Глава 12 · Заседание комиссии

Райнер.

Когда мне сообщили, что Лукерья выпала в созданный ею же портал, я сперва взбесился. Вот что за проблемная женщина⁈ Но когда мадам Грас сообщила, куда её забросило, забеспокоился. Мёртвый лес — не место для живых. Когда-то в тех местах случилась страшная битва между магами и с тех пор эфир почти не возвращался. Там не работала магия, никто не жил, ничто живое не могло оставаться долго. Даже я. Если эта дурёха выживет, пока я её не найду, она просто герой. Я переместился через портал на ближайший к лесу луг и сразу начал поиски.

Магия позволяла разгонять туман, но Мёртвый лес как лабиринт, в котором всё одинаковое. Здесь нужно знать тропы и ориентиры, каждый из которых — магический. Я звал её так громко, как мог, но в ответ — тишина. Знать бы, в какую сторону она пошла. Брожение по лесу заняло минут двадцать, пока не обнаружились свежие следы, которые привели меня к старой обсерватории. Судя по бликам и шуму, внутри что-то происходило. Когда я смог попасть туда, по спине пробежал холодок. Лукерья лежала на полу, а над ней висел зеркальный паук, готовый броситься в любой момент. Не знаю, что сделала девушка, но из её раскрытых ладоней вырвался мощный энергетический клубок, видимо здесь ещё оставалось немного эфира. Паука отбросило под самый купол, ему очевидно было больно, но эта боль бесила существо.

Я разрезал паутину, позвал девушку и поставил магическую решётку. Надо же, живучая и везучая. Минутой позже она бы уже была разорвана на части острыми клыками. Лукерья сильно дрожала, одна её рука была в крови, но к счастью, рана уже не сочилась. Потом мы нарвались на кикимору, что странно. Я бывал тут сам несколько раз, но этих тварей не видел, а они явно здесь давно. Чтобы разожраться до таких размеров, пауку нужно лет двести-триста. Ну или очень плотное питание, а у нас вроде целые деревни не вымирали. Да и кикимора попалась не в пример крупная.

Как бы то ни было, Лукерья словно притягивала неприятности. Я доставил девушку в академию и всё шло нормально, пока не появился этот Лоуренс. Терпеть его не могу, если честно. Жестокий, бескомпромиссный, гордец редкостный. И эта скотина знает моё имя, а так же то, что я его никогда не называю и вообще скрываю. Но Олдред был одним из трёх магов, которые наделили меня способностями для службы, он в общем-то знал обо мне всё. Если бы не Лукерья, почти терявшая сознание у меня на руках, я бы ему вмазал. Даже ценой своей карьеры, оно бы того стоило.

Девушка дрожала ещё сильнее, несмотря на тепло внутри здания и почти ничего не соображала. Ей хватило сил уточнить насчёт моего имени, а потом она вдруг осела. Если бы я не удержал, наверняка упала бы. Пришлось нести её на руках под заинтересованные взгляды студентов. В общежитие не стал, ей уход нужен, поэтому сразу пошёл к Тамиле.

— Великие маги, Райнер, вы что, избили её?

— Что за глупые мысли? Помогите ей, потом расскажу.

Тамила засуетилась, велела нести девушку в свою комнату и положить прямо на покрывало постели.

— Она такая грязная. А без сознания почему?

— Перенервничала. И не ела около суток. Мы выбирались из Мёртвого леса.

Тамила с удивлением посмотрела на меня. Я коротко рассказал заведующей отделом обеспечения о наших приключениях и как Лукерья дважды едва не погибла. Поблагодарив за информацию, женщина вытолкала меня из комнаты, велев пока позаботиться о себе. От меня воняло жидкостями из конечностей тварей, одежда промокла, а сапоги были в грязи. Глупо не послушаться. Часом позже я вернулся.

— Ну как она?

