Глава 3
В то утро я вышла из спальни. Стас сидел на диване в гостиной.
– Ты встал уже? Кофе будешь?
– Тс-с, – он приложил палец к губам. Только тут я сообразила, что он держит у уха телефон. – Привет, дорогой! Что значит – забыл? Вот, помню, как видишь.
Я всё же решила сварить нам капучино.
– По делу, конечно, по делу, – Стас изобразил печальный вздох. – Не переживай, брат, когда-нибудь отложим все дела в сторону и вырвемся вместе. Ох, погудим тогда, ох, погудим. Земля вздрогнет.
Я подала Стасу горячую чашку, и сама забралась к нему рядом. Он улыбнулся, отсалютовал, мол, за тебя!
– Мне надо человечка одного пробить по твоим каналам. Что интересно? Да всё: что ест, с кем спит, где бывает, чем дышит, какой была девичья фамилия бабушки.
Стас отпил кофе.
– Нет, что ты, нет никакого криминала. Ты же меня знаешь. Просто он – мой конкурент. Хочу отбить у него один ма-аленький контракт. Нет, убивать его я не собираюсь. Зачем нам киллеры, когда есть банкиры. Банки делают то же самое, что и бандиты. Только всё в рамках закона. Да. Видишь, у меня всё просто.
Потом он ещё какое-то время пил кофе и слушал трубку.
– Ну, ладно, Юрок, пока! Мне из министерства звонят, – и Стас нажал отбой. – Завёлся, теперь его не переслушаешь.
– Что это за всемогущий Юра? Мне прямо страшно.
– Юра – вуман, ай момент, – неожиданно вспомнил он старый хит. – Слушай, никогда не понимал этой песни. Почему Юра – вуман?
– Потому, что там вовсе не "Юра", – засмеялась я. – А – "юр а", что значит – "ты – женщина, я – мужчина".
– Ах, вот оно что! – Стас подхватил мой смех.
"План разработан. Пришлось подключить одну детективную фирму. Сказал им, что надо проверить мою девушку. Кстати, нельзя ли отправлять сообщения нормально, через телефон? Зачем нужен весь этот винтаж с письмами? Конечно, по каналам Леонида они приходят к вам через день. Но… я не понимаю – зачем?
Ещё вопрос. Так ли уж необходимо, чтобы я лично занимался этой вашей девицей? Может с неё детективов хватит?"
Кровь прилила мне к лицу. "Девица"? Так я – "девица"? Ах, ты свинота московская! "План, каналы, детективная фирма"! Я тебе покажу план, я тебе покажу каналы! Ты у меня отгребёшь! "Девица"!
Что же там дальше?
"Удача или даже не знаю, как это назвать. Сбил её сегодня на переходе.
А она ничего так. Вроде, казалось, всё про неё знаю. Любит чайные розы, фильмы по комиксам Марвел, кошек и обжигающий капучино. Ненавидит свою работу, считать коммуналку за месяц и ездить в маршрутке. Но что-то в ней оказалось такое, с чем не разобрались детективы, что не звучало в отчётах. Хотя, это всё – лирика и отношения к делу не имеет."
Ой, прямо плюсик Стасику! А может, он не такая уж сволочь? Посмотрим.
«Итак, я сбил её на переходе. Нет, ничего серьёзного, даже наоборот – лёгкое растяжение связок. Лёд на лодыжку и через два дня можно скакать по клубам, как она любит».
И вовсе я не люблю. Это всё Ленка.
"Ребята из фирмы следили за её домом. Как только она появилась, мне сообщили. Подъехал я быстро, но, видимо, пока размышлял, как лучше бы с ней познакомиться, я её упустил. Наверно, она зашла в какой-то магазин. В какой, не заметил и ездил по кругу, между выходами из метро. Её не было, и я уже собирался перенести всё на следующий раз, как вдруг она буквально из ниоткуда возникла передо мной. Пешеходник светился ей красным, но она его даже не видела. Она с кем-то ругалась по телефону. Я так растерялся, что затормозил лишь после того, как стукнул её зеркалом. Дальше пришлось корректировать план и проявить сообразительность. Но тут всё сложилось как нельзя кстати.
