Глава 22 · Муки выбора

Лукерья .

Странно, но несмотря на бессонную ночь я совсем не чувствовала себя уставшей, даже глаза не слипались. Умывшись и сменив платье, я заплела косы, улыбнулась своему отражению в зеркале и выпорхнула из комнаты. Чтобы незаметно отнести книгу, взяла небольшую тканевую сумку. Фолиант благополучно вернулся на своё место в библиотеке, а я поклялась мадам Клавэр, более её не потревожить, сделала пару комплиментов и убежала в читальную комнату.

Шурик явился по первому моему зову. Я объяснила хорю, что планирую познакомить его с профессором зоологии Ланиной и у него будет важная миссия — помочь ей возродить его вид. Шурик согласно курлыкнул, а когда я пригласила его в сумку, в которой несла книгу, без сомнения заполз туда. Он так мне доверял, что было страшно от осознания ответственности.

Кабинет Серафины выходил окнами на учебные стеклянные оранжереи с разнообразными растениями. Внутри было много цветов в горшках, птицы сидели на жёрдочках, вмонтированных прямо в стены, на полу тоже кто-то обитал, судя по шороху.

— Не обращайте внимания на моих фамильяров, они очень воспитанные и вас не тронут. Так с каким вы вопросом? — женщина приветливо улыбнулась мне, ловко уронив стопку листов с ответами студентов на стол так, что ни один не упал на пол. Затем она подхватила красную пузатую лейку и принялась поливать растения на подоконнике. Каждое движение было выверено и чётко, изящные руки быстро порхали над горшками.

— Дело в том, что я тут повстречала одно редкое существо. Ректор попросил показать его вам.

Она заинтересованно посмотрела на меня своими необычными золотистыми глазами, поставила лейку и присела в своё кресло. Я положила на её стол сумку, Шурик осторожно высунул голову, огляделся и только потом показался во всей красе.

Серафина ахнула. Они долго разглядывали друг друга, потом она его погладила, что-то тихо произнесла, Шурик курлыкнул в ответ. Профессор посмотрела на меня.

— Я была уверена, что пыльные хори вымерли. Видите ли, я ещё довольно молода, мне нет и трёхсот лет. На моём веку их никто не видел. Где вы нашли его?

Пришлось рассказать ей всю историю нашего знакомства с самого начала, а так же как Шурик помогал мне с книгами, с их поиском и переводом. Я на все лады нахваливала его разумность и полезность, переживая, вдруг Серафина не посчитает моего друга таким уж важным.

— О, поверьте, дорогая, я знаю как полезны они были в своё время. Это настоящее чудо, что он выжил. Но они не живут вечно, кажется не больше двухсот лет. Этому, я предполагаю, около сотни. Значит, у него были родители и, возможно братья и сёстры. Но чтобы популяция выжила, нужно много особей. Оставьте его мне, мы пообщаемся и я постараюсь выяснить о нём побольше.

— Я его прикормила, он привык есть с рук, так что…

— Конечно, пыльных хорей всегда было принято кормить. Вы молодец, что не испугались контакта с ним.

— Ну что вы, он такой очаровательный.

— Лукерья, а вы всегда ладите с животными?

— Пожалуй. Недавно ещё встретилась с Луношёрсткой.

Она снова удивлённо посмотрела на меня, задумалась.

— Зеркальный паук, пыльный хорь, Луношёртска, а дома вас ждут говорящие летучие мыши. Вы прямо магнит для редких существ. Вас когда-нибудь кусали?

— Нет, ни разу. Я подкармливаю бездомных кошек и собак, глажу их, и всегда обходилось.

— У вас удивительный контакт с животными. Пожалуй такой же должен быть с растениями. Сходите позже в оранжереи, там наставницей Заряна Травница, пусть она вас протестирует. И если я права, возьму вас под своё крылышко, будем развивать вашу магию. Вы же понимаете, что разбираться во всём сразу невозможно и со временем предстоит сделать выбор?

— Я пока не думала об этом.

— Пора подумать. У вас другой путь, нежели у прочих студентов, вам придётся постигать магические науки быстрее и в урезанном виде. Нет смысла распыляться, только время зря потратите.

— Тут вы правы, — согласилась я.

— Вот и чудесно. Сходите к Заряне, потом она мне о вас доложит и я вас приглашу. А пока, Шурик, нам с тобой предстоит много работы.

Профессор Ланина коснулась изящным пальчиком носика хоря, он смешно чихнул и оглянулся на меня.