— Спит. Я её вымыла, переодела. Она приходила в себя ненадолго, съела кусок бисквита и выпила чай. А потом опять отключилась. Девочку трясёт от страха, даже говорить не может. Пришлось наложить сонные чары.

— Понимаю. Она сказала, что никогда прежде не встречала магических тварей. Да и они оказались довольно крупными.

— Даже для вас?

— Даже для меня. Завтра у неё важный день. Как думаете, оклемается?

— Ей нужно поспать. Оставьте девочку у меня и приходите утром.

— Хорошо, спасибо. Там рана у неё на руке…

— Я всё обработала, не переживайте.

Спал я этой ночью плохо. Много думал над ситуацией, над её словами и реакцией. Уверен, Лукерья не делала ничего специально. Нормальные девушки от страха сознание теряют, а эта крепкая, выдержала. Даже сумела немного защититься. Говорит, что портал получился случайно, а внутрь её толкнули. И до этого не раз говорила, что от неё это не зависит и всё в таком духе. Почему-то сейчас я был уверен, что Лукерья не врёт. Испуг на её лице, вставшие дыбом волосы, всё её состояние говорили о том, что она и правда не управляет происходящим. Но умудряется выживать.

Наутро девушка вышла ко мне бледная и с потухшим взглядом. Впервые видел её такой, обычно Лукерья дерзкая, боевая, решительная, а тут прям как неживая. Даже защемило в груди.

— Доброе утро, — поздоровался я бодро.

— Здравствуйте, Райнер. И спасибо. За вчерашнее. Вы мне жизнь спасли.

— Нужно, чтобы вы мне подробно рассказали о случившемся. У нас есть ещё два часа до заседания.

— Для отчёта? — тихо поинтересовалась она.

— Да. Для него. Но сперва поешьте.

— Госпожа Тамила меня уже покормила. Я не голодна.

— Хорошо. Тогда пройдёмте в библиотеку, там нам не помешают.

Она почему-то напряглась из-за этого предложения, но кивнула. Просто сама не своя. Непривычно. Лукерья, которую я знаю, за словом в карман не лезет, а сейчас такая тихая и сговорчивая. Неужели так на неё повлиял страх? Впрочем, на первых порах даже я испугался.

Она молча следовала за мной, аккуратно устроилась на стуле, беспокойно огляделась и отрицательно качнула головой.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался я.

— Нет, всё в порядке.

— Хорошо. Итак, расскажите мне, что вчера произошло на уроке и потом, когда вас забросило в Мёртвый лес. Не упустите ни одной детали, важно всё.

Я взял листы для записей, ручку и принялся записывать её слова. Лукерья говорила сухо, тезисно, не отвлекаясь на эмоции.

— Как думаете, кто и почему мог вас толкнуть? — спросил я, когда она закончила рассказ.

— Зачем вам? Это не ваши проблемы.

— Да, но это отражается на вашей учёбе и отношении к вам окружающих. Если я смогу выяснить, что девушки намеренно…

— Они просто дети, — перебила меня Лукерья. — Жестокие, но дети. Я сама разберусь.

— Они уже делали вам что-то?

— Я же сказала, я сама разберусь.

— Хорошо, но назовите хотя бы пару моментов, которые впоследствии сказались на вас во время занятий, вот как этот толчок.

— Вы хотите помочь мне?

— Я хочу быть объективным.

— Будильник. Отключили специально, чтобы я проспала, даже сами подтвердили это. И мои ингредиенты для зелий специально рассыпали.

— Что ещё?

— Вы сказали, пары будет достаточно, — отрезала девушка.

Я не мог её заставить. Точнее мог, но не в таком состоянии, она ещё не восстановилась. Справа за моим ухом зашуршало. Ускоренная реакция помогла схватить какого-то зверька за шею. Он запищал попытался вырваться, я сдавил сильнее.

— Нет! Лука, умоляю! Отпустите его! — девушка бросилась ко мне, схватила сжатую руку и попыталась отогнуть пальцы.