В общем, теперь наша дама в больнице под полным моим контролем. А заодно и обследование ей можно сделать".
То-то я думала, анализов мне назначили целый вагон. А тут, оказывается, "под полным контролем". Я-то считала, что он у меня под контролем. Вот дурочка! Теперь они про меня такое знают, что прямо аж стыдно!
«Ага, кувыркаться по всему замку почти десять дней не было стыдно, а за сахар в моче…» – вяло заметило моё второе.
– Что-то давно тебя не было. Скройся под лавку! – вроде исчезло. – И при чём тут какой-то сахар? Мало ли что там могли обнаружить. Я, может, сама даже не знаю.
"И всё-таки я не понял, – продолжила я читать, – что значит вся эта ерунда про "энергетическую передачу через письмо". Но если без этого не обойтись, то буду писать. Про личный контакт тоже понял. Ладно, контракт того стоит".
И что же там за контракт такой, из-за которого меня по всей Москве выслеживают?
Это одно. Другое – если старый херр принимает письма на русском языке, то как минимум, он его знает.
"В больнице объект под надёжным контролем".
Прямо шпионские страсти: "объект", "под контролем".
"Как я и предполагал, травма у неё не серьёзная. Обследование идёт полным ходом".
Изучали они меня. Нет, дальше читать не буду. Интересно, он свою Светочку тоже в больницу укладывал перед знакомством? А то вдруг анализы не те?
С чувством крайней брезгливости я перевернула несколько листов. Я задрожала от возмущения, у меня даже пальцы тряслись. Знать не хочу, что они там раскопали в больнице. Сколько у меня сахара и красных кровяных клеток.
А это что?
"Вам, конечно, видней, но мне кажется, что Юля не та, кто вам нужен. Она – простая девушка, с наивным и даже немного детским взглядом на жизнь. Я разбираюсь в людях. Так вот она не может быть замешана в тех страшных вещах, о которых вы говорите".
Вот – поворот! Я, оказывается, реально – участница какого-то заговора. Вот так старый херр! Сижу и удивляюсь. Что такого он наговорил про меня Стасу? В чём я замешана? Короче, хватит миндальничать с ним! Припру его к стенке! Теперь, слава богу, есть чем. Я перевернула ещё несколько листов.
"Мне совершенно не нравится ваша затея. Я не хочу отдавать вам Юлю. Давайте поищем другую девушку. Их много в Москве".
А Стасик-то похоже на меня и вправду запал! Что ни говори, а читать такое было приятно.
"Я хочу отменить контракт", – гласило следующее письмо.
"Я долго думал над этим. Я знаю все пункты. Я помню условие, по которому мне запрещено влюбляться в объект. И вот что я предлагаю: мы будем считать, что я нарушил условие договора и расторгнем контракт. Я заплачу вам неустойку, покрою расходы".
Ой, Стасик! Мой милый! Какой ты! Прямо чмок, чмок, чмок! У меня даже слёзы навернулись на глаза. Так трогательно Стас разрывал контракт. Но если он отказался от договора, какого чёрта я делаю в этом подземелье? Я перешла к следующему листу.
"Да, я прекрасно всё понимаю. Но вам не кажется, что смерть по условиям контракта – это какая-то средневековая дичь, это – анахронизм. Я предлагаю вам рассмотреть финансовое решение этого вопроса".
Нет, не могла я ошибиться! Стас борется за меня! Он меня любит!
Вот только смерть по условиям контракта. Брр! Не в силах себя сдерживать, я перевернула бумаги и заглянула в последний лист. Будто в ответы кроссворда.
"Она приезжает. Встречайте".
Так коротко. Нет, тут должно быть не это. Должно быть про то, как он придумал решение всех вопросов. Тонкий и изящный ход. Конечно же я пропустила. Вон сколько перелистнула. Я пролистала назад. Начала судорожно вчитываться в строчки. В глазах рябило, буквы прыгали в тексте. Но я читала. Читала по диагонали, потом подряд, потом с конца, потом снова с начала. Читала, пока не поняла, что никакого хитроспасительного хода там нет.