— Ну, я пойду тогда. Кстати, мадам Клавэр знает о нём, но считает его вредителем.

— О, с этим я разберусь, поверьте. У Розарии зоофобия, но она скрывает это. Не волнуйтесь, Шурика в обиду не дам.

— Хорошо. Благодарю вас. До свидания.

— До свидания, Лукерья.

Дверь за мной закрылась и последнее, что я слышала, как красавица Серафина ворковала с моим лучшим в этом мире другом.

Итак, два дела сделаны. Теперь бы поесть, а после и в оранжерею забежать.

После полудня и обильного обеда я почувствовала усталость. Всё-таки бессонная ночь дала о себе знать. Хотелось спать, но предвкушение встречи с Лукой взбодрило меня. Оправив платье, я умылась холодной водой в туалете и отправилась в зверинец. Дверь, ведущая в правый коридор к темнице, заставила вздрогнуть, хотя я и понимала, что этот опыт уже не повторится. Стражники оказались предупреждены и меня сразу провели в кабинет начальника. Обстановка внутри оказалась весьма спартанской: стол, стул, шкаф с книгами и папками, типичный для этого мира компьютер, а в углу кофейный столик с закрытыми ящиками, графином воды на поверхности, чайником и чашками. Внизу за дверцами возможно скрывалось что-нибудь съедобное.

Райнер заполнял журнал, но при моём появлении отложил его и поднялся.

— Добрый день, Лукерья.

— Добрый день. Ты просил зайти сегодня.

— Да. Спасибо, что прислушалась.

Он почему-то долго молчал, внимательно смотрел на меня и под этим взглядом я разволновалась не на шутку. Пожалуй, глупо отрицать, что этот мужчина мне нравится. Меня к нему влечёт и, кто знает, может его ко мне тоже. Но он то ли стесняется, то ли не уверен в себе. В любом случае, я не стану делать шаг первой.

— Кхм. Я хотел тебе кое-что показать, — он наконец ожил, потянулся к шкафу и достал с полки кристалл памяти. — Взял его без разрешения. Это оставили родители Агафьи, последняя запись твоего рода в этом мире. Я подумал, ты захочешь посмотреть её.

— Ох, неожиданно. Им ведь даже не дали попрощаться.

— Но сделать запись для потомков не запретили. Вот они и решились незадолго до своей смерти.

— Спасибо. Конечно, я посмотрю.

— Простите, начальник Райнер! — заглянул в кабинет один из смотрителей зверинца. — Там это, нужно ваше участие.

— Случилось что? — озабочено спросил Лука.

— Увидите. Только быстрее, прошу.

— Хорошо, иду. Лукерья, оставайся здесь. Посмотри пока запись, никто не помешает. Я скоро вернусь.

— Хорошо.

Он быстро вышел и тяжелая металлическая дверь с тихим щелчком закрылась. Я глубоко вздохнула, прежде чем активировать кристалл.

Райнер .

Стоило мне выйти за дверь, как мой взгляд зацепился за разбросанные повсюду камни и их осколки. Дальше, в световом колодце стоял гигантский жук-таран. Проснулся после трёхвекового сна и находился он в боевом настрое. Я понял это по светящимся символам на его теле. Камни оказались кусками стен, которые этот монстр шести метров в холке и четыре в ширину успел раздробить. Под его правой лапой лежал подросток, чуть поодаль у стены ещё два мальчика прижаты к стене мощными телами стражников. Смотрители зверинца пытались накинуть на челюсти монстра магические лассо, но зверь рвал их одним движением мощной головы.

Моя рука автоматически потянулась к висевшему на боку кинжалу. Обстановку я оценил за секунду и первым делом бросился под лапы, одетые в хитиновую броню прочнее любых доспехов. Остановившись рядом с лежавшим на полу мальчишкой, я только теперь понял, почему он не отползал, а лишь жалобно скулил. Один из мощных когтей жука проткнул его ногу, мальчик оказался пригвождён к полу. Я рубанул кинжалом по когтю, тот раскололся, одна часть осталась в ноге мальчишки. Жук взвыл и страшно застрекотал челюстями, жёсткий панцирь приподнялся, перепончатые крылья угрожающе расправились.

Рывком оттащив ребёнка к стене, я выставил кинжал вперёд и стал махать им перед мордой гигантского насекомого, привлекая его внимание. Потом начал отступать назад, в узкий коридор, подальше от людей, надеясь, что его просто зажмёт со всех сторон и он застрянет.

