Глава 11

Ярослава Проснулась я в одиночестве, хотя смятая постель на второй половине кровати лучше всяких слов сообщила о том, что Сигурд спал рядом со мной. Почему-то от одной мысли, что мы разделили ложе на двоих, у меня загорелись щеки, хотя сама фраза даже в моей голове звучала пафосно и… как-то по-местному. Это был просто сон, Яра, ты даже не почувствовала его присутствия! А хотела бы? Хотела бы почувствовать его объятия? Узнать, как адмирал целуется? Подобная мысль была слишком опасной, потому что после вчерашнего обещания она не показалась мне чужеродной. Скорее, естественной, правильной. И с каких пор идея с экспериментальным «лечением» кажется мне не такой уж плохой? С прошлой ночи, понятно же. Повезло, что Сигурд не настаивает на том самом «лечении». Хотя, есть вероятность, что Анастасия не привлекает его как женщина. При этом я помнила, что в брачную ночь прекрасно почувствовала, что очень даже привлекает! Повезло, что он защищает меня перед своими соотечественниками. С последними было все сложно: я понимала, что Ингрид, которая пыталась утащить мои простыни, и испорченные вещи — это все цветочки. Ягодками же может быть… да что угодно. Про ягодки мне даже знать не хотелось! И в то же время я осознавала, что должна попытаться показать этим людям, что лично я им не враг. Вряд ли у нас выйдет дружба, но можно попробовать сосуществовать мирно. Мне хотелось в это верить. И я верила в это ровно до того момента, когда пришла Келда и сказала, что сегодня ярл велел собрать меня к завтраку. Мое присутствие там обязательно, потому что нашли тех, кто испортил мои вещи, и поэтому будет суд. За завтраком. Если вчера я искренне хотела вывалять в грязи того, кто испортил портреты родных Анастасии, то сегодня понимала, что публичная порка не пойдет на пользу репутации княжны из вражеской страны. Я была согласна с Сигурдом, что спускать подобное — чревато новыми проблемами. Это подрывает его авторитет. Но мой собственный авторитет может упасть ниже местных казематов. Впрочем, переговорить об этом с адмиралом не представилось возможности: вместо того, чтобы прийти за мной самому, он отправил Келду. Снедаемая противоречивыми эмоциями, я собралась с помощью служанки. Надела все тоже платье, остальные забрали из сундуков, пока я спала, очевидно, для того, чтобы попытаться спасти от той грязи. Затем Келда провела меня коридорами-лабиринтами в большой зал, и я даже начала запоминать дорогу. Я на этом пути сосредоточилась, чтобы перестать нервничать перед тем, что должно произойти. Кажется, я так не нервничала, когда Сигурд тащил меня в свою спальню! В отличие от прошлого раза, в большом зале было тихо, хотя обитатели и гости замка разместились за столами. Кто-то из них откровенно зевал, кто-то не скрывал раздражение. Напряжение так и витало в воздухе. Пока я шла к своему креслу рядом с Сигурдом, все, абсолютно все, провожали меня взглядами. На этот раз я была центром всеобщего недоброго внимания. Я шла с гордо поднятой головой, расправив плечи, чтобы не выдать своего волнения, а потом перехватила взгляд адмирала, и меня немного отпустило. Потому что он был на моей стороне. Когда я опустилась на свое место, Сигурд наоборот поднялся и обратился ко всем присутствующим: — Зигмунд Торсен, поднимись и объясни мне, по какому праву ты портишь мое имущество. Здоровенный северянин поднялся из-за одного из столов. — О чем речь, ярл? Я не трогал твоих вещей. — Приданое моей супруги. Не припоминаешь? Торсен яростно сжал зубы, но принципиально смотрел на своего военачальника, а не меня. — Это просто напоминание о том, что место великорусской свиньи в свинарнике, ярл, — выплюнул он. По толпе пробежались одобрительные шепотки, кто-то закашлялся, кто-то даже хохотнул, но, стоило Сигурду повернуть голову в сторону смеющегося, смех резко оборвался. В зале повисла тишина. — А мое место где, Торсен? Мужчина вскинул брови, заморгал. — Считаешь, я занимаю свое место не по праву? — Адмирал не повысил голоса, но у меня по коже побежали мурашки. Не спасало даже то, что его ярость, а я чувствовала ее, очевидно, потому что сидела почти вплотную к Сигуруду, была направлена вовсе не на меня. — Что ты такое говоришь, ярл? Ты сильный, мудрый и справедливый ярл. Мудрый и справедливый? Это он так подмазаться хочет? — Мудрый, — хмыкнул Сигурд. — Тогда почему ты решил, что можешь портить мои вещи и превращать мой дом в тот самый свинарник? — Я не трогал твоих вещей, ярл, — раздраженно повторил Торсен. — Моя супруга принадлежит мне, — отчеканил адмирал, на этот раз повысив голос, чтобы слышали все, — и все ее вещи тоже принадлежат мне. Поэтому пусть каждый, кто захочет нанести вред Анастасии, испортить ее одежду или еду, отныне знает, что тем самым наносит вред мне лично. И понесет наказание за свое своеволие. Северянин побледнел и бросил на меня злой взгляд, прежде чем посмотреть на Сигурда. — Я не считаю это справедливым, ярл. Потому что тебя тоже вынудили взять эту вражескую девку в жены! Это был приказ конунга! Конунг? По лицу Сигурда пробежала тень, а я поняла, что это многое объясняет. Брак с Анастасией — приказ северного правителя. — Хочешь сказать, что кто-то заставил тебя портить вещи моей супруги? Хотя ты должен был доставить их в замок в целости и сохранности. Торсен скривился. — Это был мой выбор. — Так вот, я хочу, чтобы это услышали все здесь присутствующие. Заключить союз с великоруссами, прекратить войну, которая забирает жизни моих соотечественников, моего народа — это уже мой выбор. Тот, кому претит эта сделка, кому не нравится мой выбор, может покинуть мои земли вместе с Зигмундом Торсеном. Толпа — и слуги, и воины, все, разом зашумела: яростно и возмущенно. Направленные на меня взгляды и так были недобрыми, а сейчас и вовсе превратились в откровенно ненавидящие. Где это видано, чтобы чужачку из вражеского государства привечают, а воина просят на выход? Особенно неприкрыто зло смотрела на меня молодая золотоволосая женщина, держащая за руку маленького мальчика лет пяти-шести. Ее можно было назвать красивой, но сейчас злость исказила черты ее лица. Женщина шагнула вперед, очевидно, готовая спорить с решением Сигурда, но ее остановила еще более эффектная брюнетка. Последняя раскосыми глазами, изящными чертами лица и темными блестящими волосами напомнила мне о восточных красавицах, и смотрела она на меня в открытую, без страха, хоть и не выказывала явной враждебности. — Ты прогоняешь меня из моего дома, ярл? — переспросил Торсен, а Сигурд взмахом руки заставил возмущенную толпу замолчать. — Тебя и воинов, которые исполняли твой приказ. Ты знаешь правила: любой может вызвать меня на бой один на один и оспорить мое решение. Но ты поступил как трус, Торсен, действовал за моей спиной. Поэтому твое изгнание — дело решенное. У тебя есть время до заката, чтобы покинуть мои земли. — Но у меня жена и сын, ярл! Я инстинктивно накрыла ладонь Сигурда своей. Мне не нравилась сама идея с изгнанием, но отправить женщину и ребенка в неизвестность? Это было против самой моей сути. Я умоляюще посмотрела на супруга, но он только смахнул мою руку, бросив на меня раздраженный взгляд, и произнес: — Они могут остаться в замке. На этом все.