— Пожалуйста! Он не опасен! Это мой друг!

От этого неожиданного заявления я даже разжал руку. Существо выскользнуло и спряталось в кармане её платья. Лукерья отошла к окну, затравлено глядя на меня.

— Кто это?

— Это Шурик. Ну… я так его назвала. Пыльный хорь. — Казалось, она ещё сильнее побледнела.

— Они же книги грызут.

— Нет! То есть, бывает. От голода. Он не опасен, клянусь! Я могу доказать!

— Как?

— В библиотеке есть книга, где они указаны, как существа созданные для помощи людям.

Она побежала к стеллажам и вскоре принесла энциклопедию. Там и правда были указаны пыльные хори и очень качественно нарисованы. Лукерья попросила зверька показаться, чтобы я мог убедиться, что это действительно он. Существо свернулось кольцами у неё на ладони, прижало уши к голове, а лапки к животу.

— Видите, он умный, всё понимает, и совсем не опасен.

— Что ж, придётся вам поверить. Изображение и реальность совпадают. Он с вами разговаривает?

Она непонимающе посмотрела на меня.

— Ну как ваши летучие мыши.

— А, это. Нет, я с ним говорю, а он только показывает мне что-то, но молчит.

— Ясно. Но он вас понимает?

— Онр разумные, в книге написано, что они созданы в помощь людям и всё понимают. Просто люди забыли о них.

— Я понял. Хорошо, раз вы за него ручаетесь.

— Ручаюсь! Пожалуйста, Лука, только не говорите никому. Умоляю. Люди здесь считают вредителями, хотят убить. Но он мой единственный друг в академии.

На её глаза навернулись слёзы и я сдался. Не могу смотреть как женщина плачет, сразу теряюсь. А ещё у неё глаза очень красивые, такие яркие, когда полны слёз.

— Ладно, хорошо. Я не скажу. Но и вы будьте осторожны. Нам пора на заседание. Вы готовы?

Она кивнула.

— И да. Меня зовут Райнер. Просто Райнер.

— Но ведь профессор Олдред…

— Вы испытываете к нему чувства?

— Что? Нет! Он вечно злой и ненавидит меня.

— Тогда вам должно быть плевать на то, что он говорит.

Она замолчала и согласно кивнула. Затем отнесла хоря к противоположному стеллажу, что-то тихо ему сказала и вынула из кармана орешки. Зверёк запихал их себе в защёчные мешки и скрылся за книгами.

Лукерья ободряюще улыбнулась мне и первая вышла из читальной комнаты.

В зале совета нас уже ждали все шесть его членов, и два секретаря.

— Добрый день, госпожа Смирнова, — поздоровался от имени всех ректор Кассиан Арден.

— Здравствуйте, — тихо ответила Лукерья. Я просто отдал честь по уставу. Чёрт! Ну почему мне сейчас так хочется защищать эту девушку?

— Студентка Смирнова, вы провели в академии две учебные недели. И, к сожалению, ничего хорошего нам о вас узнать не удалось. Мне предоставили все отчёты с ваших занятий, они не утешительны. А вчера вы и вовсе создали опасную ситуацию, благо, что никто не пострадал.

Лукерья вдруг вскинулась, так посмотрела на ректора, что если бы взгляд мог убивать, старик бы уже лежал на полу.

— Я пострадала, ваше превосходительство.

— Насколько мне известно, вы уцелели.

— Так и есть. Благодаря Райнеру. Приди он минутой позже, меня бы сожрал зеркальный паук. И позже у болота, кикимора…Однако моя психика не была готова к подобному.

Она нервно сглотнула и замолчала.

— Господин Райнер, девушка говорит правду? — обратился ко мне ректор Арден.

— Да, ваше превосходительство. Я предоставил подробный отчёт о происшествии профессору Олдреду.