Таран продолжал стрекотать и махал клешнями, чтобы достать меня, но мне пока удавалось отпрыгивать. Да когда уже сузится этот чёртов проход⁈ В коридоре напротив появился Лоуренс Олдред. Как боевой маг, он в том числе работал с такими существами. Я увидел, что он начал плести какое-то заклинание, возможно сеть или путы на ноги. В соседнем более широком проходе, где располагался мой кабинет, раздалось испуганное «ох». Оглядываться было ошибкой. Жук снёс меня, чудом не затоптав. Я больно приложился затылком и спиной о каменный пол, дыхание прервалось ненадолго, в глазах потемнело. Через силу повернул голову, чтобы увидеть, что тварь несётся к Лукерье, в немом ужасе застывшей на одном месте.

— Нет! — только и смог выдавить, поднялся и помчался следом. Страх за её жизнь пересилил боль. Монстр вдруг замер на одном месте. Когда я добежал до девушки, живо представляя её окровавленное пронзённое рогом тело, многотонная махина просто стояла и смотрела перед собой. Девушка была жива и кажется цела, успела даже присесть и закрыть голову руками. Моё дыхание сбилось, поэтому сейчас я жадно глотал воздух, пытаясь понять, что происходит.

Длинный острый рог остановился в паре сантиметров от макушки девушки. Лукерья, видимо ощутив тишину, осторожно опустила руки, заворожённо глядя на жука, а потом поднялась на ноги и положила ладонь на рог. Монстр мелко вздрогнул, символы на нём погасли, перепончатые крылья сложились под хитиновые панцири, весь его боевой настрой мгновенно испарился. Жук перешёл в спящее состояние.

— Ты цела⁈ — я ухватил её за плечо и развернул к себе.

— Да. Кажется.

— Как ты это сделала?

— Сделала что? Едва не погибла? П…прости, что не послушалась и вышла узнать, что за шум.

— Главное, ты в порядке.

Мне безумно хотелось прижать её к себе, но тут за спиной раздался раздражённый голос Олдреда:

— Райнер, объясните, что у вас тут происходит⁈

— Как только это выясню, — огрызнулся я.

— Вы в порядке, госпожа Смирнова? — обратился к девушке Лоуренс.

— Вроде да.

— Вы что-нибудь делали при встрече с жуком? Произносили заклинание?

— Н…нет, ничего. Он просто остановился.

— Райнер, я жду отчёта, — бросил он мне.

Пришлось оставить Лукерью на попечение этого гордеца. Я коротко кивнул и отошёл, чтобы разобраться. Кто-то успел вызвать целителей и они уже колдовали над ногой мальчишки. Двое других дрожали от страха и не могли даже двух слов связать. Выяснив обстоятельства, раздав указания, я вернулся к двери своего кабинета. За это время Лоуренс завёл девушку внутрь и обеспечил ей стакан воды. Лукерья всё ещё выглядела испуганной. При виде их двоих наедине, во мне проснулась ревность, хотя ничего предосудительного не было. С каких это пор я начал её ревновать? Да ещё к Олдреду.

— Старшие мальчишки соврали младшим про ритуал посвящения, — начал я свой доклад. — Велели проникнуть в зверинец и стащить любой артефакт, доказать свою храбрость перед переводом на факультет боевой магии. Якобы без этого их не примут.

— Не светит им боевая магия, — рявкнул Лоуренс. — Список фамилий мне на стол и тех умников старших, всех исключу. Но вы, Райнер! Как вы допустили подобное⁈

— Разберусь, — процедил я, поймал его взгляд и указал на девушку, которую ещё трясло от пережитого, она ведь едва не погибла. Скандалы ей сейчас меньше всего нужны.

Опасность таранов была в том, что они совершенно не убиваемы: их нельзя проткнуть, поджечь или взорвать, ничего не берёт. Жуки-тараны создавались исключительно для ведения военных действий. Их мозг связывался с мозгом мага, и тот управлял насекомым силой мысли, в это время на них не действует никакая магия. Перед смертью маг должен разорвать ментальную связь, тогда жук остаётся недвижим и безопасен.

Что касается моего экземпляра, его маг был уже триста лет как мёртв. Говорят, он знал, что умирает, но вместо разрыва, в ярости велел жуку крошить всё подряд и никогда не останавливаться, передал ему всю свою злость и ненависть. Монстра ещё несколько дней не могли остановить. Наконец сумели усыпить его на долгие годы и в этом состоянии он содержался в зверинце.

