Глава 37

Четвёртое новебриля. Полдень

Бреур Боллар

Когда Кайра вошла в кабинет Брена и закрыла за собой дверь, они некоторое время молчали, не глядя друг на друга.

Первой не выдержала она. Кашлянула и спросила:

— Ну… ты как вообще?

— Как обычно, — ответил он. — Ничего не изменилось же… Вернее, изменилось, но не в лучшую сторону.

Кайра умолкла, самым неаристократичным образом засунула руки в карманы брюк и поковыряла носком высокого армейского ботинка выщербину в полу.

— Что ты насчёт Лиры решил? — наконец спросила она.

— Что не могу лишить Моэру счастья иметь Лиру в невестках и наслаждаться внуками Болларами, — с горькой иронией хмыкнул он, и сестра выдохнула, ощутимо расслабляясь.

— Слушай, я же по делу, — она использовала какое-то незнакомое заклинание, окутавшее пространство и странным образом сконцентрировавшее тишину в комнате так, что она начала давить на уши. — В общем, допросили мы того полукровку, которого ты приволок, только он ни дракона не знает. А стрелок с симпозиума успел уйти, мы по следам шин отследили его мобиль до большой дороги, а дальше — всё. И рисунок протектора стандартный, без особенностей, без какой-нибудь специфической заплатки или трещины, за которую можно было бы зацепиться хотя бы в теории. У нас сейчас два варианта: ждать следующего покушения или сымитировать его самим. В первом случае ждать придётся неопределённое количество времени и всё равно есть риск, что это ничего не даст, а также есть риск, что покушение станет успешным. Во втором случае у нас есть шанс выйти на заказчика через подставного наёмника, — сказала Кайра и впервые с момента начала разговора подняла глаза на брата.

— Продолжай, — сказал тот.

— Понимаешь, есть некий чёрный рынок определённых товаров и услуг, за которым СИБ тихонько наблюдает. Вмешиваться туда никто не хочет, потому что если даже взять и арестовать всех бандюков, которые на поверхности, остальные просто уйдут глубже на дно, организуют новый рынок, доступа к которому у нас уже не будет. В общем, наблюдаем… Ты, наверное, сам понимаешь, что покушение на тебя — не тот масштаб государственной проблемы, ради которого полковник Скоуэр позволит нам скинуть покровы и действовать открыто. Однако всё не так плохо… есть один парень, который подустал от работы под прикрытием. Можно использовать его в качестве наёмника, а потом вполне легально поймать и «перевербовать». Это впишется в легенду. Но тебе придётся умереть, Брен, причём умереть публично и заметно.

— И куда я денусь на время смерти?

— Мы тебя спрячем. В прессу пустим утку, что ты, судя по всему, мёртв. Но такую… без точных формулировок, чтобы потом можно было дать опровержение через пару дней. Что-нибудь о том, что твоя жизнь висела на волоске и никто не верил, что ты выкарабкаешься, но ты таки смог это сделать, ведь ты — целитель Высшего порядка. Как-то так. А ты в это время побудешь в одной тихой и спокойной резиденции под охраной СИБа.

— Мне нужно взять отпуск?

— Ни в коем случае. Для всех твоя смерть должна выглядеть настоящей. Отпуск возьмут девочки, когда получат новости, — чтобы не выдать наш план своей реакцией, а вернее отсутствием оной. Они запрутся дома и переждут несколько дней там, не выходя на публику. В склепе уберутся заодно, а какой-нибудь журналист это обязательно случайно увидит. Да и логично им в случае траура находиться дома.

— А ты?

— А от меня всё равно никто не ждёт, что я буду лить слёзы над твоим остывающим телом. Многие уже поняли, что между нами случился разлад. Ты сам немало тому поспособствовал. А ещё я хочу подчеркнуть, что хотя план и предложила я, но над деталями и согласованиями работал Десар, поэтому тебе придётся вести себя с ним цивилизованно, хочешь ты того или нет.

Брен откинулся на спинку кресла и потёр красные, припухшие веки:

— Я ничем не хочу быть обязанным Блайнеру.