— Предоставил, — надменно подтвердил тот. — Я как раз собирался вам его зачитать.

— Не нужно, просто передайте, мы сами посмотрим.

— Итак, вам удалось создать пространственный портал. Как вы это сделали? — снова обратился к девушке ректор.

— Мы практиковались в создании световых шаров на занятии, и я его визуализировала, всё делала по инструкции, произнесла заклинание, но вместо шара появился портал.

— Какого он был размера?

— Небольшой, размером с мяч.

— Но увеличился. Почему?

— Это мне не известно, ваше превосходительство. Я ничего не делала, просто ждала.

— И вы туда прыгнули?

— Нет. Это тоже вышло случайно.

— Её толкнули, — не выдержал я.

— Кто?

— Это случайность, ваше превосходительство, — заговорила Лукерья, бросив в меня взгляд, полный ненависти. — Мне показалось, что толкнули.

— Кто из студентов стоял рядом с вами в этот момент?

— Я не помню.

— Вы пытаетесь кого-то выгородить?

— Нет. Просто не хочу возводить напраслину на случай, если это неправда.

— Пригласите сюда Иллирию, сейчас, — ректор отдал распоряжение одному из секретарей и тот быстро вышел из зала.

— Господин Райнер, Лукерья прежде упоминала о том, что её толкнули?

— Да, вчера, когда мы вернулись.

— А прежде случалось, чтобы с ней обращались неподобающе?

— Ваше превосходительство, это просто дети! — снова вмешалась девушка. — Подростки часто бывают жестоки и мне об этом известно.

— Что лишь подтверждает, что вы лично с этой жестокостью столкнулись в стенах академии, — возразила ей профессор артефактоведения Ирма Соль.

Лукерья молчала. Поэтому Ирма обратилась ко мне.

— Господин Райнер, известны ли вам случаи, о которых идёт речь?

— Только два, ваше превосходительство. Девочки выключили будильник и студентка Смирнова проспала. В другой раз они высыпали и перемешали её ингредиенты для зелий, пока её не было в комнате. Предположу, что были ещё случаи, но госпожа Смирнова мне не жаловалась.

— Конечно, не жаловалась, — улыбнулся Лоуренс Олдред. — Потому что она вчера это придумала, чтобы выгородить себя. Известная тактика.

— Я не жаловалась, потому что это дети и это между мной и ими, — возразила Лукерья.

— Неужели? А вот они на вас писали жалобы и не раз, — Лоуренс постучал стопкой бумаг по столу. — Прошу комиссию ознакомиться. Будила раньше времени, чтобы не дать выспаться. Испортила свои зелья и обвинила в этом девочек. Хамила, называла малолетками. Угрожала, что устроит неприятности. Мне продолжать? Кажется, мы с вами пригрели змею на груди, коллеги. Эта женщина старше, умнее и пользуется своими преимуществами, чтобы гнобить юных девочек.

Я видел, как округлились глаза Лукерьи, как она в ужасе уставилась на профессоров и открыла рот, но ничего не сказала. Признаться, слова Олдреда, при всей моей ненависти к нему, всё же заронили зерно сомнения и во мне.

— Осмелюсь предположить, что сейчас студентка Смирнова станет утверждать, что это наговор и повесит вину на девочек, — продолжил Олдред. Мне снова захотелось изувечить его наглую физиономию.

— Если бы я знала, что девочки поступят так подло, я бы сама писала на них доносы. Но вы правы. Что бы я не сказала сейчас, теперь вы мне не поверите.

— Разумно было бы промолчать, — усмехнулся Лоуренс.

— Тем не менее, когда на моем занятии Лукерья случайно убила лягушку, я не постеснялась залезть к ней в голову, — внезапно вступилась за девушку Веллария Росен. — И я не нашла подтверждений умышленного причинения вреда. Нам ещё надлежит выслушать мнение Иллирии Грас и я предлагаю допросить девочек, с которыми Лукерья проживает в одной комнате. В том числе по поводу их жалоб, о которых лично я слышу впервые.