— Мы ещё поговорим, — заключил профессор. — Я разберусь с жуком. Госпожа Смирнова, покажитесь целителям.

— Х…хорошо.

Когда дверь за Олдредом закрылась, Лукерья вскочила с места и бросилась мне на шею. Она вся дрожала, и, кажется, плакала, судя по тому, что рубашка на моём плече промокла.

— Я так испугалась. Я видела, как он шёл на тебя. А потом побежал на меня. Я бы не успела…

— Всё уже закончилось, — я обнял и прижал её к себе, успокаивающе гладил по голове. — Ты правильно сделала, что присела и закрыла голову.

— Но почему он вдруг остановился?

— Мы обязательно это выясним.

— Хорошо, — она уже немного успокоилась, отстранилась, поймала мой взгляд, затем закусила губу и убрала руки с моих плеч. А я с её талии убирать не спешил.

— Я посмотрела кристалл.

— Что там?

— Родители Агафьи просто выразили надежду, что род не прервётся каким-то чудом, и найдется потомок, который увидит послание. Что ж, их мечта сбылась.

— И всё?

— Ну, они ещё сожалели, что заставляли Агафью учиться здесь против её воли, настаивали на высшем образовании, тогда как она хотела только стать поваром, любила готовить. Наверное, это у меня от неё.

— Наверное, — согласился я. Пришло время отпускать и я всё-таки убрал руки от её тела. В дверь постучали, чтобы сообщить, что Олдред проверил жука и переместил его в другую клетку.

— Мне нужно работать. Сходи к целителям, я позже приду к тебе.

— Хорошо.

Она бросила на меня смущённый взгляд и тихо вышла.

Позже выяснилось, что мальчишки, уже зная о невозможности попасть в зверинец наземным путём, пробрались через вентиляционную световую башню и спустились по ней внутрь, наколдовав в стене простые металлические скобы. Все трое более-менее пришли в себя и я подробно расспросил их обо всех деталях. Они выдали и тех, кто подговорил их на эту авантюру и даже тех, кто уже пытался или собирался в будущем повторить их опыт. Пришлось прочитать им лекцию, почему не стоит испытывать судьбу и что будет за такую попытку.

Раздав указания о ремонте и уборке в зверинце, я лично проверил остальные запирающие артефакты, удвоил охрану. Затем сам взобрался по скобам, снимая их за собой, и через узкое отверстие вверху башни выбрался наружу. Вид отсюда открывался невероятный, хорошо просматривались окрестности, горы в снегу, солнца не было видно из-за низкой облачности. Но уверен, что закаты и рассветы здесь красивые. Спустившись по внешней части башни, я обнаружил лазейку с крыши и поставил там магическую решетку с артефактом слежения. Если ещё кто-то сунется — я узнаю в ту же секунду.

Голова болела после падения, спина ныла, так что я зашёл в лазарет. Парой часов спустя меня вызвали с докладом на совет магов. Лукерья тоже была там. Пришлось подробно рассказать о случившемся.

— Вы смогли выяснить, почему жук остановился? — поинтересовалась Ланина. — Профессор Олдред сообщил, что его ментальная связь уничтожена. У вас есть версии?

Я задумался, а потом вспомнил.

— Кажется, Слепая Айна говорила, что магия Лукерьи работает как щит на чужую злую волю, может разрушать заклинание, если оно совершено со злым умыслом.

— Мы можем считать злым умыслом последнюю волю того мага? — обратилась к остальным Веллария Россен.

— Полагаю, что да, — ответил ей Лоуренс. — Там было множество свидетелей, их показания сходятся. Но, коллеги, этот прецедент вызывает вполне практический интерес. Если мы снимем проклятье с Лукерьи, она, возможно, потеряет данную способность. Однако её можно использовать для некоторых дел.

— Не надо меня использовать. Я не вещь, — подала голос девушка.

— Я не имел ввиду вас, только вашу способность отражать и разрушать злые проклятья и заклинания. В период военных действий это будет бесценный…

— Нет! Я не хочу ни в чём таком участвовать! У вас здесь уже лет пятьдесят нет войн. Вот и не зачем их развязывать.

— Не спешите отказываться, — парировал Олдред, буравя её взглядом. — Ваша особенность имеет уникальный потенциал и в мирное время…

Но Лукерья строго посмотрела на него и жестко отрезала:

— Нет. Я отказываюсь!