— Ну… тогда сам разбирайся со своими покушениями, потому что я теперь тоже Блайнер, — довольно резко отозвалась Кайра, а потом смягчила тон: — Я искренне надеюсь, что ты способен не только на слепую ненависть, но и на разумные, логичные поступки во благо себе. Десар уже сделал для тебя довольно много, ты просто этого не знаешь. Он не только мой муж, но и руководитель — без него я всего лишь стажёрка, чьи слова в ушах полковника Скоуэра особого веса не имеют. К сожалению, без помощи Десара я не так много могу сделать, разве что засесть рядом с тобой и охранять от непосредственных покушений, но это не особо эффективное занятие в хоть сколько-то долгосрочной перспективе, да и есть шанс, что мы поссоримся и переубиваем друг друга без чьей-либо посторонней помощи. Тихо и по-семейному, — с насмешкой закончила она.

— Да, такой шанс действительно есть, — с горькой иронией согласился он.

— Кроме того, нейтрализовывать надо заказчика, а не исполнителей.

— А если заказчиков несколько?

— Скорее всего, так и есть, — признала Кайра. — В таком случае мы будем надеяться, что публичный суд над одним немного остудит пыл остальных.

Брен принял такое объяснение, потом поднялся с места и плеснул ещё немного крепкого рома себе в стакан.

— Я должен дать ответ сейчас?

— Нет. Подумай. Только никому ничего не говори. Твоё начальство и окружение ничего не должно подозревать, для всех остальных это должно быть самое обыкновенное покушение. Пришли весточку, если решишься.

— Хорошо, — кивнул Брен и после паузы добавил: — Спасибо.

— Я бы очень хотела знать, кто этот засранец. И я очень надеюсь, что заказчик совершит ошибку при передаче денег, — со злым азартом сказала Кайра.

— Разве такие вещи не должны быть организованы анонимно и максимально безопасно?

— Должны. Но подставной наёмник сможет выбрать место передачи денег, а мы будем пристально за ним наблюдать. Очень пристально.

— Я тебя понял, — кивнул Брен и опрокинул в себя стакан рома, уже второй за сегодня. — Наверное, я всё же соглашусь.

— Вот и чудненько! Как сказал бы Эрер, даже замечательненько! Когда?

— Дай мне хотя бы ночь, чтобы немного разгрести дела и сдать грёбаный отчёт за октабриль.

— Это правильно, — нарочито серьёзно кивнула Кайра. — Подыхать — так со сданными отчётами. Мы же ответственные люди, а не какие-то там инфантильные разгильдяи, подыхающие, когда им вздумается. Сначала отчёты — потом всё остальное.

Брен хмыкнул, скривив губы в улыбке:

— Ну… ладно тогда.

— Ладно, — эхом отозвалась Кайра. — Хочешь, я тебе пистолет подарю?

— Не хочу. Я пока его достану, пока вспомню, как им пользоваться… Лучше уж магией.

— И то верно. Базовые боевые заклинания ты знаешь, а показывать тебе более сложные я не имею права, но есть одно, которое я изобрела сама. Ну, вернее, не совсем сама, с подсказками Десара и Эрера, на базе моего старого заклинания. Веерный паралич. Ему класс боевого или секретного пока не присвоен, так что держи схему, только никому больше не давай, — она вынула заранее приготовленный листок из кармана куртки и положила Брену на стол. — Сил для него, конечно, много нужно, но у тебя с этим проблем нет. Ну всё… до встречи тогда. И это… береги себя, ладно?

— Постараюсь, — ответил Брен.

Кайра кивнула, несколько секунд постояла молча, потом развернулась и ушла, а вместе с ней ушла и давящая на уши тишина. Когда сестра закрыла за собой дверь, они оба выдохнули с облегчением — по разные стороны деревянной створки.

Конечно же, после визита Кайры нормально поспать не удалось.

Мысленно Брен всё время возвращался к разговору с Уной и сколько раз ни говорил себе, что сестра права, всё равно внутренний голос продолжал твердить: «Лиора Местр, Лиора Местр, Лиора Местр…».

