Глава 12

Ярослава Толпа снова зашумела, явно не согласная с таким решением. Если раньше на меня смотрели с ненавистью, то сейчас она стала буквально осязаема. Ей пропитался воздух, и Сигурд, поднявшись, всколыхнул ее своим движением. Никто больше не решался спорить с ярлом, но я прекрасно понимала, что теперь станет только хуже. Поэтому я поспешила за мужем, чтобы поговорить с ним об этом, чтобы попросить отменить свое решение, но наткнулась на суровый взгляд, стоило мне просто открыть рот. — Не ходи за мной, — сухо произнес он. — Не сейчас. Возвращайся к себе и сиди там, пока я не вернусь. — Я не могу постоянно безвылазно сидеть в комнате… — Можешь. И будешь. Ты будешь делать то, что скажу я. Без пререканий. Или будешь наказана. Возвращайся к себе. Одрен! Сигурд окликнул застывшего у стены стражника, и тот мгновенно шагнул к нам. — Проводи мою супругу в мои покои и проследи, чтобы она там и осталась. Отвечаешь за нее головой. Кажется, я поспешила с выводами, что с Сигурдом мне повезло. Потому что он показал мне… ладно, будем выражаться прилично, суровую адмиральскую спину, а стражник, высоченный бородатый мужик, кивнул мне в противоположную сторону. Спустя несколько минут я уже снова была в своей роскошной тюрьме. Роскошной по местным меркам, а дверь за моей спиной захлопнулась с явным намеком на то, что я больше отсюда не выйду. Не в ближайшее время. К счастью, книги Анастасии не разодрали в клочья и не измазали. Видимо, посчитали, что это не самое ценное, что у нее есть. А для меня это как раз было самым ценным. Несколько оказались просто художественными романами: видимо, книгопечатание и в этом мире добралось до художественной прозы, но сейчас мне нужно было другое. Мне нужно было выяснить, что за история у Великоруссии и… этой страны, как бы она там ни называлась. Увы, здесь меня постигло разочарование: исторических книг не было. Была одна по вышивке, другая — что-то вроде словаря, совмещенного с учебником по языку Скьелдхейма. Так я выяснила, как называется страна. Но ничего кроме. Еще была книга по традициям северян, ее я и открыла. В самом начале (в некоем аналоге предисловия) говорилось, что северяне — дикий, варварский народ. Что они язычники, что все, что изложено в книге далее — не что иное, как попытка систематизировать их образ жизни. Далекий от образа жизни цивилизованных людей. Мило. Если у великоруссов в книгах такое пишут, то неудивительно, что меня сегодня обругали свиньей. Я отложила книгу в сторону, ощутив дикое сопротивление к чтению подобной литературы, взялась за последнюю. Книга в толстом кожаном переплете называлась «Женской энциклопедией», а содержание гласило о том, что здесь есть перечень трав, рецепты снадобий и зелий для «женского здоровья», и я уже успела обрадоваться, что обрела сборник местных БАДов. Правда, когда я открыла следующую страницу, я поняла, что здоровьем там и не пахнет. Потому что внутри книга оказалась варварски вырезана, прямо по контуру страниц, а вместо нее была вложена еще одна плотная книжечка, оказавшаяся дневником Анастасии. «Отец сказал, что мне предстоит стать женой Сигурда Арнсхейма, и я покорно принимаю его волю. Никогда раньше я не доверяла своих мыслей бумаге, но сейчас мне больше ни с кем поговорить. Мать всецело на его стороне, брат и сестры считают, что так будет лучше, и что этот союз принесет нам мир. Впрочем, так считает вся Великоруссия, и вся Великоруссия сейчас радуется, что я стану залогом в руках того, кто меня ненавидит. Потому что мой отец убил его отца, потому что пока я буду в их руках, отец не сможет снова пойти войной». Наверное, мне стоило отложить этот дневник, потому что это было как читать личную переписку. Совершенно не этично, но это был единственный источник информации на данный момент. Поэтому я прогнала совесть куда подальше и вернулась к тому, что могла мне дать бумага, исписанная изящным почерком Анастасии. «Отец говорит, что на нем проклятие, и что долго мне страдать не придется. Но я в это не верю. Я не верю, что переживу это проклятое путешествие на Север, и тем более этот ненавистный брак. Отец решил отдать меня на заклание, и я ровным счетом ничего не могу с этим поделать. Потому что, если я откажусь, я стану причиной новой войны. А я этого не хочу». Мне было очень жаль эту девочку, потому что, по сути, она оказалась в той же ситуации, что и я. Но зачем она повезла этот дневник с собой в Скьельдхейм? Как напоминание о доме? Как кукол? Как миниатюры? Только сейчас я обратила внимание, что портретов отца и матери Анастасия с собой не взяла. «Я знала, что разговоры о мире с северянами не могут обойтись без жертвы, но все же надеялась, что ею окажусь не я. Глупо, наверное. У государей не бываетдочерей — бывают лишь обещания, которые они дают другим правителям. Меня выдают за Сигурда Арнсхейма. Я слышала его имя прежде. В детстве няня пугала им меня и Алешу. Говорила, что он ужасен, что на море вокруг него сгущается холод, а из морских глубин по его зову поднимается страшное чудище, и что даже сильные воины избегают смотреть ему в глаза. Моя Катерина, моя родная няня единственная, кто плакала, когда об этом узнала. Я не плакала. Если наш союз сохранит мир между нашими землями, значит, такова моя доля. Но ночью, когда гаснут свечи, я все же думаю… Интересно, какой он на самом деле». Я пролистала несколько страниц. Я не хотела копаться в чужом нижнем белье, я хотела найти то, что может мне помочь. Сейчас я, правда, даже толком не представляла, что ищу. Что в дневнике княжны может помочь мне справиться со всеобщей ненавистью. Да и зацепиться за что бы то ни было еще у меня не было возможности, поэтому я предпочитала не сидеть и страдать, а хотя бы получше узнать девушку, в теле которой я оказалась. «Сегодня Алеша сказал, что я смелее его. Я засмеялась, потому что это неправда. Я просто лучше умею скрывать страх. Мы долго гуляли в саду, несмотря на непрекращающийся снегопад. Он обещал, что однажды приедет на Север, даже если там будет лед до самого горизонта. Сестры подарили мне своих кукол, чтобы я не забывала дом. Я не забуду. Я боюсь только одного: что, прожив там долгие годы, начну думать на их языке и смотреть на мир так же холодно, как они. Но если судьба привела меня туда, значит, мне придется научиться жить среди льда. Странно, у меня никогда не было страсти к шитью, все больше к музыке, а Мария и Ольга никогда не любили музицировать. Боюсь, что ни шитье, ни музыка мне в Скьельдхейме уже не понадобятся…» Пролистав еще несколько страниц, аккурат до того утра, когда Анастасию собирали в дорогу, я прикрыла глаза. Читать это было тяжело, потому что я сейчас читала не книгу, а записи реального человека. Такой же женщины, как я, вынужденной выходить замуж за того, кого она боится. Да, Сигурд оказался лучше Антона (надеюсь), но и условия, в которые она попала… В общем, меня это «основано на реальных событиях» ни капельки не вдохновляло, поэтому я собиралась уже закончить чтение. Когда зацепилась взглядом за строчки. «Впервые за все это время во мне проснулась надежда. Потому что отец сказал, что я должна передать письмо этой женщине, и она мне обязательно поможет».