Глава 40

Пока меня не было – Дымок, мой щеночек, подаренный Олвином, подрос. Дочка кухарки подкармливала его, да так, что коротконогий малыш стал походить на белого колобка с большими ушами, черным носом-пуговкой и угольками-глазками.

– Ты хорошо о нем заботилась, – похвалила я девочку, и она смутилась. Наверно, понравился ей песик, поэтому я предложила выход такой: – Если привязалась к Дымку, можешь брать его на прогулки.

Ребенок оживился, заулыбался. Я и так пребывала в хорошем настроении, но от детской радости оно стало еще лучше.

Несмотря на трудный, насыщенный приключениями день, он заканчивался замечательно. Невероятные качели: от предательства, возможной смерти – до неожиданной встречи, чудесного спасения и… торопливой свадьбы, что должна состояться на рассвете.

Готовясь к долгожданному событию, замок напоминал улей. Слуги носились по этажам, начищали и без того идеальные полы, перила, панели; стряпали торжественный обед, украшали сад и радовались так, будто это их родные собирались проводить брачную церемонию.

– Грандфрей Олвин женится! Дождались! Даже не верится! Лишь бы не сорвалось! – шептались слуги, когда думали, что нас нет рядом. – Неужели полоса невезения с замка падет, и мы заживем, как прежде? Будут балы и гости!

Мне было интересно слушать разговоры, однако вездесущая грозная Алеста носилась по замку метеором и успевала раздавать указания, принимать работу, снимать на кухне пробы, подгонять швей, а потом, с боем прорывалась через моего «стража» ко мне. Невероятная женщина!

– Грандфрей Олвин, видеть невесту до церемонии – дурная примета, – ворчала она, пытаясь выставить жениха за дверь и совершить примерку свадебного платья. Только мой «телохранитель» оставался непреклонным.

– Тогда церемония пройдет без него, – пригрозил он. – Сначала церемония, пусть даже в сорочке, а потом примерки и остальные хлопоты. Если вас устроит, Алеста, мы можем устроить позже продолжение свадьбы – и вы блеснете умением устраивать празднества.

Женщина, готовая возмутиться, выдохнула и, оценив предложение, перешла к торгу.

– Вы, возможно, правы, фрей Олвин. Праздники можно продлить, вот только даже сорочку надо бы примерить!

– Алеста! – нахмурился Олвин. – Ты знаешь…

– Да с вас, озорника, станет и голышом прийти на церемонию. И знаете, я вас понимаю. Но… – Алеста перевела на меня взгляд, ища поддержки. – Фрея Виктория-то мечтала о красивом платье. Не лишайте ее праздника! – У неё даже глаза наполнились влагой.

Конечно, шокировать здешнее общество я не стану и голышом выходить замуж не собираюсь, а вот компромисс найти готова.

– Алеста, свадебная церемония пройдет в узком кругу близких, которые простят мне обычное красивое платье. Оно ведь меня не портит? – задала я коварный вопрос грозной «замкоуправительнице», чтобы прекратить споры. Характер под стать Олвину и его другу – Грану. Чую, скучно мне с ними не будет.

– Конечно, нет! Но как же праздничная атмосфера?! – всплеснула Алеста руками. Однако по удивленному лицу вижу: она ожидала, что я соглашусь только на лучший наряд. Ох, не знает бедная женщина, что я не местная фрея и не ставлю наряды выше счастья.

– Праздник ведь в душе, – возразила я с улыбкой. – А если нет любви, платьем делу не помочь.

– Алеста, они спелись! – подал голос Гран, стоявший на посту у моих покоев. Ради того, чтобы выразить мнение, рыжий пройдоха приоткрыл дверь и просунул голову в комнату – никак подслушивал.

– Гран! – рявкнул Олвин.

– Исключительно чтобы убедиться, что все в порядке, и вам ничего не угрожает, – хмыкнул друг. – Но ведь спелись же! – И подмигнув Алесте, закрыл дверь.

Да, в этот раз Олвин не спускал меня глаз, не выпускал моей руки из своей.

Я не возражала, потому что мне с ним уютно и спокойно. Любовь Олвина чувствовалась в каждом поступке, жесте, взгляде. Как же я об этом мечтала!