Как его заткнуть, если учесть, что на целителя его порядка не действует алкоголь, а зелья выветриваются через пару часов? В другой день он усыпил бы себя заклинанием, но спать оставалось недолго, и вечером он будет слишком ватным. А ему ещё надо письма написать, дозаполнить драконов отчёт за октабриль, да и должностные обязанности с него никто не снимал. Всё же он — самый сильный целитель госпиталя и обязан оставаться наготове на всякий случай.

Вот он и не спал.

Смотрел в потолок, пытался выкинуть тяжёлые мысли из головы.

Предложение Кайры ему понравилось хотя бы тем, что предполагало некую передышку. Возможность спрятаться ото всех на несколько дней, побыть одному. Вдруг это как-то поможет?

Если бы Брен открыл свою новую способность раньше, никого не пришлось бы убивать, можно было бы повязать всех напавших. Он был практически уверен, что смог бы остановиться и не выпивать чужой дух до самого дна, оставить ровно столько, чтобы маг выжил, но эту теорию хорошо бы проверить. Только не на живых людях же…

А вот согласился бы на должность карателя — и имел бы базу для экспериментов.

Ворочаясь с боку на бок, он то думал о Нате, то гнал эти мысли как можно дальше, то снова погружался в отравляюще болезненные воспоминания.

Если бы он мог стереть память себе, он, пожалуй, так и поступил бы прямо сейчас.

Если бы отец был жив, хватило бы короткого ритуала и простого приказа: «Забудь Нату», и он бы забыл. Забыл и не вспоминал бы о ней больше никогда. Вот только тайна ритуала подчинения передавалась строго по мужской линии, и Бреур в своё время дал клятву, что не откроет её ни одной из сестёр, ведь те со временем войдут в другие рода. Тогда о проклятии никто ещё не подозревал, а будущее казалось простым и полным прекрасных перспектив. С Высшим-то порядком дара! Сначала обучение в академии, потом работа в фамильной клинике, со временем — профессиональная репутация, уважение в сообществе, достаток, семья и наследники.

Но в реальности ничего из этого так и не случилось.

Хотя профессиональную репутацию он всё же заработал, пусть не в клинике Болларов, а у Разлома, но всё же он считался одним из лучших нейрохирургов, и последний год больных с тяжёлыми черепно-мозговыми привозили именно ему. Это давало капельку удовлетворения, капельку самоуважения и ту небольшую опору, на которой он ещё хоть как-то умудрялся балансировать после смерти Лины и замужеств сестёр.

Лучше бы он не думал о Лине!..

Мысли перетекли к ней, и Брен окончательно потерял надежду уснуть.

В целом, сон требовался ему куда меньше, чем остальным, всё же целительская магия позволяла многое: усиливать кожу, кости, мышцы и связки; спать лишь изредка; видеть и слышать чётче; жить дольше. Хотя последнее, конечно, смешно… В его-то обстоятельствах!

На закате к нему в покои постучались:

— Ноблард Бреур Боллар, вас вызывает к себе император. Срочно!

Брен нахмурился, поднимаясь с постели.

С чего бы императору вызывать его на личную аудиенцию?

Это как-то связано с планом Кайры?

Четвёртое новебриля. Вечер

Дорога от Разлома до императорского дворца заняла целую вечность. Пока ехал, Брен мысленно перебирал причины, по которым его могли вызвать на личную аудиенцию — а что аудиенция будет личной, не преминули сообщить прибывшие за ним гвардейцы, причём сложилось такое ощущение, что откажись он, они бы потащили его волоком. Вернее — попытались бы…

Брен чувствовал себя странно. Внутренний голос нашёптывал, что он смог бы уложить всех четверых гвардейцев на обе лопатки, достаточно лишь дать волю новой способности.

Искушение проверить в какой-то момент стало столь велико, что ему пришлось отвернуться и смотреть в окно казённого магомобиля, убеждая себя, что это лишь минутная слабость.

У каждого в голове время от времени появляются дурные мысли, хороших людей от плохих отделяет лишь то, трансформируются ли они в поступки.

К счастью, мобиль наконец въехал на территорию дворца и несколько минут спустя остановился у одного из входов.