Как так? Неужели он сдался? И всё же мне не хотелось, чтобы Стас погиб. Я отодвинула от себя бумаги.
Наверное, он не всё написал здесь. Наверное, он оставил план при себе. Он выручит меня. Он знает, что тут опасно. Он давно был бы уже здесь, если б не снегопад.
И это значит, что мне рано сдаваться! Мне надо выдержать!
И с этими мыслями я встала из-за стола.
Я запихала папку назад. Поправила вещи на верстаке. Подобрала молоток.
Всё. Я готова. Пошла.
Мой кусок кирпича ждал меня на выходе. Я поставила жирный крест на часовне и от души запустила его в коридор, которым пришла. От неожиданности в темноте кто-то ойкнул. Чисто по-женски. И это было не эхо. Несмотря на усталые ноги, в два прыжка я оказалась за колонной. И кто у нас тут?
– А у нас тут… – я посветила телефоном. – Привет, Элла! Сколько уже не виделись. Могла бы зайти, по старой памяти.
Элла молчала. Она сидела за колонной и исподлобья смотрела на меня.
– Что, опять прислали шпионить за мной? Я же чуть от страха не умерла! – я схватила Эллу за руку. – А ну пошли к свету!
Элла покорно поплелась за мной. Но у самого входа в часовню она вдруг упёрлась:
– Стой! Мне нельзя туда!
– С чего бы это?
Я толкнула её внутрь.
Элла влетела в часовню от моего толчка. Сделала несколько быстрых шагов, но тут ноги её подкосились, и она упала на каменный пол. По телу её пробежала судорога. Она начала задыхаться. Элла попыталась ползти в сторону выхода. Дрожащими, скрюченными руками ей трудно было передвигать своё тело. Широко распахнутым ртом Элла хватала воздух. Глаза её почти вываливались из орбит.
Убивать Эллу не было в моих целях, поэтому я помогла ей выбраться наружу и прислонила к стене. Тело её била дрожь, дыхание её было частым, но всё-таки она приходила в себя. Заодно Элла подтвердила мои догадки – призракам вход в часовню был заказан.
– Что ты за мной шпионишь? – я подняла её голову.
– Я ничего. Я хотела предупредить, что тебя ждут наверху.
– Меня здесь всегда кто-нибудь где-нибудь ждёт.
– Эти могут перестараться.
– Тебе-то что с этого?
– Если ты не выдержишь, то мне не будет освобождения.
– Подумаешь, горе. Ещё проживёшь шестьсот лет.
– Ты не представляешь, как это тяжело!
– Мне тебя жалеть некогда. Рассказывай.
– Что?
– Всё. Кто вы такие? Зачем ходите ко мне по ночам? И когда весь этот дурдом кончится? Только давай без "давным-давно", без старой ведьмы и заколдованных часов. Мне про них ваш дворецкий уже рассказал.
– Он рассказал? Про часы? – Элла отдышалась и говорила почти ровным голосом. – А про себя он тебе тоже всё рассказал?
– Что он должен был рассказать?
– То, как он проиграл в придорожном кабаке свою жизнь.
Ничего подобного старый херр мне, конечно, не рассказывал.
Элла смотрела мимо меня:
– Михель, наш добрый Михель. Однажды он ехал с ярмарки. Погода была отвратная. И он решил заглянуть в кабачок, согреться. От кружки вина не будет худа, решил он. А в кабаке в это время шла игра в кости. Михель подсел к столику. Игроки так вошли в азарт, что не замечали ничего и никого вокруг. Вот уже и Михель, подогретый вином, решил испытать судьбу. Сначала по маленькой. Потом не заметил, как спустил всё, до последней монеты. Игра шла всю ночь. Под утро он проиграл уже и лошадь, и дом, и самого себя, – Элла замолчала.
– И что же дальше?
