Глава 14

Ярослава Запер, как выяснилось, не иносказательно. Помимо того, что у моей двери постоянно дежурила стража, а мне запрещалось выходить, дверь запиралась на ключ с той стороны, как будто я могла выйти! Суровые северные стражи затолкали бы меня обратно без малейшего почтения. Открывалась она только для того, чтобы Келда могла меня покормить, а еще когда приходил сам адмирал. Приходил он достаточно поздно, когда я уже засыпала, а уходил задолго до того, как проснусь. Ни одна из моих попыток дождаться его, чтобы поговорить, не увенчалась успехом. В смысле, с дождаться проблем не было: я дожидалась, но разговор с Сигурдом звучал, как разговор со стенкой. — Я сказал: ты сидишь здесь, значит, ты сидишь здесь. — Даже заключенным разрешают прогулки! — воскликнула я. — А я твоя… — Жена? Ты мне пока еще не жена. Или хочешь стать ею прямо сейчас? Он явно намекал на то, что между нами ничего не было, а становиться его прямо сейчас в сложившихся обстоятельствах у меня не было ни малейшего желания! Спорить было бесполезно, если я что-то и поняла про Сигурда — так это то, что он принимает решение, и никогда от него не отступает. Я попросила, чтобы мне принесли книги о Скьелдхейме, о мире, и хотя бы здесь мне не отказали. К счастью. Потому что дневник Анастасии я изучила вдоль и поперек и ничего больше полезного для себя не нашла. Разумеется, страницы, которые могли меня раскрыть, я сожгла — не хватало еще, чтобы сожгли меня, как самозванку-демоницу из другого мира. А в том, что сожгут меня с радостью, я не сомневалась. Особенно после того, что произошло, после изгнания Торсена. Когда я попросила Келду рассказать о том, что происходит в замке, она вздернула нос и произнесла: — После того, как ярл выгнал одного из своих самых отважных воинов по вашей милости? Я поняла, что дальше интересоваться бессмысленно. Наверняка, Торсен для Сигурда был гораздо большей потерей, чем я, и не только для Сигурда, но и для всего флота, как и для всей крепости. В таких условиях мне не оставалось ничего иного, кроме как сидеть и просвящаться, поскольку чтобы попасть к ведьме «на прием», нужно было как минимум понять, кто она такая. А как это понять, сидя в четырех стенах? Зато в книгах я нашла историю не только Скьельдхейма, но и Великоруссии, и в целом этого мира. Согласно легендам, Боги разделили землю на четыре части. Скьельдхеймцы считались потомками Четверых Богов: Лоада, Адины, Сегмера и Фионы. Остальные якобы были просто людьми, созданными богами, но не имеющими возможности прикоснуться к божественному. Великоруссия и Скьелдхейм издревле считались ярыми противниками и очень много воевали. Во-первых, потому что у Великоруссов не было уважения к их богам, они считали, что Бог — един, а все остальное богохульство и язычество. Во-вторых, это были две крупнейшие мировые державы, соревнующиеся за влияние на мировой порядок, не говоря уже обо всех экономических заморочках. Великоруссы и Скьельдхеймцы решили заключить союз, когда на одном из континентов произошло объединение нескольких стран уровня пониже, и император Родфелл, собравший под свои знамена множество народностей, заявил, что готовится взять под контроль тех, кто слишком долго диктовал свои условия мировой торговле. Земли Великоруссии и Скьельдхейма были обширны, и в первой, и во второй стране было много золота и полезных ископаемых, таким образом, оставаясь врагами и проливая кровь друг друга, великоруссы и скьельдхеймцы могли проиграть и вновь нарисовавшейся на горизонте империи. К которой по доброй воле многие хотели присоединиться. В общем и целом, все в принципе стало более-менее понятно: из летописей новейшей истории, которой я уделяла особенно пристальное внимание. Если верить местному календарю, я просидела так взаперти чуть больше месяца, и единственными моими прогулками были прогулки по комнате. Конечно, я делала легкую разминку и силовые тренировки с тем, что попадется под руку, но все равно невозможность выйти и посмотреть на мир, на солнце (на которое я смотрела только через окно), не лучшим образом сказывалась на моем состоянии и настроении. В конце концов я уже грешным делом задумалась о том, а не дать ли Сигурду то, что он хочет, чтобы получить возможность выходить. Останавливало меня только то, что это «дать» не гарантировало мне возможности выхода. Да и как я себя буду чувствовать потом? В баню меня тоже не пускали, приходилось мыть голову в лохани, которую ко мне приносили раз в неделю. В остальное время меня ждали тазики и обтирания. И еще местный зубной порошок, растирать который предлагалось пальцем. Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы однажды ко мне в комнату не влетела Келда, за которой вбежала еще толпа служанок и могучих парней с той самой лоханью и дымящимися ведрами. — Приехал конунг, — сообщила мне служанка, пока все остальные готовили для меня внеплановую ванну. — Сегодня вечером будет большой пир в его честь! Конунг Вальдмар Арнсхейм правил уже тридцать лет, сейчас ему было около пятидесяти, и все, что я о нем знала, что он беспощаден к врагам, не берет пленных и приходится дядей Сигурду. У него была супруга, наследник тринадцати лет и четверо дочерей. На этом мои познания и заканчивались. Хотя нет. Еще он форсировал этот брак и приказал Сигурду взять в жены Анастасию. — Полезайте в лохань! — приказала Келда, когда мужчины вышли. — Нам надо успеть привести вас в порядок да причесать. И нарядить еще. — То есть в глазах конунга я должна выглядеть не пленницей, а вполне себе женой ярла? — не сдержала сарказма я. Келда с девушками переглянулись. — Что? — Я принялась расстегивать платье, жестом остановив служанку, которая попыталась мне помочь. — К такому вас жизнь не готовила? К тому, что во мне тоже есть ярость? Я никому из вас не сделала ничего плохого, но вы смотрите на меня как на врага, и если вы думаете, что я не ем какую-то еду, потому что наелась, то нет, просто я замечаю, когда мне плюют в тарелку. Келда почему-то побледнела: — Это не так… — Это так, и для того, чтобы помыться и привести себя в порядок, вы мне не нужны. Идите и перемывайте мне кости за этой дверью, а уж командовать, куда мне лезть и что делать, точно не вам. Пошли вон! — Но мы… — Я сказала: вон! Девицы переглянулись и поспешно выбежали, а я с яростью рванула последнюю пуговицу и, швырнув платье на постель, опустилась в лохань. Каждый раз, когда я оказывалась в теплой воде, я выдыхала. Для меня это был маленький ритуал, возможность просто расслабиться, не думать о том, что я сижу тут, не способная не только помогать людям, но и даже не способная помочь себе! Запертая, как… как я не знаю кто! Даже скотину выпускают из загона, а ко мне здесь относились хуже чем к скотине. Ни за что! Если бы я (или даже хотя бы лично Анастасия) причинила кому-то вред, это еще можно было понять. И да, я понимала, что она дочь бывшего врага, но терпение и понимание во мне просто кончились! Я не собиралась молчать, я не собиралась прятать глаза, и уж точно я не собиралась скрывать от конунга, как ко мне относятся. Я схватила оставленное на полу мыло и принялась яростно тереть кожу и волосы. Волосы, к слову, от местного мыла были гораздо лучше, чем от дорогущих шампуней (хотя поначалу я очень боялась, что они превратятся в паклю, но нет). Я запрокинула голову, чтобы как следует намылить Анастасиину-мою шевелюру и все промыть, поэтому когда дверь в покои снова открылась, я зло поинтересовалась: — Что в моих словах вам непонятно? — Непонятно, по какому праву ты распоряжаешься моими слугами, Анастасия, которым я лично приказал тебе помочь. Раньше я бы наверно ойкнула и спряталась под воду, путаясь в конечностях, чтобы муж меня не увидел, но мне надоело прятаться. Во всех смыслах! Я подняла голову, встретившись с ним взглядом. — Боже, какая честь, — язвительно произнесла я. — Сам Сигурд Арнсхейм явился, чтобы со мной поговорить. Его глаза потемнели: — Как ты смеешь дерзить мне?! И упоминать того, кого не существует?! — А ты видел? — зло поинтересовалась я. Сигурд в два шага оказался рядом со мной, вздернул меня на ноги, оказавшись в каких-то миллиметрах от меня. Моя обнаженная грудь почти касалась грубой ткани его рубашки, а его руки на моих плечах ощущались как тиски. — Из-за тебя, — процедил он, — я вынужден был прогнать одного из самых опытных воинов. Он не раз ходил со мной в море… — Может, он и был опытным, но мозгов сделать все так, чтобы ты не заметил, ему не хватило, — перебила я. Глаза Сигурда снова сверкнули синим, а я добавила: — И выгнал ты его не из-за меня, а чтобы сберечь свою ярловскую репутацию! Для меня ты не сделал ровным счетом ничего, кроме как посадил меня под замок! Ни за что! Скажи, тебя это возбуждает — чувствовать свою власть над той, кто не способен ответить?! Синевы в его глазах стало больше, как будто само штормовое море грозило выплеснуться через его глаза. — Сейчас я тебе покажу, что меня возбуждает, Анастасия, — зло вытолкнул он, после чего выдернул меня из импровизированной ванной и, как есть, голую и мокрую, швырнул на кровать.