от неё отмахиваться.

От запаха болотного газа кружилась голова. Ещё и Крипина в мышином обличии визжала и пищала, как поросенок, которому на хвостик наступили. Пришлось пригрозить:

– Не замолкнешь, оставлю её здесь.

Сработало. Мышь притихла, а потом вовсе нахально забралась по юбке до кармана и залезла в него.

– Что, пакостница?! – Я легонько хлопнула по ткани. – Нашла укромное местечко, где тепло, сухо и мухи не кусают? А мне так по топи до суши вплавь добираться? Своими силами?

Поганка не ответила.

А вот у меня, стоило хорошенько оглядеть болото, с языка сорвались эмоциональные междометия. И отнюдь не от восхищения.

Вокруг пригорка – непроходимая топь с камышами и кочками. Куда не ступи – сразу в жижу угодишь. Но поскольку летать я не умею, придется рискнуть, иначе до утра меня мошкара заживо съест.

Из платья Крипины, валявшимся на траве, я сделала себе накидку, из остатков – лоскутные чулочки, чтобы хоть как-то защититься от кровососущей болотной мелочи. А оторванным кружевом привязала туфельки к ногам, чтобы не потерять в густой трясине при первых же шагах.

Палку, без которой никак не обойтись, приглядела на соседней кочке, однако до неё ещё надо добраться.

Перекрестившись, я разбежалась, прыгнула – и поскользнувшись на склизкой грязи, поросшей редкой травой, смачно шлепнулась спиной в воду.

– Вот и умылась, – проворчала под нос.

– И-и! – Недовольно пропищала Крипина, поспешив из мокрого кармана перебраться на сухое плечо.

– Не нравится, иди своими лапками. У тебя их как раз четыре, против моих двух. Покажешь, как надо балансировать, – прорычала я, злясь на пакостницу, из-за которой оказалась в беде. – А укусишь, сама загрызу. Как раз проголодалась.

Покосилась на притихшую мышь, ещё зубами клацнула, чтобы стопроцентно убедить: очередная подлость не останется без ответа, – и на четвереньках поползла на небольшой пригорок за корягой.

Платье стало тяжёлым, будто к подолу пришили камни, холодным. Однако я не бросала ценную ткань, чтобы ночью укрыться ею.

Добралась до коряги, и с ней стало легче идти. А потом я вовсе выбралась на толстый зеленый ковер из травы и мха, покрывавший тёмную воду.

При движении он колыхался, но я двигалась неспешно, выверяя каждый шаг.

Темнело. То тут, то там булькала грязь, выпуская болотный газ и пугая неожиданностью звуков. Мне мерещились опасные твари, мистические существа и просто чудовища. И уже скоро не только измученная моими прыжками Крипина, но и я начала взвизгивать от страха.

С закатом солнца палка наконец-то уткнулась в землю!

Однако сил радоваться не было. Выбравшись на сухой пригорок, вместо криков радости, я легла на бок и притихла. Зато Крипина-мышь радостно запищала.

– И-и! И-и-и!

Она выбралась из «укрытия», стала обнюхивать травинки.

– Далеко не отходи. – Предупредила её.

– И! – недовольно пискнула она и вернулась в карман. Я же, свернувшись калачиком, заснула, отдаваясь на милость судьбе.

***

Солнечный свет, пробившийся через ветви деревьев, разбудил на рассвете.

Надеясь, что всё, что приключилось накануне – лишь сон, я открыла глаза и с горечью осознала: увы, болото – реальность.

Кожа неимоверно чесалась. Еще Крипина вылезла из кармана и требовательно пищала над ухом:

– Не ной, я тоже есть хочу, – прошептала я пересохшим горлом. Села и, потерев глаза, огляделась в поисках более-менее чистого участка водицы. Если отфильтровать и отстоять, можно будет пить. Как вдруг взгляд упал на ягоды.

– О! – Ткнула я пальцем в их сторону. И не успела уточнить, что, может быть, они ядовитые, Крипина опрометью понеслась к ним.