– Дальше его избили до полусмерти. Они бы убили его совсем, но жизнь его была никому не нужна. Ему поручили самую грязную работу. Спал он как собака возле крыльца и только в морозы ночевал внутри, под какой-нибудь лавкой. Кормили его отбросами. Он в общем и сам стал отбросом. К тому же его постоянно били. Били до отупения. Наверное, так и забили бы до смерти, если бы не граф. Каким-то неведомым образом граф оказался там. Под лавкой заметил несчастного Михеля. Граф его выкупил. И Михель стал жить в замке. После всего, что произошло с ним, он был предан графу настолько, что само его сердце стало собачьим. Его никто не заставлял, но днём и ночью он дежурил у входа в покои графа. Дважды он закрывал собой графа от пули. Один раз обратил в бегство целую шайку наёмных убийц. При этом он получил столько ран, что думали, он не выживет. Однако, Михель оклемался.
– Откуда у графа столько врагов?
– Эта история долгая, – Элла опустила глаза.
– Время – это единственное, что у меня есть с избытком в этом замке, – действительно, почему бы не поговорить по душам, пока мы отрезаны от мира снегопадом.
– Граф ни в чём не отказывал себе, особенно когда дело касалось женщин, – Элла запнулась, подбирая слова.
– Одним словом, всех понравившихся девчонок было приказано тащить графу в постель? – закончила я за неё. – Тогда мне не удивительно, что у него было столько врагов, – мне стало так противно, будто я случайно взяла в руки паука. – Старый херр тоже участвовал во всех этих безобразиях?
– Нет, Михель предупреждал графа, что это может плохо закончиться.
– Как мило с его стороны.
Элла не ответила.
– В последней оргии он тоже не принимал участие?
– Нет, он появился в самом конце.
– То есть, когда уже жгли ведьму? – я вспомнила свой недавний сон и поёжилась.
– Да, он уже ничему не мог помешать, – Элла закончила резко. Продолжать, судя по всему, она не хотела.
– Хорошо, – я не стала настаивать. – Объясни мне про часы.
– Каждый раз, когда в замок привозили новую девушку, граф ждал двенадцати часов. В это время часы играли музыку и фигурки на них приходили в движение, – ей было трудно говорить, но мне это было без разницы, ничего, перетопчется. Она сама тоже – графская ипостась.
– Короче, ведьма разделила графа на части и раскидала их по фигуркам.
Элла умолкла.
– Вставай и пошли! – мне надоело слушать её объяснения.
– Куда?
– Наверх. Или забыла дорогу?
– Наверх я тебя не поведу. Там опасно. Лучше побудь в часовне.
– Значит, составишь мне компанию, – я схватила Эллу за руку и дёрнула в сторону часовни.
– Не смей! – она выдернула руку.
– Ух, ты! Голосок прорезался? Тогда наверх, – я взяла её под локоток.
– Я тебя предупредила, – Элла пошла вперёд.
– Далеко нам идти?
– Сейчас немного по коридорам, потом подняться по лестнице на два этажа. И всё.
В стороны уходили боковые коридоры. Я светила туда телефоном. Коридоры ветвились и исчезали в темноте. Одна я отсюда ни за что бы не выбралась.
– Ты специально пошла за мной, чтобы я не заблудилась?
Элла молчала. Наверно обиделась.
– Нечего обижаться. Вы вон мою прапрапра на костре сожгли. Я же не обижаюсь.
– Это была совсем не я! То есть не совсем я! То есть… Ты не понимаешь! – с обидой оправдывалась Элла. В глазах её были слёзы.
– Не ты, не ты, – успокоила я её и поспешила сменить тему разговора. – Как ты находишь дорогу? Здесь же – целый лабиринт.
– Выключи свой дурацкий фонарик, – Элла вытерла слёзы.
– И что? – я убрала телефон.
– Подожди.
И вот, когда глаза привыкли к темноте, я неожиданно увидела на углах и стенах разноцветные пятна. Они светились. Светились, конечно, не так, чтобы всё было видно вокруг, но дорогу по ним определить было можно.
– Почему я их не заметила сразу?
– Во-первых, о них надо знать. Во-вторых, твой фонарик, – объяснила она.