— Что ж, это разумно, — согласился ректор Кассиан Арден. — Необходимо выяснить все обстоятельства и установить истину.

— Я бы предложила устроить им очную ставку под пыльцой искренности, — вступила в обсуждение Серафина Ланина, профессор магии леса и растений.

— Этот метод применяется только к преступникам! — сразу возмутился Лоуренс.

— Вы не заинтересованы в установлении истины? — обратилась к нему Серафина. Я с интересом наблюдал за их перепалкой, ведь знал, что в юности Лоуренс к ней подкатывал, даже помолвка была, но потом Серафина разорвала её по неизвестным причинам и с тех пор они враждовали.

— Этот метод болезненный и мы применяем его только к совершеннолетним, а сейчас речь идёт о детях.

— Вы правы. Но к Лукерье его можно применить, если девушка согласится, — Серафина повернулась к моей подопечной.

— Если вы настаиваете. Но я бы предпочла этого не делать. Не потому, что мне есть, что скрывать. А потому, что сейчас здесь решается моя судьба, а не девочек. Уважаемая комиссия! Я прошу вас отнестись с понимаем к моей последующей просьбе. Тридцать лет я жила как обычный человек и моя жизнь полностью меня устраивала. За время пребывания в стенах академии я узнала много нового для себя и поняла, что не создана для жизни в этом мире. Поэтому я прошу вас лишить меня магических способностей, стереть память обо всём, связанном с магией, и позволить мне вернуться домой.

От такой неожиданной просьбы даже я опешил, Лоуренс громко фыркнул, а ректор переглянулся с остальными. Ни один маг никогда прежде добровольно не отказывался от своих способностей, напротив, за них хватались до последнего.

— Боюсь, это невозможно, — заговорил Солен Трир, профессор некромантии. — Маг не может быть лишён своих магических способностей, если они врождённые. А в вашем случае так и есть, более того, ваш дар передавался из поколения в поколение последние шестьсот лет. Если поднять историю вашей семьи, там наберётся ещё примерно столько же поколений. В нашем арсенале не имеется способов лишить вас вашего дара. И отречься от него по своей воле вы тоже не можете.

Я видел как у Лукерьи опустились плечи, как она вся поникла от разочарования.

— Согласен с профессором Триром, — подтвердил ректор Арден. — И отпустить вас с нестабильной не подчиняющейся вам магией в мир людей мы тоже не можем. Это большой риск. Вам необходимо остаться в академии, постараться разобраться с вашими способностями, и научиться ими управлять. В случае успеха мы вернёмся к вашей просьбе. Если вы не передумаете.

Лукерья молчала, как мне показалось, целую вечность. Она теребила в руках какую-то ленточку, что выдавало её нервозность.

— Я хочу кое-что добавить, — снова заговорила Веллария Росен. — На своих занятиях я заметила, что у Лукерьи всё, что она делает получается наоборот. И она сама однажды упомянула, что такое происходит постоянно. Мне не встречались подобные магические сбои. Может вам такое попадалось, ректор Арден?

— Любопытно. Что ж, я бы предположил, что подобная поломка или сбой магии мог случиться из-за наказания её предка и ссылки в человеческий мир. Думаю, нам стоит подробнее изучить этот случай и разобраться с прецедентом.

— В таком случае, могу я получить ваше разрешение на изучение дела моей прабабушки? — вдруг спросила Лукерья.

— С какой целью?

— Я хочу больше узнать о своих предках и так же как и вы, разобраться с проблемой. Иногда мне снятся сны о прошлом моей семьи, но я не уверена, что из приснившегося правдиво, а что является выдумкой моего воображения.

— Я вообще не вижу смысла допускать её к архивам! — вскочил со своего места Лоуренс Олдред. — А если она намеренно испортит или подделает доказательства⁇!