Брена проводили в тронный зал, и это само по себе было уже не очень хорошим знаком. Говорят, для задушевных разговоров с подданными, к которым благоволит, император использует одну из гостиных, но откуда Брену-то знать? Для встреч с ним Пеннар Первый всегда использовал лишь тронный зал и лишь одно выражение лица — недовольное.

Сегодня никаких нарушений у этой доброй традиции не было — император сидел на троне с таким видом, будто Брен лично засадил ему под ногти десяток иголок, а теперь утверждал, что это новаторский метод лечения — иглоукалывание.

— Боллар… — со смаком протянул император. — А ведь я не успел по тебе соскучиться…

— Приветствую, Ваше Величество. Зачем тогда вызвали? — спросил Брен, разглядывая государя.

Тот явно не выспался и глядел на Брена как на виновника своей бессонницы, хотя он ничего не сделал. Не сделал же?

— Боллар, вот ты скажи, — сварливо начал император, — чего тебе не сидится на месте спокойно, а? Почему тебе вечно неймётся устроить свару или скандал?

— Не понимаю, о чём вы, — честно ответил Брен, ещё раз перебирая в голове причины вызова, а потом догадался.

Лира и Дервин! Видимо, император решил принять деятельное участие в жизни ближайшего друга своего младшего сына. Так Брен ничего и не сделал пока.

— Я о твоей сестрице ненормальной! — гаркнул вдруг император. — Вздумала условия мне ставить! А у самой сопли из носа ещё течь не перестали!

Неужели Кайра посмела выдвинуть императору какие-то условия?

На душе у Брена вдруг на секунду потеплело.

— Мне нужна книга! Сегодня же!

Брен окончательно запутался в том, чего от него хотят:

— Какая книга?

— Ты ещё спрашиваешь, какая книга? — с яростным присвистом спросил Пеннар Первый, и Брену на секунду стало не то чтобы страшно…

Однако он мысленно прикинул, сможет ли потягаться и с императором, и со всей его охраной. В случае самого неблагоприятного исхода, разумеется.

Вопрос только один: даже если сможет, дальше-то что?

— К сожалению, я не понимаю, о чём вы говорите, — с напускной смиренностью признал он и предложил: — Могу поклясться.

Это несколько остудило пыл императора, и тот решил пояснить:

— Твоя ненормальная сестрица…

— Кайра?.. — на всякий случай уточнил Брен.

— Не Кайра, — нахмурился император.

— Лира?

— Причём тут Лира?

— Лида?

— Да нет же!

— Ну вы сказали, что ненормальная…

— Ну да!

— Остальные более-менее нормальные, — едва сдержал улыбку Брен.

Гнев императора несколько рассеялся, и он проворчал:

— Ладно, судя по всему, ты не врёшь. Действительно не знаешь, что Эва твоя отчебучила?

Брен мог бы выдать список из тридцати пунктов, только ни один из них как-то не казался достаточно весомым, чтобы разозлить императора. Вряд ли он изволит гневаться из-за того, что сестра устроила очередной тотализатор со взносом в виде старых ложек.

— Давайте по порядку, — напряжённо предложил Брен, чувствуя, что кары государевы временно отменяются, но из основного меню пока не вычёркиваются.

— Эва выдвинула мне условие, что если я не поспособствую тому, чтобы на тебя прекратились покушения, то она не даст Скейну Скоуэру справочник, который ему требуется для расследования покушений на Трезана. Эдакий баш на баш. Только я очень не люблю, когда мне ставят ультиматумы.

— Никто не любит. Я тоже не люблю, — сощурился Брен, готовый зубы поставить на то, что ни о какой редкой книге ничего не слышал ни от Эвы, ни от кого-либо ещё из сестёр.

Хотя… Уна же упоминала какую-то книгу. Эту или другую?

— Слушай, Боллар, меня знаешь, что бесит? — император вдруг опять вернулся в скверное расположение духа. — Я ведь не обязан решать проблемы каждого отдельного подданного, пусть и нобларда. Да я-то и в проблемы сыновей вмешиваюсь лишь постольку поскольку. Твои покушения — это твои проблемы. Твои налоги — это тоже твои проблемы. Ты хочешь, чтобы я ради Болларов переписал законы? Так я сто раз уже сказал, что делать этого не собираюсь. Я тебе предлагал уйти в СИБ карателем, получить официальную льготу, не платить налог на безбрачие и зарабатывать в два раза больше. Предлагал?

