Глава 35

Четвёртое новебриля. Позднее утро

Лунара Боллар

Держа в дрожащих пальцах письма, адресованные Брену, я замерла перед дверью в его кабинет. Кайра привалилась плечом к стене в конце коридора и рукой показала, чтобы я шла, а не тянула время, но я всё никак не решалась.

Впервые в жизни я собиралась солгать Брену, и пусть это ложь во благо, но на душе всё равно было гадко.

Но и рассказывать ему всю правду я не хотела, потому что какой смысл в правде, если она причинит лишь боль? Да и потом, я была на сто процентов уверена, что если бы мне только удалось поговорить с Лирой, она бы одобрила мой план и согласилась подыграть.

Кайра снова поторопила меня жестом, но я сделала строгое лицо, и она отстала.

Ладно… пусть у меня всё получится.

В репутации правильной до зубовного скрежета зануды есть один несомненный и неоспоримый плюс: никто не ждал от меня финтов, подобных тому, который я собиралась провернуть.

Письма от Дервина и Моэры мы аккуратно — над паром — вскрыли ещё втроём, чтобы убедиться, что они никак не противоречат написанному мной. К счастью, содержимое оказалось даже лучше, чем мы могли надеяться. Дервин приносил извинения и предлагал баснословную сумму в качестве компенсации — сто тысяч арчантов.

Кайра тогда даже присвистнула и сказала: «Вот уже не ожидала, что больше всех денег дадут за нашу Лиру-забылиру, — а потом ехидно добавила: — А меньше всех за красотку Адель. Вот что значит залететь до свадьбы — сразу теряешь в цене». Адель, разумеется, не осталась в долгу и съязвила в ответ: «Мы ещё посмотрим, на сколько придётся раскошелиться Десару, чтобы мы забрали тебя обратно, когда он наконец осознает, на ком столь скоропостижно женился».

В общем, чтение чужих писем прошло в любовной сестринской атмосфере. Заклеив их так, будто внутрь не совались три любопытных носа разной степени конопатости, мы с Кайрой уехали в госпиталь, возглавляемый Бреном. К счастью, он ещё не лёг, а из-за двери доносилась тихая музыка, под которую он обычно писал отчёты.

Я выдохнула и постучала — тук-тук-тук.

— Войдите, — раздался знакомый бархатистый баритон, и я вошла.

Брат сидел за своим столом и при виде меня отложил документ, над которым работал:

— Уна? Что-то случилось?

— Да… только обещай сначала выслушать и не злиться.

Он тут же подобрался и посмотрел исподлобья:

— Местр?..

— Местр, — кивнула я. — Но всё не так просто.

Я подошла к нему, встала рядом, заглядывая в глаза, и погладила по мягким светлым волосам, а потом начала рассказывать о том, как Дервин увёз Лиру, как убедил её, что знает способ снять проклятие, как Моэра действительно сняла его, утратив дар. К сожалению, Лира свой дар тоже потеряла, и пока сложно сказать — навсегда или на какое-то время.

Брат выслушал с каменным лицом, и я закончила извиняющимся тоном:

— Если бы я только знала, что задумал Дервин… Но и Лира не виновата, он увёз её против воли. Вот. Она написала тебе письмо.

Дрожащими от волнения руками я протянула конверт. Текст я могла бы пересказать наизусть, настолько он запечатлелся в памяти. С почерком Лиры проблем тоже не возникло — у неё все буквы вечно шли вразнос: то кучковались в одном слове, то размазывались по строчкам. В общем, подделать его оказалось не так уж сложно.

Брен!

Я знаю, что совершила огромную ошибку, и действительно сожалею, однако сейчас изменить уже ничего не могу.

Мне очень жаль, что я подвела тебя, но в тот момент, когда колёса маголёта оторвались от земли, у меня уже не было особого выбора. Дервин всё решил за нас обоих.

Он убедил меня в том, что знает способ снять проклятие, и я доверилась ему. Он дал мне слово, что мы сможем аннулировать брак, и он не прикоснётся ко мне до тех пор, пока я ему не позволю. И своё слово он держит.

Вот только в процессе снятия проклятия я выгорела, как и Моэра, и теперь любое магическое вмешательство может представлять опасность. Я очень надеюсь, что мой дар вернётся, и поэтому не хочу сейчас ничего предпринимать.

Брак пока ещё можно аннулировать, и я поступлю так, как решишь ты. Да, у меня есть чувства к Дервину, и я ничего не могу с ними поделать, но я никогда не хотела брака с ним, зная, насколько много боли это тебе причинит, поэтому теперь приму любое твоё решение.