— Так защитите их магией, — бросила ему Серафина.

— Верно, — согласился ректор. — Лукерья Смирнова является единственным потомком Агафьи Мирной и имеет право на ознакомление с материалами уголовного дела против неё. Но исключительно под надзором.

— Кстати, о надзоре. Раз уже мне придётся тут остаться, я хотела ещё попросить…

— Да вы просто воплощение наглости! — снова взорвался Олдред. — Как смеет потомок преступницы что-то тут требовать⁈

— Лоуренс! Что на вас нашло⁈ — осадил его ректор. — Продолжайте, Лукерья.

— Благодарю. Так вот, я добровольно клянусь, что никогда не буду иметь злого умысла против других людей. Я не имела его и прежде. Считаю, постоянный надзор за мной излишний. Это напрягает и меня и господина Райнера, которому приходится повсюду следовать за мной. Кроме того, студенты обращают внимание на это, задают вопросы, строят догадки. Думаю, это пугает их и может настраивать против меня, возможно поэтому мои соседки ведут себя так, как ведут. Могли бы вы снять этот надзор? Если нужно, я могу сама являться на проверки, когда скажете, отмечаться где-то.

Комиссия задумалась, перешёптываясь и обсуждая её просьбу. А я внезапно понял, что горжусь этой девушкой. Она не сказала ничего лишнего, хорошо справляется со своими эмоциями, особенно на контрасте с Лоуренсом Олдредом, для которого стала как красная тряпка для быка. Меня заинтриговала его реакция и я пообещал себе выяснить, почему он так к ней относится. Сейчас меня восхищала выдержка Лукерьи и её смелость. В чём-то Олдред прав. Люди и маги, представавшие перед этой комиссией, всегда тушевались и теряли всю свою храбрость. Но Лукерья боролась за себя до конца и очень достойно.

— Полагаю это возможным, — наконец заговорила Ирма Соль. — В стенах академии достаточно магов, способных помочь вам справится с последствиями ваших действий или остановить вас. За две недели вы проявили себя как ответственная студентка, не пропустили ни одного занятия, честно выполняли задания, пусть они редко имели положительный результат. Нам не известны случаи, чтобы вы провоцировали конфликты с другими студентами. И я соглашусь с вашим предположением, что постоянный надзор напрягает остальных, возможно провоцирует агрессию по отношению к вам. Мы можем это проверить, сняв Райнера с его поста. Однако остаются случаи, когда вы можете попасть в неприятности, как вчера. Благо Райнер успел вас спасти. Я сделаю два артефакта, связанные между собой. Вы обязуетесь носить их при себе постоянно, даже ночью. Артефакты будут реагировать на опасность, ваше чувство опасности и работать как маячки. Если вы снова куда-то пропадёте, Райнер сможет найти вас с помощью этого артефакта.

— Отлично. Благодарю вас. Уверена, это очень поможет, — Лукерья поклонилась им в пояс. — У меня есть последняя просьба. Если вы сочтёте это возможным.

Лукерья замерла. Я видел усмешку Олдреда, удивление Велларии, заинтересованность Ирмы. Наконец ректор дал ей добро.

— Я надеялась, что получится решить все проблемы быстро. Но теперь выходит, мне придётся остаться здесь на неопределённый срок. Я прошу разрешения вернуться домой хотя бы на денёк.

— С какой целью? — уточнила Серафина.

— Проверить дом, убедиться, что там всё в порядке. Навестить моих….эээ…питомцев. Конь сильно нервничает, если его долго не кормить сладким, бабушка скучает, я уверена. К тому же они не знают, почему я ушла и как долго меня не будет. Дом никогда не оставался без присмотра. И ещё я бы хотела кое-что взять из дома.

— Что именно? Разве вам не предоставили всё необходимое?

— Предоставили. Но не уходовую косметику, мне без неё сложно. Мне запрещено покидать академию, да и денег нет, так что не могу купить. И уж простите за откровенность, хотелось бы носить своё бельё.