— Предлагали.

— Ты отказался. А потом опять пришёл ко мне с требованием снизить налог. Дальше, покушения эти… Включи голову, Боллар! Они не кончатся, пока ты не перестанешь быть настолько уязвимой мишенью, а ты не перестанешь. Даже если ты сейчас снимешь с себя проклятие, женишься и родишь сына, то тебя вместе с сыном просто убьют, понимаешь ты это или нет? Слишком уж сладкое место ты занимаешь! И занимаешь не по праву, заметь. В Синклите уже сколько раз поднимался вопрос о том, что в ближайшие пятнадцать лет ты там голосовать не сможешь, а род Болларов слишком ослаб, чтобы иметь право на место. Вышел бы из Синклита, жил бы себе спокойно, никому бы ты больше не сдался! — раздражённо закончил император.

— Если я выйду из Синклита, то распишусь в своей слабости и отсутствии чести, — Брен упрямо наклонил голову вперёд, готовясь спорить. — А такой радости я своим врагам не доставлю.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Человека под дождём, который стоит и причитает: «Отчего так несправедливы небеса? Я же весь до нитки промок! Когда кончится этот богомерзкий ливень?». Ему говорят: «Ну, возьми зонт или зайди под крышу», но он такой: «Нет, это ниже моего достоинства! Лучше я буду стоять под ливнем в мокрых трусах, как стояли до этого мой отец и дед! Это у нас такая семейная традиция и трусы тоже семейные».

Желание опробовать новую способность на императоре стало практически невыносимым, но Брен его всё же сдержал.

— Добровольно из Синклита я не выйду. Моя семья занимает в нём место по праву наследования.

— Тебе двадцать пять, Боллар! — рявкнул император. — Ты сможешь проголосовать сам только через пятнадцать лет! Пятнадцать! А пока у меня на руках лишь Корвигель с его двумя голосами и куча недовольных таким раскладом семей! Если бы я хотел дать Корвигелю два голоса, я бы дал их ему сам!

Брен смотрел на Пеннара Первого молча.

Он родился ноблардом и умрёт ноблардом, но никогда не подожмёт трусливо хвост и не сбежит от трудностей.

— Если бы я имел привычку уходить оттуда, где мне не рады, я бы не добился ровным счётом ничего, — ответил он. — И даже в академии доучиться бы не смог.

Несколько секунд они с императором мерились взглядами.

— А насчёт Дервина что ты решил? — вдруг спросил тот. — Я письмо от Витальда получил и уже в курсе подробностей. Будешь на аннулировании брака настаивать?

— Не буду, — ответил Брен, хотя захотелось чисто из чувства противоречия поступить ровно наоборот.

Назло.

— Чего это? — удивился император.

— Пребываю в восторге от возможности породниться с Моэрой Блайнер, разумеется, — саркастично ответил Брен, и Пеннар Первый вдруг коротко хохотнул:

— А если серьёзно?

— Сёстры убедили меня, что так будет лучше для Лиры. Но если Дервин станет с ней плохо обращаться…

— Не станет, — император оборвал его на полуслове. — И Моэра не станет. Витальд заверил меня в этом лично, а на его слово можно положиться. Ладно… так что ты думаешь насчёт этих покушений?

— Не знаю пока. У Кайры вроде есть какой-то план ловли заказчика убийств, — туманно ответил он.

— Не думаю, что это кто-то из Синклита, — задумчиво проговорил император. — Посуди сам: им рисковать незачем, они и так занимают высшую позицию. Если другие члены Синклита вдруг выяснят, что за покушением стоит кто-то из ноблардов, ту семью подвергнут остракизму. В Синклите дураков нет, все понимают, что сегодня под прицелом Боллары — а завтра они сами. Искать надо среди лардонов. Среди тех, кому ты луну загораживаешь.