– То есть, я бы и сама смогла их увидеть?
– Твоя прапрапра, как ты её назвала, была ведьмой. Так что – вполне возможно.
– А если бы я про них не знала?
– Понятия не имею! – похоже, она не хотела со мной разговаривать. Ну, и на здоровье.
Интересно, сколько и чего я тут ещё не знаю?
Вскоре мы поднялись по лестнице. Фиолетовые пятна на выступах арок и просто на стенах не давали нам заблудиться. Элла теперь шла немного сзади. Она что-то бормотала вполголоса. Не то уговаривала меня не ходить дальше, не то шептала неведомые мне заклинания.
Из дверных щелей пробивался свет. Ну, наконец-то!
– Пришли? – я повернулась к Элле.
– Не надо туда ходить, – попросила она.
– Значит, пришли.
Рывком я распахнула дверь и вошла в залу. Элла вцепилась в меня сзади. Руки её дрожали.
Зала была убрана красным. Столы с воротами, скамьи с привязанными к ним верёвками, коллекция плетей и хлыстов на стене. Кажется, я поняла, чего так боялась Элла. В камине, по углям деловито сновали синие огоньки. Рядом, в углу были свалены разные железные штуки. Скорее всего – инструмент палача. В довершение всего с потолка мрачно свисала дыба.
«Допрыгалась!» – пронеслось в голове. Ноги у меня стали ватными. Присесть было некуда. Я прислонилась к стене. Руки дрожали не меньше, чем у Эллы. Вот дура-то! Надо было её послушать. Что я хотела доказать? И кому? Ей? Себе? Древнему графу?
Так, надо взять себя в руки. Закрыла глаза. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Открыла глаза – полная комната людей. Когда они набежали? Я ничего не слышала. Впереди, скрестив руки на груди, стоял утренний персонаж – крестьянин в странном островерхом колпаке. Только это был не крестьянин. Это стоял палач.
Палач не спеша разглядывал меня. Справа от него стояли кучкой пять-шесть парней, слева столько же девушек. Они замерли.
Мне в голову лезли совершенно идиотские мысли. Мне казалось, что сейчас мужчина в странной одежде, тот, которого я по ошибке приняла за палача, он поднимет руку. Парни и девушки выйдут на середину, тут же раздастся весёлая музыка, и они пустятся в пляс.
Странный мужчина продолжал на меня смотреть. Наконец, он, действительно, медленно поднял руку. Парни шагнули вперёд, девушки последовали их примеру. Музыки никакой не случилось. Шли они автоматически, смотрели мимо меня словно слепые. Зомби, чистые зомби! Прямо как их в кино показывают.
Танцевать они тоже не стали. Вместо танца парни подошли ко мне и подняли в воздух. Я даже сообразить ничего не успела. Двое резко нырнули мне в ноги, схватили за лодыжки. Двое взяли за плечи, ещё двое поддержали – раз! – и я уже над землёй, точнее над полом.
– Ай! Вы чего? Что вам надо? – попыталась вырваться. Куда там! Я даже ногой дрыгнуть не могла.
Парни молчали. Девушки стали снимать с меня одежду.
– Эй! Меня уже вчера раздевали! – я попыталась отшутиться. Но юмор на них тоже не действовал.
Палач тем временем снял со стены длинный кнут и принялся разминать его в руках. Глаза его сузились, ноздри раздулись. Такой и вправду может до смерти запороть.
Одежды на мне не осталось уже ни нитки. Двенадцать человек одетых держали меня голую на руках. Дурацкая ситуация. Я даже руками прикрыться не могла. Кровь прилила к щекам. Будь что будет. Одно было хорошо – эти зомби делали всё на автомате и даже не смотрели на меня. Чёрт, неужели я и вправду об этом думаю?
И всё же каждый из них смотрел куда-то помимо стен. Но это не помешало им перенести меня на стол. Девушки отошли в сторону, парни стали привязывать меня к столу.
Палач дёрнул кнутом. Кончик его рассёк воздух. Звук был похож на выстрел.