— Я прошу совет подумать об этом, — не сдавался боевой маг. — Мы можем потерять…

— Она сказала «нет». Что вам непонятно в этом простом слове из трех букв⁈ — не выдержал я, сверля оппонента взглядом.

— Не лезьте не в своё дело, Райнер, — огрызнулся Олдред.

— Прекратите оба! — загремел ректор Арден, стукнув кулаком по столу. — Сцепились, как бойцовские псы. Вас вообще нельзя пускать в одно помещение вдвоём. Но Райнер прав, Лоуренс. Девушка однозначно высказала свою волю и мы не станем её принуждать.

— Благодарю, — сказала ему Лукерья.

— Теперь, когда мы всё прояснили, перейдём к более важному вопросу. Дело Лукерьи подробно рассмотрено, а дело её пращурки — пересмотрено заново. Мы снимаем все обвинения с госпожи Смирновой за неимением доказательств. За нарушение устава академии и проникновение в запрещённые места Лукерье Смирновой делается выговор с предупреждением. Дабы решить вопрос с её магией, проклятье надлежит снять.

За период действия проклятья изгнанию и инверсии магии подверглись двенадцать поколений людей, не считая саму Агафью, её род предан забвению. Обычно в таких случаях используются зеркальные меры к виновному, дабы восстановить баланс. Однако мы не можем их применить для Лоуренса Олдреда, поскольку его срок жизни намного длиннее, а его род пока что продолжен только одним двухлетним сыном. Невозможно просчитать будущее рода и количество потомков, которых может вообще не быть. Собственно, сам род профессора Олдреда невозможно предать забвению.

— Верно. Он из рода высших магов-основателей и необходимо учесть его способности и направление работы, — тут же подхватил лучший друг, некромант Солен Трир.

— Его магию нельзя искажать проклятьем, так как она боевая, — согласился с ним ректор. — И он работает с опасными существами и боевыми животными. При таком раскладе ссылка куда-либо видится мне невозможной и даже опасной. Полагаю, что он всегда должен быть под нашим контролем.

Я смотрел на Олдреда и видел, как он высоко задирает подбородок с каждой сказанной о нём фразой. Не думают же они, что ему всё должно сойти с рук?

— Хотя сам Лоуренс Олдред не совершал преступлений, некоторое его поведение требует осуждения. Поскольку мы не можем спросить с его предков, наказание должен понести сам профессор. Оно будет справедливым, соразмерным и поучительным не только для его потомков, но для каждого. Проклятья требуют точности, жёсткого соблюдения всех условий. Однако оспариваемое наложено с нарушением, проигнорировано отсутствие прямого злого умысла, что и привело к инверсии магии. Вина Агафьи Мирной не была доказана, кроме самого факта снятия ключа. Но это действие девушка совершила, будучи введённой в заблуждение. Учитывая сказанное, полагаю правильным освободить профессора Олдреда и его потомков от наследуемой должности обвинителя в совете.

— Уважаемые коллеги! — сразу же возмутился тот. — Я признаю, что мои отец и дед поступали несправедливо. Они нарушили закон, позволили эмоциям возобладать и оказались несправедливы. Однако о более ранних моих предках такого не известно. А мой сын — невинная душа, только учится ходить, ему ли нести наказание за деда? Разве вырезают целое стадо из-за двух паршивых овец? Я добровольно сложу с себя полномочия обвинителя и покину этот совет навсегда. Однако прошу оставить возможность моим потомкам вернуться, если они докажут свою лояльность, знание законов и честность.

Маги стали перешептываться, я молчал. Его слова были справедливы, не подкопаешься. Но как по мне, этого не достаточно. Лукерья слушала молча, замерев, как статуя, бледная и серьёзная.

— Что ж, звучит разумно и логично, — выдал общее решение ректор. — Однако это лишь часть вашей расплаты. Баланс должен быть восстановлен.

— Я приму наказание, соразмерное и справедливое, и с честью буду нести его всю жизнь. Однако моё условие — шанс моим потомкам вернуть все регалии и права без оглядки на прошлое. Я искуплю вину своего рода сам, сколько бы веков мне ни было отмерено.