— Я всё же подозреваю Блайнеров или Местров. Им моё положение — как кость в горле. Чем дольше я ношу проклятие…

— Опять ты о проклятии! — снова раздражённо перебил император. — Оно может быть ни при чём. За Местров я ручаюсь лично. Витальд такой ерундой заниматься не станет. Он прекрасно понимает, что игра не стоит свеч. Но это и неважно… На, почитай.

Император выудил из незаметной щели у подлокотников документ и протянул Брену. Тот подошёл к постаменту, на котором стоял трон, и взял бумагу в руки.

— Дату видишь?

— Да. Второе новебриля. Две ночи назад.

— Читай.

Брен пробежал документ глазами, а потом поднял их на императора:

— А взамен что?

— Во-первых, скажи Эве, чтобы больше не вздумала мне условия диктовать, сикилявка самонадеянная. Во-вторых… чтобы отдала книгу и всё выложила следователям, а также сотрудничала и дальше. Скажут ей с потенциальным покупателем встретиться — пусть без разговоров идёт и встречается.

— Хорошо. Я поговорю с ней.

— Не думай, что я хочу принять этот закон, чтобы защитить тебя лично. Скорее просто чтобы избежать грызни.

— Тут написано, что если место в Синклите освобождается, то оно должно пустовать на протяжении пяти лет, а занимавший его род может снова заявить на него права в течение этого времени. Но если никто не заявит, то потом грызня всё равно начнётся.

— Это так, — кивнул император. — Но пять лет все будут ходить по струнке и избегать скандалов. Скажу откровенно: грызня прямо сейчас мне самому крайне невыгодна. Есть проблемы покрупнее. Такой закон остудит горячие головы, которые считают, что могут получить место прямо сейчас. Не каждый решится на преступление ради мифического благополучия в будущем. Кто знает, как за пять лет изменится расстановка сил? Зачем подставляться сегодня ради того, на чём завтра сможет капитализироваться кто-то другой? В общем, не обольщайся, Боллар. Этот закон защищает в первую очередь мои интересы. Однако протащу я его как способ защитить тебя в том числе. Ты знаешь, кто автор?

— Кто?

— Твой новый родственник. Витальд. Смекаешь, почему я сказал, что могу поручиться за него лично?

— Да, — со странным ощущением онемения признал Брен.

— Но это ещё не всё. Идём-ка прогуляемся, засиделся я, — Пеннар Первый встал с трона, размял плечи, подошёл к Брену и по-свойски хлопнул его по плечу: — Идём-идём. Поболтаем… Есть у меня к тебе одно деловое предложение…

Брен был заинтригован. Вот чего-чего, а такого внезапного дружелюбия он от императора не ожидал.

Они молча направились из тронного зала к выходу в парк и вскоре оказались на улице, где плавно вступала в права холодная ночь. Почищенные дорожки были слегка присыпаны вечерним снежком, приятно скрипевшим под ногами.

— Я тут подумал… — начал Пеннар Первый и сделал паузу. — Видишь ли, Боллар, я хочу предложить тебе нечто… скажем так, выходящее за рамки общепринятого. Я хочу предложить тебе официальное императорское признание законным и одобренным твоего юридического брака. Вернее, в юридический брак ты и так можешь вступить, только вот полуночники его не признают. А я сделаю так, чтобы признали. И дополнительно освобожу тебя от налогов. Тебя и всех твоих детей, — щедро пообещал Пеннар Первый, хитро щурясь.

— А взамен что? — снова спросил Брен, прекрасно зная, что его личные сложности волнуют императора примерно никак, а значит, цену тот заломит непомерную.

— А взамен ты отправишься в экспедицию внутрь Разлома, — просто проговорил Пеннар Первый, внимательно следя за выражением лица собеседника. — Причём в экспедицию добровольную, заставлять тебя я не собираюсь, не такая это вещь, к которой можно принудить. Да и сомневаюсь я, что тебя в принципе можно принудить хоть к чему-то.

Последнее прозвучало почти как комплимент.

Ясно, началась новая фаза переговоров.

Фаза медовых речей.

— Что за экспедиция?