Видимо этот звук снял оцепенение с Эллы.
– Не трогай её! Не смей! – Элла бросилась к палачу.
Раздался второй хлопок. Она отлетела назад и упала на пол.
Девушки направились на выход. Парни привязали меня и повернули за ними.
Элла прижала руку к лицу. Между её пальцами проступила кровь.
Палач собрал кнут. Он улыбался. Не то чтобы откровенно, лишь краешками губ, но всё-таки улыбался.
Я в бешенстве натянула верёвки.
– А ну, всем стоять! Куда побежали?
И парни, как ни странно, остановились.
– Теперь подошли ко мне!
Палач что-то пытался им сказать. Но он лишь вертел руками и мычал. Похоже, он был немой. Парни даже не оглянулись на него. Тогда он взмахнул плетью и с резким щелчком ударил крайнего справа по спине. Но ни один мускул у него даже не дрогнул. С каменным выражением лица он подошёл вместе со всеми к столу и стал развязывать мои путы.
Палача это, кажется, взбесило. Он ударил второго парня. Сильно, с оттяжкой. Словно в замедленном фильме я увидела, как лопнула словно по шву белая рубашка, и от его спины отскочил вязанный хвост плети. Мгновенно надулась багровая полоса, толщиной в палец. Но и второй парень даже не обратил внимания на удар.
Наконец я была развязана. Ещё одному парню удар пришёлся поперёк лица. Кровь из рассечённой щеки брызнула мне на грудь. Парни замерли. Они смотрели на меня. Точно! Они смотрели! Прямо в мои глаза. Они больше не были зомби.
– Что стоите? Возьмите его!
Следующий удар палач нанести не успел. Мои ребята бросились на него. Через мгновение он уже дёргался ровно в том положении, в котором я висела на их руках несколько минут назад.
– Девчули! А вы что там замерли? – я заметила робкие лица, выглядывающие из дверного проёма. – Раздевайте его!
– Вы двое, – я кивнула последним. – Помогите Элле. Боюсь, как бы этот негодяй её не изуродовал.
Девушки бросились к Элле. Палач тем временем остался без одежды.
– Привяжите его к той шведской стенке, – я показала на подобие широкой лестницы слева от стола. Командовать мне нравилось. Это не то, что голой на столе лежать в ожидании экзекуции. Кстати, от стола-то меня отвязали, но я так и осталась нагишом. Впрочем, кому было какое дело.
Девушки подняли Эллу. Она начала приходить в себя. Хлыст содрал ей кожу со щеки. Видимо, она успела увернуться. Слава богу, а то я ожидала увидеть её развороченную физиономию.
– Как ты?
– Хорошо, – Элла хотела улыбнуться, но тут же схватилась за щеку.
– Хочешь содрать с него шкуру? – я кивнула ей в сторону привязанного палача.
– Нет, – глаза её сузились от ненависти.
– Как скажешь, – я махнула парням и показала на стену с порольным инвентарём.
Через минуту ребята выстроились за спиной обнажённого палача.
– Не перестарайтесь, – попросила я и вновь повернулась к Элле. – Может, залепишь ему пару раз, для начала?
– У меня есть предложение получше.
Элла подошла к палачу, повернула его лицо к себе и погладила по щеке. Затем она, с неожиданной страстью, ногтями провела по его руке и сделала это ещё и ещё раз.
Она водила рукой по его руке вверх и вниз. Потом просунула ее между решёткой и провела ногтями ему по плечу, потом по спине. От возбуждения дыхание палача участилось, он подался всем телом в сторону Эллы, прижался к решётке.
Элла опустила руку, схватила его и принялась ласкать. Палач двигался навстречу ей, насколько позволяли верёвки. Он даже начал тихонько постанывать.
– Теперь приступайте! – вполголоса скомандовала Элла.
Парни немного расступились. Вперёд вышел кудрявый, с отметиной на лице. Он сжал губы, медленно отвёл руку и резко ударил плетью. Короткий свист, хлопок и удар. Палач дёрнулся вверх и замычал от обжигающей боли.