— Лоуренс Олдред, мы принимаем ваше добровольное сложение полномочий обвинителя и исключаем вас из этого совета пожизненно. Кроме того, вы лишаетесь права пользоваться любой магией, кроме боевой и только в рамках преподавания, а так же на случай войны. Вы так же можете применять магию с целью защиты и помощи другим людям в исключительных случаях. Для контроля на вашу грудь будет нанесена метка-руна. При любом несанкционированном использовании магии она будет жечь и вызывать болезненное распирание, а так же передаст информацию о ваших действиях. В случае злостного умысла руна остановит ваше сердце.

— Принимаю, — слишком пафосно на мой взгляд произнёс боевой маг.

— Такая серьёзная ошибка требует большего, коллеги, — заметила Ирма Соль. — Мне кажется правильным придать этот случай огласке в назидание другим. Как верно ранее заметила Лукерья, мы не можем знать, сколько ещё людей и магов пострадало от произвола наших прежде уважаемых коллег лишь потому, что все молчали. Будет справедливо, если профессор Олдред сам будет рассказывать студентам на своём курсе об этой ситуации в качестве живого примера того, как нельзя поступать.

Дрогнувший мускул на лице моего противника и его сжатые челюсти вызвали у меня улыбку. Для такого гордеца с завышенным чувством собственной важности крах его безупречной репутации — куда более серьёзный удар, чем лишение должности и потеря права пользоваться магией. Теперь каждый слуга будет знать, что правильный до совершенства Лоуренс Олдред подвергнут публичной порке. Я даже испытал мстительное удовольствие.

— Принимаю, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Тогда не будем откладывать. Лукерья и Лоуренс подойдите к трибуне, — скомандовала Ирма Соль, удивительно прытко для своих лет вскочив с места. Когда все трое подошли к нужному месту, Ирма создала прозрачный магический купол, чтобы защитить остальных от воздействия магии и исключить любое вмешательство. Затем достала из воздуха небольшой резной кинжал и тот самый ключ, что принадлежал Лукерье. Ключ она положила на трибуну, повернулась к боевому магу.

— Лоуренс Олдред, потомок наложившего незаконное проклятие на невиновную и её род, согласен ли ты снять его с Лукерьи Смирновой?

— Согласен, — подтвердил мужчина и протянул ей раскрытую ладонь. Ирма резанула его по безымянному пальцу, алая кровь капнула на ключ. Тоже самое она сделала с Лукерьей и её кровь попала ровно на первую каплю.

— Чрез ложную вину, чрез слепые узы,

чрез невинную кровь, чрез слёзы веков —

разрывается цепь, снимается бремя.

Ключ вспыхнул голубым светом, замелькали образы, вспышка заполнила весь купол и погасла. Я видел, как Лукерья вздрогнула и облегчённо выдохнула.

— Лоуренс, оголите кожу на груди.

Мужчина вздрогнул, но распахнул мантию, а затем расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Руна клятвы, вины и стыда —

Печать на грудь, на совесть — узда.

Нарушишь — жжёт, послушен — спит,

Лишь смерть от руны исцелит.

Всё время, что она медленно произносила заклинание, на коже Олдреда вырисовывался красным сложный рисунок. Он морщился от боли, но не издал ни звука.

— Её нельзя свести, уничтожить или изменить, профессор Олдред. Это ваша ноша на всю жизнь.

Лоуренс методично застегнул пуговицы, кивнул, молча поклонился совету и вышел из зала, даже прощальный взгляд не бросил. А ведь он сюда больше никогда не вернётся. Но его поведение вызвало у меня невольное уважение. Он не стал скандалить, спорить, не ляпнул лишнего, не отрицал вину. Достойно для мага и мужчины.

— Лукерья, вы свободны, — Ирма повернулась к девушке. Вам предстоит выбрать направление и продолжать осваивать магию. Побольше практикуйтесь, чтобы стабилизировать свой источник. В остальном мы вас не ограничиваем.

— Благодарю.

— Что ж, коллеги, заседание объявляю закрытым. Дело мы прекращаем. Все могут отдохнуть.

Лукерья выглядела растерянной, поэтому я тронул её за локоть и кивнул в сторону выхода. Девушка безропотно последовала за мной.

— Что планируешь делать?

— Не знаю. Я ещё прихожу в себя.

— Как это ощущалось?

— Как будто с меня сняли тяжёлый жилет.

— Значит, всё получилось и твоя магия теперь будет работать правильно?

— Если честно, я боюсь пробовать, — ответила девушка, обняв себя руками.

— Давай прогуляемся? Попробуешь в пустом месте.

— А если что-то пойдёт не так?

— Я буду рядом.