Как ты скажешь — так и будет.

Если ты скажешь аннулировать брак и идти замуж за одного из Корвигелей, то я так и поступлю, потому что доверяю твоему суждению и уважаю твоё решение.

Обнимаю и люблю тебя.

Прости.

Твоя Лира.

Брат прочитал письмо трижды, а потом поднял уставшие, покрасневшие глаза на меня. Я наклонилась к нему и обняла, надеясь, что ничем не выдам себя.

— Какого дракона, а? — хрипло спросил он, но в его словах не было ни гнева, ни обиды, только полнейшая опустошённость.

— Ну ты же знаешь Лиру… — тяжело вздохнула я. — Вот, посмотри. Здесь ещё письма от Дервина и Моэры Блайнер.

Прочитав и их, брат потёр воспалённые глаза и сказал:

— У меня галлюцинации? Или это действительно извинения от Моэры Блайнер?

— Это действительно извинения от Моэры Блайнер, — подтвердила я. — Она написала всем нам.

— Почему вы не сказали раньше? Почему не сказали, что Лира пропала?

— Мы не знали, похитили её, или же она сама сбежала, — честно ответила я. — Мы ждали, пока их догонит Кеммер и всё выяснит. А сейчас… полный хаос. Я не уверена, что Корвигели вообще будут рассматривать Лиру в качестве невестки, учитывая её выгоревший дар. И то, что она уже была в браке. И то, что она… не самая ответственная хозяйка… Согласись, у неё есть свои недостатки.

— Рассеянность — ничто по сравнению с выгоревшим даром… — протянул Брен и замолчал, раздумывая.

В его кабинете с каждой секундой становилось всё светлее и светлее. День постепенно вступал в свои права, и полуночникам давно было пора ложиться спать, но никто из нас всё равно не смог бы уснуть.

Я выдержала небольшую паузу, а потом продолжила мягко уговаривать брата:

— Сочти меня мстительной и жестокой, но когда я думаю о том, что внуки Моэры могут быть наполовину Боллар, а сама она выгорела, вынуждена будет платить компенсацию и видеть Лиру на каждом семейном празднике… мне хочется смеяться. Уверена, она больше всех желает аннулирования брака и прислала извинения лишь для того, чтобы начать разговор именно об этом. Разве ей нужна невестка Боллар? Да ещё выгоревшая Боллар? — горько усмехнулась я.

Брен встал с места, достал из шкафчика бутылку с янтарной жидкостью, щедро плеснул в стакан и залпом осушил его. По кабинету расплылся резкий запах дешёвого алкоголя.

Как бы я ни хотела не замечать очевидного, но обстановка кабинета выдавала положение хозяина: старая разномастная казённая мебель, потёртости на обивке, сработанные косорукими курсантами полки вместо фабричных или сделанных на заказ стеллажей. Роскошными и новыми здесь были лишь хирургические инструменты.

— Как Лира умудрилась выгореть? — спросил брат.

— Подробностей я не знаю, — честно призналась ему. — Там ритуал пошёл не по плану, и они чудом остались живы. Моэра выгорела окончательно и бесповоротно, а для Лиры надежда вроде бы ещё есть, поэтому её отвезли в какую-то клинику и пытаются вылечить.

— Выгорание не лечится, — жёстко отрезал Брен.

— И ей совсем нельзя нервничать, — продолжила я. — И мне кажется, что если сейчас настоять на аннулировании, то мы сделаем лучше Моэре и хуже — самой Лире. Ведь Дервин ей нравится… — я замолчала, наблюдая за реакцией Брена.

Вот теперь он злился, но это была холодная злость на обстоятельства, а не на Лиру.

Он снова сел в кресло, а я снова принялась гладить его по волосам, а затем сказала:

— Если бы у меня была возможность снять с себя проклятие и выполнить обязательства, которые ты взял на себя перед Корвигелями, я бы так и сделала. Но Лира… Мы говорили с ней о Дервине, и она честно пыталась держаться от него подальше и выкинуть мысли о нём из головы, вот только… это не сработало. И вряд ли сработает, особенно теперь, когда он проявил себя так… решительно. В отличие от Моэры, он от Лиры отказываться не хочет. И предложить нам выкуп — его личная инициатива.

— Судя по всему, ты знаешь намного больше меня, — посмотрел мне в глаза брат.

— Да. Это же Лира. Она делилась со мной тем, что происходило. Поверь, Брен, она была бы рада ничего не чувствовать к Дервину, только… этот корабль уже утонул. Боюсь, он утонул ещё до того, как Дервин увёз её из части.