– Тш-шш! Тихо-тихо-тихо! – Элла не отпускала его и только наращивала темп.
Теперь подошёл длинный. Это ему прилетело по спине. Как оказалось, он был левшой. Удар его тоже был сильным. Отметина от его удара легла накрест, поверх первой.
Снова шипение Эллы. Она вошла в раж и действовала уже двумя руками. Движения её были сильными и мягкими одновременно.
Третий удар получился несильным. Парень перестарался. Он сильно махнул рукой, однако, забыл перед этим расправить плеть. Кончик её полетел вперёд и шлёпнул наказанного как мокрая тряпка пониже спины.
Палач, ожидая реального удара, сжался и дёрнулся от неожиданности.
Дальше всё шло без заминки. Парни выходили по очереди, били на полном автоматизме. Ни злости, ни ярости, ни сочувствия не было в их глазах. Вложив всю душу в первый удар, каждый из них старался ударить размеренно, чтобы не убить палача. А впрочем, можно ли было его убить? Этого я не знала.
Спина палача вздувалась шрамами и стала похожа на стёганное одеяло. Палач извивался и дёргался, насколько позволяли верёвки. Он изнемогал от боли и желания.
И тут подоспели девчонки. Когда они успели избавиться от одежды, я не заметила. Но это оказалось кстати.
Две прямо через решётку принялись целовать и ласкать его грудь. Одна помогала Элле. А трое оставшихся устроили перед ним целое представление. Неистово лаская друг друга, они принимали такие позы, что даже мёртвые встали бы из своего склепа, чтобы на них посмотреть.
Палач был не мёртвый, ну, или, по крайней мере, таким не казался. Усилия Эллы привели к результату. Не обращая внимания на очередные удары, он вдруг захрипел, напрягся и, задрожав, прижался всем телом к решётке, словно хотел просочиться через её толстые прутья.
Элла похлопала нашего незадачливого экзекутора по щеке и вытерла руку о его волосы.
– Уф, я устала! – Элла подошла ко мне. – А вы продолжайте, – велела она девчонкам.
– Ты говорила – сюда не ходить, – напомнила я её слова.
– Кто знал, что ты соткана из неожиданностей! – улыбнулась она.
– Неплохо бы было вина, – помечтала я.
– Что ж, это можно устроить, – Элла поманила кудрявого парня. – Почему это у вас стол не накрыт? Так-то вы встречаете гостей?
Стол, оборудованный верёвками, конечно, был предназначен не для весёлого ужина. Но меня это мало заботило. Даже несмотря на то, что саму Юлю отсюда не так давно отвязали.
Истязание нашего палача шло своим чередом. Задор в действиях парней немного утих. Лениво и нехотя махали они кнутами. Устали они или просто его жалели. Чего нельзя было сказать о девчонках. Впрочем, женщины всегда более ответственно относятся к труду. Вот и теперь они устроили нечто вроде конвейера. Одна, поработав рукой, отходила в сторонку, чтобы набраться сил, тут же на её место вставала другая. И палач снова и снова заходился в конвульсиях. В конвульсиях именно, потому что удовольствием назвать это было нельзя.
Наконец нам подали вино. Кудрявый наш парень внёс в залу большое серебряное блюдо. Кувшин вина во фруктовом обрамлении.
Он наполнил бокалы, один подал Элле, со вторым подошёл ко мне. Я смотрела на шрам, проходящий через его лицо. И мне стало его так жалко. Сколько раз слышала эту фразу, мол, шрамы украшают мужчину. Кто только придумал этот бред. Я погладила изуродованное лицо. Он улыбнулся. Острое чувство жалости снова кольнуло в сердце. Ведь в какой-то мере он пострадал из-за меня. Так захотелось самой избить плёткой, отхлестать негодяя-палача. Но тот обвис на своих верёвках и уже еле дышал. А девушки всё продолжали колдовать над нижней частью его тела. Ладно, этот уже получил своё.