Она странно посмотрела на меня, но кивнула. По пути мы заглянули в её комнату, чтобы взять тёплый плащ, и в зверинец за моей курткой. Заодно я проверил, что все мои указания исполняются и больше ничего не случилось.

Уже смеркалось, опустился лёгкий туман. Мы молча шли через академический сад мимо оранжерей в сторону гор. Там есть открытая поляна без растений и строений, никто не помешает.

— Здесь значительно холоднее, — поёжилась Лукерья, когда мы добрались.

— Горы рядом и ещё зима. Но уже скоро потеплеет.

— Не стоит мне экспериментировать без надзора, — сокрушалась девушка.

— Напротив, тебе же сказали побольше практиковаться. Создай воронку ветра.

— Ага, чтобы как в тот раз, вызвать бурю?

— Попробуй. Здесь нет ничего и никого, кому ты можешь навредить.

Она вздохнула, собрала пальцы щепотью, произнесла нужные слова. Над пальцами возник маленький торнадо. Лукерья немного его увеличила, а потом раскрыла пальцы, чтобы торнадо опустился ей на ладонь, но он не подчинился, стал беспорядочно летать по кругу, увеличивая амплитуду. Пришлось использовать артефакт гашения заклинания.

— Нет, хватит с меня, — решила девушка. — День и так выдался насыщенным.

— Думаю, ты просто устала. Голодна? Сходим в ресторан у колодца?

— Сходим. Знаешь, мне уже говорили раньше, что я не умею распределять усилия, не чувствую это.

— Я подумаю, что можно с этим сделать.

Мы вернулись в городок у подножия академии, дошли до колодца, зашли в ресторанчик, заняли столик у окна. На этот раз она попросила меня выбрать что-то на моё усмотрение. Девушка выглядела грустной, поэтому чтобы поднять ей настроение, я заказал для неё «песнь единорога», а на десерт «облако с сюрпризом». И вместо бокала, взял на двоих бутылку вина. Для себя выбрал сытный «шахтёрский городок»: рагу из трёх видов мяса, томлёное в подземной вулканической печи с корнеплодами и грибами. Первым делом нам принесли бутылку вина и два бокала. Я сам открыл его и разлил обоим. Лукерья задумчиво покачивала бокал между пальцами, иногда пригубляя, и молчала.

— Я думал, ты обрадуешься, что всё закончилось.

— Закончилось ли? — уточнила она, глядя в окно на фонтан.

— Что тебя тревожит?

— Знаешь, когда профессор Олдред стал настаивать, чтобы использовать мою магию для своих целей, я по-настоящему испугалась. Ненавижу принуждение в любом виде. А это было бы именно оно.

— Но ведь ему не согласовали.

— Да, но… как бы объяснить?

— Просто скажи как есть. Я человек простой.

— Я не знаю, что мне делать дальше. Олдред видит во мне потенциал для боевой магии и разрушения проклятий, Ланина предложила углубиться в зоомагию, потому что ко мне тянутся редкие животные. Ректор Арден советовал уделять больше времени эфиродинамике, а наставница по бытовой магии зовёт к себе, чтобы в будущем я заняла её место. Всё это давление мне чуждо, я не хочу соглашаться на что-то лишь потому, что это будет полезно или выгодно.

— Разве плохо, что для тебя открывается столько возможностей?

Она посмотрела мне в глаза.

— Я не хочу. Ничего из этого. Я очень устала, соскучилась по дому, по своей размеренной удобной жизни в мире, где всё понятно и относительно предсказуемо. С тех пор как ты впервые появился, все перевернулось с ног на голову.

— Многие хотят изменить свою жизнь и обрести новые возможности.

— При условии, что они готовы к переменам. Понимаешь, там у меня была любимая работа, дом, в котором мне было хорошо, близкие существа. А здесь я чужая и этот мир чужой для меня.

— Ты можешь освоиться, научиться всему, путешествовать. У нас много красивых мест.

— Освоиться здесь — это начать с нуля. Опять учиться, хотя я ненавижу учиться. Сперва школа, потом университет, курсы. Потом надо искать себе место, доказывать, что я его достойна, бороться, возможно идти по головам, рисковать. Сталкиваться с такими как Олдред. Отстаивать своё мнение. Я не люблю рисковать, предпочитаю, чтобы всё было предсказуемо. Да и нет во мне ни юношеского задора, ни интереса к приключениям. Вот такой я скучный человек.

— Ты вовсе не скучная. И приключений у нас было немало.