— Как женщина женщину я вас отлично понимаю! — заговорила Ирма, видимо заметив, что Олдред снова готов наброситься на студентку с претензией. — Уверена, Веллария и Серафина ко мне присоединятся. Не вижу причин не удовлетворить вашу просьбу. Сегодня до вечера будут готовы артефакты.

— Можете отправляться завтра с рассветом, но вы должны вернуться до наступления ночи. Райнер идёт с вами в качестве сопровождения и защиты, — добавила от себя Веллария.

— Господин Райнер, — заговорил ректор. — С понедельника вы освобождаетесь от службы в качестве личного надзирателя за Лукерьей Смирновой. Ваше ходатайство о переводе в отдел магических существ удовлетворено. Но на вас останется обязанность носить при себе артефакт и присматривать за Лукерьей в случае опасности.

— Слушаюсь. И благодарю, ваши превосходительства!

— Вы свободны.

Мы поклонились и направились к выходу. За дверью уже стояла наставница по бытовой магии и четыре соседки по комнате. Две девушки злобно смотрели на Лукерью, ещё две опустили глаза в пол. Они вошли, а мы остались в коридоре вдвоём.

— Лукерья, — я коснулся её локтя, но она резко убрала руку.

— Я же просила не говорить о девочках⁈

— Это необходимо.

— Почему⁈ Они просто дети! Все дети ошибаются, порой ведут себя плохо, но я уверена, что смогу сама с этим справиться. А теперь они получат выговор за детские проделки!

— Сможешь, но не должна, — примирительно ответил я. — Пойми, этим девочкам уже по 15–16 лет и очень скоро они достигнут совершеннолетия. Если сейчас не дать им отпор, не показать границы допустимого, они вырастут во взрослых, которые уверены, что им можно всё и всё сойдёт с рук. Я выяснил, что блондинка и брюнетка родом из очень старинных семей, у них сильный магический дар и уже сейчас они способны на многое. Пока что это, как ты говоришь, детские проделки. Но что если лет через десять они кого-нибудь случайно убьют? Или не случайно?

— Я как-то не подумала об этом, — она вдруг растерялась.

— Так подумай. Этим девочкам не помешает выволочка от тех, кого они боятся и уважают, а так же понять, что для них тоже существуют ограничения. Магию запрещено использовать во вред, только в боевых целях. Они уже сейчас понемногу нарушают этот закон.

Она кивнула и попросила не провожать до комнаты. Я не стал спорить. В конце концов уже с понедельника освобожусь от неё почти полностью. Разве не этого я хотел?

Вечером помощник Ирмы Соль принёс мне амулет, сделанный в виде овальной подвески из кожи со вставкой из необычного камня, голубого с белыми и серыми прожилками. К амулету прилагался плетёный кожаный шнурок.

— Госпожа пояснила, что амулет необходимо носить под одеждой, чтобы камень касался кожи, иначе не сработает. Для госпожи Смирновой она передала точно такой же на тех же условиях.

— Я понял. Передайте мою искреннюю благодарность госпоже Соль.

— Разумеется.

Парень выжидал, словно проверял, что я буду делать дальше. Я надел на себя амулет и спрятал под одежду, только тогда он ушёл. Оставались ещё кое-какие дела в первую очередь мне нужно было убедиться, что мой перевод действительно одобрен и эта информация уже попала в нужные руки. Терпеть не могу проволочки.

Незадолго до полуночи, когда я направлялся в свою комнату, на груди началась пульсация. Я расстегнул пуговицы рубашки: амулет светился слабым голубым светом и действительно пульсировал. Зажав его в ладони, я мысленно произнёс «покажи, где она». И сразу перед глазами появилось изображение окна неподалёку от комнаты в студенческом общежитии. Я направился туда, пытаясь угадать, что же произошло. Но чем дольше шёл по длинным коридорам, тем сильнее волновался, в итоге почти бежал.