Я вновь повернулась к моему кудрявому виночерпию. Он продолжал держать бокал с вином и так же растерянно улыбался. Осторожно, кончиками пальцев я погладила его шрам. Но что это -голова моя закружилась. Я видела словно со стороны, как поднялась на носочки и поцеловала его. Он наклонился ко мне и обнял. И вот наши губы слились в поцелуе. Рука его скользнула к моей груди. Голова моя продолжала кружиться. Я закрыла глаза. Земля уходила из-под ног в прямом и переносном смысле. Он осторожно положил меня на стол и продолжал целовать, целовать, целовать. Он гладил мой живот, грудь и ноги. Я выгнулась. Мне захотелось стать кошкой, тереться о его руки и мурлыкать. Время перестало существовать. Я превратилась в тёплое мороженое. Я таяла и растекалась.
Проснулась я в спальне, от телефонного звонка.
– О! Юлька, ты где?
– В Караганде, – пробормотала я сквозь сон.
Голос Ленки долетал до меня как через пуховую подушку. Глаза открывать не хотелось.
– Нет, ты нормальная?! – взорвалась она с той стороны. – Я тут с ума схожу! Не знаю, что думать! Вторую неделю – "вне зоны доступа". Хахаля твоего в "мордокниге" нашла кое-как, так он меня, сволочь, забанил! Я сегодня собралась в полицию идти.
– Лен, я сейчас в таком месте, что меня уже никто не найдёт.
Ленка, когда сердилась, была такая смешная. Иногда я даже специально заводила её, чтобы посмотреть. Блин, как мне этого теперь не хватало.
– Что это за место такое? – похоже, она была заинтригована.
– Едешь в Домодедово, берёшь билет до Инсбрука, тут ещё немного на такси…
– Инсбрук? Это где? – не поняла Ленка. – Там, где "Фишт" или "Роза хутор"?
– Лен, ты чего? – я проснулась. – Это в Австрии.
– Вот занесло! – в голосе Ленки слышалась зависть.
– Занесло, не то слово! По самую крышу. И валит, и валит.
– Ты там со Стасом? Дай, угадаю! Он сделал тебе предложение, и у вас там медовый месяц? Что? Угадала? – она захихикала.
– Угадала. Почти, – я потянулась.
– Вот видишь! Я говорила! Немного дожала и всё! Он твой!
– Наверно.
– Что значит – "наверно"? Что он говорит?
– Не знаю. Его здесь нет.
– Как это – нет? А где он?
– Скорее всего в Паттайе, – сказала я как бы между прочим.
– И что он там делает? – у Ленки разорвало мозг.
– Откуда я знаю? Наверное загорает.
– Вы что, поругались?
– Нет. Он опоздал на самолёт.
– И ты улетела одна?
– Мне что было делать? Отказываться?
– Нет, конечно. А почему он не прилетел потом?
– А он прилетел. Только тут всё замело. Они не смогли проехать и полетели в Паттайю.
– Они? Ты сказала – "они"?
– Да, он был с друзьями.
– И эта, его… тоже была?
Я промолчала.
– Вот же урод!
– Уж какой есть.
– Что ты там делаешь вообще?
– Гуляю, ем, фоткаюсь. Целый замок в моём распоряжении.
– Большой?
– Ага, как Бирюлёво.
– Смеёшься?
– Ага, через слёзы. И вообще, какое твоё дело?
– Такое! Возьму, приеду, всё твоему Стасу выскажу!
– А что? Приезжай! Тут – масштаб! Есть где разгуляться. Можешь прихватить кого-нибудь с собой.
– Кого, например?
– Каких-нибудь командировочных. Очень уж ты на них падкая, – мне почему-то захотелось её подколоть. И не просто подколоть, а со злостью, до крови, до печёнок. То ли за то, что тут надо мной издевались каждый день, то ли за то, что она меня периодически подставляла.
– Знаешь, что? Пошла-ка ты в поросячью задницу! Вместе со своим замком и со своим Стасом! – Ленка бросила трубку.
Похоже, что подколоть мне её удалось. И что теперь делать?
Я села на кровати. То жаловалась, что связи нет, поговорить не с кем. И вот лучшую подругу отшила.