— Да. Но после каждого я ощущала себя поломанной куклой. Зачем мне это? Для чего? Я за все свои тридцать лет столько страха не испытывала, сколько за эти несколько месяцев. Монстры, проклятья, магия…

— Ты хочешь вернуться?

— Я не знаю. Наверное многие меня не поймут и осудят. Ну как часто кому-то везёт попасть в другой мир и начать новую жизнь? Не ошибусь ли я, если упущу этот шанс? Но смогу ли стать здесь счастливой?

Она уронила голову на руки, лежавшие на столе и затихла. Я накрыл её руку своей.

— Ты обязательно разберёшься, Лукерья.

Нашей беседе помешал официант. Перед ней поставили тарелку с котлетой из филе призрачного лосося, выловленного в подземных озёрах, которая лежала на радужном пюре из смеси картофеля и сока звёздчатки.

— Что это? — удивилась Лукерья.

— Еда для поднятия настроения. Нажми вилкой на котлету.

Она засомневалась, но послушалась. При нажатии котлета издавала мелодию какой-нибудь популярной песни.

— Милота какая.

Девушка улыбнулась и погрузила ложку в пюре, из которого тут же вспорхнула разноцветная пальца. Она засмеялась.

— Как это повторить⁈ Вот такому с радостью бы училась!

— Погоди, ещё десерт принесут.

Она почти проглотила основное блюдо, забавляясь с котлетой, которая до последнего кусочка выдавала короткие куплеты. Выяснилось, что цветная пыльца оседает на языке, а при смехе или чихании вылетает с воздухом. Официант пояснил, что этот эффект сохранится до утра.

А потом принесли десерт. Он представлял собой прозрачный купол из золотистого сахарного стекла. Под ним на тарелке стояла кружка с лавандовым чаем, а над ней парило розовое облачко, из которого шёл розовый дождь.

— Какая прелесть!

— Следующие сутки после этого десерта ваше дыхание будет пахнуть ирисками, — улыбнулся официант.

— Прекрасно! Спасибо!

Лукерья осторожно коснулась сахарного стекла пальцем, потом проломила купол ложечкой. По воздуху разлился аромат лаванды и сладостей. Потом девушка отщипнула кусочек облачка и положила себе в рот.

— Ты это пробовал? — спросила она меня.

— Нет, только слышал о нём.

— Попробуй. На вкус как сладкая вата со вкусом ириски, — отщипнув ещё, девушка протянула кусочек к моим губам и я машинально открыл рот. Вкус оказался очень сладким, даже приторным, но она так светилась, что я не стал комментировать.

— Хорошо, что ты смогла расслабиться.

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно и необычно.

Закончив с трапезой мы отправились в академию. Видимо, выпила она сегодня многовато, потому что всю дорогу смеялась над тем, что из её рта вылетает разноцветная пыльца и слегка пошатывалась. И да, от неё вкусно пахло ирисками. Интересно, если я её поцелую, эта пыльца осядет на моём языке? Я встряхнулся, отгоняя фривольную мысль. Ну точно, приворожила меня. Как иначе объяснить моё к ней влечение?

Вернулись мы довольно поздно, но к счастью в этот раз никого не встретили. Я проводил её до комнаты, хотя в этом совсем не было нужды. Лукерья снова поблагодарила за вечер и замерла в ожидании, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Мысль о поцелуе сейчас не казалась абсурдной, но я всё-таки удержался, коротко попрощался и ушёл.

Проходя мимо коридора, который вёл к кабинетам преподавателей, я услышал звон разбитого стекла и решил проверить. Одна из дверей открылась, вышел усталый слуга с ведром, полным осколков зеркала. На некоторых была кровь.

— Что случилось? — спросил его я.

— Ничего страшного. Профессор вдруг взбесился и разбил зеркало кулаком.

— Целитель нужен?

— Не думаю. Сказал, сам о себе позаботится. Велел больше зеркал в кабинет не приносить.

— Понятно. Не буду вас задерживать.

— Спасибо, господин Райнер.

Он коротко поклонился и ушёл. Я немного постоял, решая, стоит ли заглянуть к Лоуренсу. Мало ли, вдруг он решил прекратить свои страдания пораньше. Я бы мог его остановить, чтобы испил чашу расплаты до дна. Но подумалось, что если он что-нибудь с собой сделает, это лишь докажет слабость его характера. Может он и не будет себе вредить, просто гордость не выдержала.

Развернувшись, я отправился к себе.