Мы разговаривали, обсуждали наше будущее и ждали восхода, чтобы скорее обвенчаться и связать наши судьбы.

На рассвете Олвин разбудил меня нежными поцелуями.

Вопреки традициям помог надеть красивое платье – бело-красное, расшитое золотом; собственноручно заплел волосы в косу и помог уложить красивым узлом на затылке. Потом надел украшения и, взяв меня под руку, под строгим взглядом Алесты, повел к алтарю.

Держась за руки, мы шли по галереям, красиво украшенным цветами, лентами, родовыми гобеленами, к замковому храму.

Слуги стекались и следовали за нами, не веря, что наконец-то церемония состоится, и проклятье с родового замка Ревдов уйдет.

Я улыбалась, радуясь искренней атмосфере. Гран, которого взглядом отыскала в толпе, неожиданно поднял мощные ручищи и продемонстрировал царапины: ради нас с Олвином он собственноручно опустошал сад.

Кинула, и Гран улыбнулся в ответ.

Все-таки нравится мне здесь. Не успела оглядеться – замок стал родным домом.

Пройдя по ковру до алтаря, я и Олвин остановились перед седовласым чинным светителем, облаченным в белую накидку.

Он не стал произносить долгие напутствующие речи и почти сразу приступил к церемонии.

– Согласен ли ты, Олвин, связать свою судьбу с Викторией?

– Да!

– Виктория, согласна ли ты связать свою судьбу с Олвином?

– Да!

– Обменяйтесь ритуальными клятвами, – мягкий голос светителя разносился по храму светлых богов и успокаивал.

Я приготовилась к короткой клятве, что мы будем вместе всегда в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, однако Олвин поразил меня.

Когда пришло время, он повернулся ко мне, заглянул в глаза и заговорил:

– Виктория, клянусь перед светлыми богами в искренности своих слов. Ты преподнесла мне самое дорогое, что могло бы быть в моей жизни— твою любовь, о которой я не мог и мечтать. Клянусь доказывать всегда, что достоин этого дара. Клянусь, что твоя жизнь важнее моей. Клянусь, что твои желания и мечты превыше моих. И знай, Виктория: твоё счастье – главная цель моего существования. А когда у нас появятся дети, моей любви хватит и на наших детей, – неожиданно улыбнулся и прошептал: – Ее хватит и на двойню. И даже на тройню! Но мы ведь на этом не остановимся, да?!

Я покачала головой, соглашаясь, и он продолжил:

– Мне дорого в тебе всё: твой запах, твой ум, красота, чувство юмора, твоя самоотверженность, доброта. Твоя улыбка расправляет мне крылья, блеск твоих глаз делает меня всесильным. Ты невероятная, – чуть крепче сжал мои руки. – Прими меня со всеми моими достоинствами, недостатками, а я обещаю, что жизнь наша никогда не будет скучной, нас ожидают приключения и события, в которые мы будем попадать, и из которых будет выбираться всегда вместе. Люблю тебя.

От счастья и гордости на моих глазах выступили слезы, однако мне тоже было чего сказать.

– Олвин, – обратила к нему. – Я нуждаюсь в тебе. В таком, какой ты есть: прекрасном, верном, талантливом, безбашенном, а когда надо – осторожном, трепетном, внимательном. Я мечтаю о долгой жизни с тобой, я верю, что она будет насыщенной и интересной. Я верю тебе и верю в наше будущее. Люблю тебя.

За нашими спинами раздались приглушенные всхлипы.

По знаку светоча мы приблизились друг к другу и закрепили наш союз поцелуем.

Раздались радостные крики, а потом над нами засверкал магический праздничный салют.

Посыпались пожелания и улыбки, мы же с Олвином хоть и радовались искренним поздравлениям, втайне желали скорее остаться наедине.

Начинался новый день, суливший счастье. Ведь теперь между нами больше не было тайн и недоговорок, и появились доверие и сильная любовь. Пусть ради этого пришлось вынести испытания, но ни я, ни Олвин ни о чем не жалели, и если бы все пришлось начинать сначала, без сомнений, снова прошли наш путь, который сделал нас сильнее и ближе друг другу.