– Стой! – Хотела предупредить, чтобы была осторожной, как в траве что-то дернулось и ринулась на белое подвижное пятнышко, выделявшееся на тёмной земле.

– Ах! – Только и успела выдохнуть я, как маленькое тельце оказалось в зубастой розовой пасти.

Пятнистая змея тут же попыталась скрыться с добычей, но я, помня, что Крипина всё-таки человек, схватила палку, с криком бросилась следом, однако, сделав пару шагов, запнулась и упала.

На моих глазах чешуйчатая гадина с бездушными черно-красными глазами и бездонной глоткой быстро заглотила добычу… Под её кожей стал продвигаться комок…

Я с ужасом наблюдала за этим и не могла принять страшное событие, пока мстительная змея не сделала резкий выпад.

Руку пронзила острая боль.

Олвин

В окнах Виктории горел свет. А я стоял под ними и гадал, чем она занимается?

Если бы не блокировка магии в её крыле, можно было проследить через зеркало, как она коротает поздний вечер, однако безопасность на первом месте.

Виктория очень интересная, особенная невеста, совершенно непохожая на других. Кажется, мне действительно повезло.

Внутренний монстр, в последнее время все чаще бравший верх, ликовал и подначивал: «Не сиди, не жди – действуй! Иначе опоздаешь и проиграешь мне…»

Но я знал: нельзя спешить, иначе случится как с Леванеллой. От ужаса глупышка выпрыгнула из окна, хотя клялась, что любит меня больше жизни.

«Кто поймет этих женщин? – вздохнул я с горечью и поморщился от навязчивого цветочного запаха, что ветер донес из сада. – Все ради них, а они…»

Уже хотел скрыться в подземелье, как расслышал быстрые шаги: так спешат, когда несут дурные вести. Уж не за этим ли Берт спешит?

Решив не дожидаться, пока меня найдут, сам вышел из тени. От неожиданности Берт вздрогнул.

– Фрей Олвин! – взглянул на меня затравленным зверем. – Фрея Виктория и фрея Крипина не выходят из комнаты и не отзываются!

Известие оглушило меня, как удар дубиной. В животе в дурном предчувствии натянулась тугая тетива, в ушах забили боевые барабаны.

Я бросился к покоям Виктории, распугивая своим видом слуг, попадавшихся по пути.

Взлетел по лестнице в два счета, вихрем миновал крыло, специально отведенное для особенной невесты. Сердце грохотало, билось о ребра, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Элн, увидев меня, побледнел, вжал голову. В груди похолодело.

Открыв дверь в комнату, я сразу почувствовал в воздухе едва уловимый запах магии.

«Откуда он?! Я же всё блокировал! – заметался в поисках Виктории. Извне магия просочиться не могла. Если только остаться от женских штучек, типа магической пудры или другой ерунды, которой женщины любят баловаться.

Ещё теплилась надежда, что всё обойдется, однако когда я гаркнул:

– Виктория?! – никто, увы, не откликнулся.

Как ищейка, жадно втягивая воздух, я ринулся искать источник запаха.

Уже скоро нашел неприметный черный шарик, закатившийся под кресло. Рядом с ним разорванную цепочку, которую сразу узнал.

«Крипина!» – пронзила догадка, и я превратился в статую.

Вот кто увел невесту у меня из-под носа!

Ярость рвалась наружу. Руки сжались в кулаки, зубы заскрипели от злости.

Побелевшая от страха стража не должна видеть моего бешенства.

– Вон! – прошипел я. Элн и Берт сразу испарились.

В груди клокотала ярость, которую я уже не мог сдерживать.

Какой же я глупец! Надо было изолировать Викторию ото всех! Запереть в конце концов! Пусть даже в подвале!

– Ахр-р-р! – вырвалось из глотки. И весь замок перестал дышать, сообразив: с очередной невестой Проклятого Жениха случилась беда.