— Насколько мне известно, ничья нога не ступала внутрь Разлома. Защитная решётка приходит в негодность и в некоторых местах уже настолько обрушилась, что твари лезут наружу беспрепятственно. А если они могут пролезть наружу, значит, мы можем пролезть внутрь и осмотреться немного. Я собираю экспедицию из сильных магов, не обременённых семьёй и детьми, всё же такая вылазка может стать билетом в один конец, и я не стану даже делать вид, будто риски не так уж и высоки. Нет, Боллар. Я предлагаю тебе огромный риск, но взамен предлагаю огромную награду. Признанный мною юридический брак с любой ноблариной, которая согласится за тебя пойти. Премию в двести тысяч арчантов по возвращении или в качестве компенсации семье в случае твоей гибели. Освобождение от налогов для всех Болларов в этом и следующем поколениях. Звание героя, в конце концов… А проклятие? Ну в самом деле, все уже от него порядком устали, и я не исключение. Совершив подвиг и рискнув шагнуть в неизведанное, ты сможешь изменить свой образ. Не проклятый Боллар, а отважный Боллар, рискнувший сунуться дракону в пасть. Ты — один из идеальных кандидатов, понимаешь?

Брен понимал и почему-то хотел рассмеяться.

Получается, мозаика просто складывалась. Одним законопроектом император обеспечит мир в Синклите в случае его смерти, косвенно защитит его самого, да ещё и обеспечит ему выживаемость для участия в экспедиции, а потом государь со спокойным сердцем избавится от раздражителя в его лице, параллельно получив разведданные. И при этом сделает вид, будто выполнил требования Эвы, чего бы она там ни требовала. Это как на одно копьё четырёх кнутохвостых бат насадить.

— А если я откажусь? — спросил Брен.

— Твоё право, Боллар, — абсолютно спокойно отозвался император, ровными шагами меряя длину парковых дорожек. — Говорю же, экспедиция добровольная, только для тех, кому интересно, что же за дрянь внутри этого Разлома сидит. Я бы, знаешь, сам пошёл, настолько он меня задрал уже, этот Разлом. Однако староват я стал для таких приключений, да и не хочу обузой быть. В такой экспедиции все должны быть равны, Боллар, и ни у кого не должно быть друг к другу старых счётов, за этим я отдельно прослежу. И так как у меня нет особого выбора среди целителей Высшего порядка, то начну с твоей кандидатуры, а уже к ней подберу остальных.

Брен спросил:

— А как же сёстры? У меня три проклятые сестры, кто станет их опекуном в случае моей смерти?

— Моэра Местр, — с довольным видом заявил император.

— Издеваетесь?

— Отнюдь! — едва ли не с обидой откликнулся тот. — Ты смотри, как хорошо получается. Она — идеальная кандидатка. Во-первых, родственница старше сорока, нобларина, Лирина свекровь. Во-вторых, опекунша обязана проследить за тем, чтобы девочки вышли замуж, а до тех пор обязана их обеспечивать. Ну вот пусть и обеспечивает, если выдать замуж не сможет! — ехидно хохотнул император. — А моя Эмлана за этим проследит. Уверен, что если Витальду припрёт хорошенечко, он быстро проблему с проклятиями решит. И вообще… Кто, если не Моэра? Напроклинала — пусть расхлёбывает, а то почему от вашего проклятия у меня одного уже изжога? Пусть у Моэры тоже голова поболит.

Брен на мгновение представил то, о чём говорил император… Моэра Блайнер — опекунша проклятых Болларов… и пытается диктовать той же Эве свои условия.

Его разобрал злой смех.

— Я должен поразмыслить над этим, — сдавленно проговорил он.

— Поразмысли, — милостиво разрешил император, пришедший в благостное расположение духа.

— А на какой день планируется начало экспедиции?

— Предварительно — на Длинную ночь. Безопаснее сунуться в Разлом сейчас, когда твари не особо активны из-за холодов. И не переживай. До Длинной ночи ты точно доживёшь.

Брен догадался: Пеннару Первому что-то известно.

Возможно, уже даже известно, что предложение будет принято.

Почувствовав странный, металлический привкус предопределённости во рту, Брен сказал:

— Я подумаю над вашим предложением, Ваше Величество.