Лукерья сидела на том самом подоконнике, которые показал мне амулет, обняв руками колени и уронив на них голову. Судя по тихим всхлипам и вздрагиваниям, она плакала.

— Что случилось? Почему ты здесь?

Девушка испуганно посмотрела на меня, но сразу успокоилась, вытерла лицо ладонями и спросила:

— А ты что здесь делаешь?

Я молча показал ей пульсирующий амулет, она достала свой, он тоже пульсировал.

— Странно, я же не в опасности.

— Но амулет решил иначе. Почему ты не в комнате? Все уже спят, поздно.

Она замялась, словно не могла решить, говорить или нет, в итоге решилась:

— Моя постель мокрая. Насквозь. Я не могу там спать.

Не описать, какая злость поднялась во мне от этой новости. Неужели девчонкам мало было выговора? Или они решили отомстить? Я протянул к ней руку:

— Пойдём.

— Куда? — удивилась Лукерья.

— В моей комнате есть кровать. Поспишь там.

— Очень странное предложение.

Я видел как она напряглась, но не сразу понял, почему. А когда дошло, кажется, даже покраснел.

— Я тебя не трону, глупая. Просто не могу оставить здесь одну.

— Может к Тамиле?

— Ты готова будить её? Тамила рано ложится. Тебе не о чем волноваться. Я просто предоставлю тебе спальное место.

— А ты? Разве тебе сон не нужен?

— Во-первых, у меня есть кое-какая работа. А во-вторых, смогу поспать завтра в твоём доме. Ты ведь явно захочешь провести там весь день?

— Разумно. Хорошо.

Не приняв моей руки, девушка спрыгнула с подоконника. На ней была только пижама, впрочем довольно скромная. Мы шли молча. Когда я открыл дверь в своё служебное жильё, она осторожно осмотрелась и только потом вошла.

— Ждёшь, что здесь будут монстры?

— Нет, просто удивляюсь аскетизму твоей кельи. Тут даже окна нет. И всё так… по военному.

— Я ведь военный. А что до окна, я здесь только сплю и переодеваюсь. Окно не требуется.

— А как же свежий воздух?

Я молча указал на небольшую вытяжку в углу.

— Ложись и спи, — стянув с себя ремень, я положил его на тумбочку рядом с кроватью, она проследила взглядом. Снял камзол и обувь, оставшись только в брюках и рубашке. Затем сел за рабочий столик, достал из потайного ящичка ключ и открыл створки своей мини-мастерской.

— Ничего себе! — ахнула Лукерья при виде кучи инструментов и деталей, различных колёсиков, трибов, вилок и стрелок. Она уже устроилась в моей постели, укуталась по самую шею одеялом и просто смотрела на меня.

— Что это? Твоя вторая работа?

— Скорее хобби. Мне нравится ремонтировать часы.

— Необычно.

— Почему? Ты вот любишь готовить. Обычно женщины воспринимают это как скучную рутину. Но тебе явно нравится.

— Просто я не слышала, чтобы кто-то увлекался ремонтом часов в качестве хобби. У нас даже часовщика днём с огнём не сыщешь. И какие часы ты можешь отремонтировать?

— Да любые, в принципе. Некоторые знакомые знают, вот попросили починить. Как раз ночью и поковыряюсь.

— У меня дома есть большие напольные часы с боем и кукушкой, но они совсем не работают. Посмотришь завтра, раз уж такая оказия?

— Хорошо. Спи.

Она послушно закрыла глаза и, кажется, скоро действительно уснула. Я не сразу понял, что продолжаю смотреть на неё. Встряхнулся, отругал себя. В конце концов, она просто часть моей работы, чужая девушка, за которой нужно присматривать. Вот и не пялься на неё, идиот. Как обещал, весь остаток ночи я занимался мелким ремонтом часов.