— Он хотя бы не обидел её?

— Нет. Ввёл в заблуждение, сказав, что ему стало плохо за штурвалом, а потом поднял маголёт в воздух и отказался сажать. Она испугалась, растерялась и… в общем, поплыла по течению. Ты же знаешь, какая она…

— А как именно они смогли снять проклятие? Как Дервин выжил? Получается, я правильно подозревал, что какую-то лазейку Моэра для себя оставила?

— Не совсем так. Лира написала, что схему несколько лет назад тебе уже присылали. Анонимно. Местры считают, что проклятие получилось снять лишь потому, что это делала сама Моэра как его автор. И так как схема сильно недоработана, то все участники ритуала могли погибнуть, а Моэра с Лиорой выгорели, — пояснила я. — К сожалению, схему нельзя назвать рабочей.

— Лиора Местр… — с отвращением проговорил Брен, откидываясь на спинку кресла. — Мне даже представить сложно…

— Зато мы сможем стрясти с них огромную компенсацию, а деньги нам очень нужны. Местры вынуждены будут раскошелиться, ведь Дервин подставился по полной программе. Одно только похищение из части чего стоит…

— Это да… Думаешь, он действительно полюбил Лиру?

— Думаю, да. И думаю, что для Моэры это будет огромным ударом. Гораздо большим, чем если мы настоим на аннулировании брака, а через пару лет Дервин найдёт другую жену, и вся эта история забудется, как страшный сон. Ты всегда хотел отомстить ей. Сложно представить более изощрённую и долгоиграющую месть.

Брен помолчал, а потом спросил, глядя в глаза:

— Есть что-то ещё, что ты мне не говоришь?

Я замерла под его тяжёлым взглядом, а рука, касавшаяся светлых прядей, мгновенно похолодела.

— Лира хочет остаться с Дервином, но она поступит так, как скажешь ты, — дрогнувшим голосом сказала я. — Так что ты решил?

Брен долго смотрел на утренние лучи Солара, пробивающиеся сквозь не до конца закрытые ставни. По кабинету плыла спокойная, расслабляющая музыка, но брат был напряжён до предела. Кажется, от этого напряжения густел и гудел воздух, а летающие в нём пылинки дрожали от волнения.

Я всё ещё стояла рядом, и наконец брат уткнулся лицом мне в живот и обнял, крепко стиснув.

— Мне так не хватает Лины.

— Нам всем её не хватает, — тихо проговорила я, изо всех сил сдерживая подступившие слёзы. — Но ты знаешь, что она сказала бы.

— Знаю. Пусть Лира остаётся с этим Дервином, если хочет, — наконец выдохнул Брен.

Я продолжала гладить его по волосам, стараясь передать всю нежность, которая захлестнула меня после его слов. А ведь всех этих ссор можно было избежать, всего-то нужно было дать ему понять, насколько он важен, а не действовать за спиной…

— Лиора Местр… Меня просто тошнит от этого сочетания.

— Неужели хуже Аделины Блайнер? — осторожно спросила я.

— Пожалуй, нет. Одинаково тошнотворно, — признал Брен. — Знаешь, в какой-то момент я думал: «кто угодно, лишь бы не Блайнер». Я был неправ. Забыл про Местра.

Я печально улыбнулась:

— Да кто вообще мог подумать, что так выйдет?

— Лучше бы он просто разбился, лучше бы Лира его не спасала, — желчно проговорил Брен.

Я промолчала, потому что ни спорить, ни соглашаться с братом не хотела.

— Ты напишешь согласие? Я передам его Витальду Местру через командора. Другого канала связи с Лирой пока нет. Они не говорят, где Лира. Видимо, опасаются твоего приезда.

— И правильно опасаются, — хмыкнул брат, хотел что-то добавить, но в итоге промолчал.

— Если Моэра попробует влезть в отношения сына или настроить его против жены, а мы, наоборот, поддержим их, то у нас есть шансы перетянуть Дервина на нашу сторону, — предположила я. — Представь, каково будет Моэре видеть собственного сына в качестве адвоката Болларов. А потом… не знаю, очень хочу приехать к Местрам в гости и посмотреть ей в глаза. Рассказать, как мы не могли позволить себе кусок мяса в тот момент, когда она купалась в роскоши.

— Это будет провокацией, — хмыкнул Брен. — Поэтому мне нравится твой замысел. Хотя не думаю, что ей есть дело того, как мы жили и что ели. Её волнует лишь собственный сын.

— Кстати о провокациях. Там Кайра ждёт возможности поговорить с тобой. Они с напарниками придумали какой-то план, как выйти на заказчика твоих покушений. Выслушаешь её?

Брен закрыл глаза, снова потёр припухшие веки и сказал:

— А в другой день нельзя? У меня нет сил на очередной скандал.

— Она не хочет скандалить. Она хочет помочь, — мягко возразила я. — Просто выслушай её, а я пока схожу поговорю с Элидарой. Мне нужна одна книга, но я не помню, где она лежит. Может, Лида знает.

— Ладно. Иди. Поищи её в комнате отдыха на втором этаже, сегодня она на дежурстве, — отпустил меня он, а потом передумал: — Нет, подожди.

Он снова крепко меня обнял, а я вдруг вспомнила, как в детстве залезала к нему на колени и покрывала щёки поцелуями. Сейчас это, наверное, уже неприлично, но мне так хотелось показать ему, насколько я ценю всё, что он для нас делал!

— Знаешь, это и наша ошибка тоже, — едва сдерживая слёзы, глухо признала я. — Мы всё время ругали Лиру. За бардак, за забытые на плите кастрюли, за незаконченные дела. А оказалось, что есть другие такие же, как она, люди. Мне прислали письма, а лардон Ячер даже поделился рецептом зелья, которое помогает купировать рассеянность. Это особенность психики, которую Лира никак не могла контролировать, а мы только и делали, что выговаривали ей. Неудивительно, что она сбежала и прячется. Она наверняка боится нашей реакции. Но я так соскучилась по ней! Особенно по вот этому ужасно раздражающему «У нас ещё всё хорошо! Помните, что всегда может быть хуже! Всегда!». Ты не представляешь, как мне этого не хватало последние дни.

Брен сжал меня крепче и сказал:

— Напиши ей о том рецепте, а я напишу, чтобы она не боялась возвращаться. А Дервину определённо посоветую оплатить страховку дома с самым полным покрытием — теперь пожары на кухне и потопы в ванной будут его проблемой.

— Вот и хорошо, — почти не веря в то, насколько легко всё получилось, подытожила я и напомнила: — Там Кайра ждёт.

— Да, позови её.

Я поцеловала Брена на прощание в висок, а потом вышла из его кабинета, давая себе слово, что это был последний раз, когда я подчищала бардак за Лиорой. Раз она теперь замужняя дама, то дальше пусть барахтается сама.

Меня уязвило то, что Брену она так и не написала. Нет, я понимала, что она боится и чувствует себя виноватой — а в таких случаях она всегда занималась чем угодно, кроме дела, и всячески отлынивала — но всему должен быть предел!

При входе в комнату отдыха взгляд упал в первую очередь на глыбистого смугловатого целителя, со смаком поедавшего, а скорее даже пожиравшего пончики. Судя по виду — вчерашние.

Когда-то я слышала теорию о том, что вчерашние пончики — это еда неудачников. Заветренное утешение для тех, кто не может себе позволить свежий, ароматный и горячий пончик. Лира тогда громко расхохоталась и сказала: «Что за бред? Вчерашние пончики — гораздо лучше позавчерашних и уж точно на порядок лучше никаких».

Интересно, она вернётся в часть? Вернётся ли Дервин? Командор поначалу изрыгал молнии и грозился его уволить, а теперь подзатих, да и второе покушение на принца вышло на передний план.

Сестра меня не заметила, зато заметила Наера. Она подняла треугольную голову и уставилась мне в лицо глазками-бусинками, а затем высунула из пасти раздвоенный язык, словно облизываясь.

— Лида? — позвала я, и та обернулась.

— Уна? Ты что здесь делаешь днём? — встревоженно спросила сестра и торопливо сунула под стол книгу, которую читала.

Оказалось, Лида коротко постриглась на манер Кайры.

— Мы можем поговорить наедине? У меня есть вопрос, — как можно приветливее проговорила я.

— Да, конечно. Идём ко мне, — кивнула она, подхватывая с соседнего сиденья крыса-переростка.

Тот тоже уставился на меня глазами-бусинками, а я подумала, что есть несомненное преимущество в том, чтобы не жить с Лидой в одном доме: по утрам можно не опасаться проснуться в постели с очередным ползучим пациентом, да и в ванной вряд ли будет поджидать паук размером в две ладони. А если и будет, то от него с чистой совестью можно избавиться!

Кажется, оптимизм Лиры заразен, хотя у него долгий инкубационный период.