Глава 15

Ярослава Из меня будто вышибло дух, хотя перина была мягкой. Я попыталась тут же вскочить с постели, но Сигурд, даже не раздеваясь, навалился на меня сверху. Я, наверное, была слишком зла, чтобы по-настоящему испугаться его угрозы. Мне надоело сидеть взаперти и хотелось выместить всю свою злость на реальном виновнике моего заточения. Поэтому я забилась под ним, отбиваясь и царапаясь. Я готова была выцарапать ему глаза! Только Сигурд вклинился между моих бедер, перехватил мои ладони и словно пригвоздил их к перине над моей головой. Он распял меня под собой. Или для себя. Мы уставились друг другу в глаза, тяжело дыша. — Тебя это действительно возбуждает? — прорычала я в лицо своему супругу по воле судьбы. — То, что женщина сопротивляется? То, что она тебя не хочет? Во взгляде, темном, как грозовое небо, кажется, вспыхнули молнии. Или что-то еще, до этого момента мне незнакомое. Будоражащее. В них вспыхнул азарт. — А ты правда меня не хочешь, Анастасия? — вкрадчиво поинтересовался адмирал, прищурившись. И я поняла, что только что бросила ему вызов, который он с радостью принял. Поняла, что его так же потряхивает, как и меня. Вот только от злости ли? — Нет, я… — начала я, осознав, что вот сейчас по-настоящему попала. Но Сигурд меня перебил. — Нет? — хмыкнул он и перехватил мои запястья одной рукой, а второй мазнул по моей скуле. С нажимом провел большим пальцем по моей нижней губе, а затем впился в мой рот поцелуем, запечатывая мои невысказанные слова. В этом поцелуе не были ни капли нежности, лишь властная сила и невыносимая жажда. Желание подчинить, присвоить, подмять под себя мое тело и мою волю. Помимо того, что Сигурд будто присваивал меня через этот поцелуй, его ладонь сначала скользнула на мою шею, он почти ласково погладил мои ключицы и сжал пальцами вершину соска, которая затвердела после того, как он вытащил меня из горячей воды. Хотя, возможно, дело было вовсе не в резкой смене температуры. Просто мое тело реагировало на него определенным образом. Я прогнулась в пояснице от ярко-острых ощущений: его языка, тяжести его тела, впечатавшего меня в постель, его пальцев, которые бесцеремонно двинулись вниз. Сигурд пропихнул ладонь между нашими телами и коснулся моей самой чувствительной точки, прошелся пальцами сверху вниз, вырывая у меня то ли стон, то ли всхлип. Он знал, что делает, когда покружил вокруг чувствительного бугорка, а затем погладил лепестки. Но стоило мне качнуться бедрами вверх, убрал руку. Я протестующе замычала ему в рот. — Ты все еще не хочешь меня, княжна? — поинтересовался он, избавив меня от плена собственных губ. — Твое тело говорит о другом. — Это просто обычный отклик женщины на близость с мужчиной! — выпалила я, задыхаясь от переполнявших меня чувств. — Чтобы у меня ничего там не порвалось! Сигурд потемнел лицом, а затем прорычал: — Обычный отклик, говоришь? Он отпустил мои ладони, но лишь для того, чтобы стянуть с себя штаны. Я вскрикнула, когда он соединил наши тела одним стремительным движением. Присваивая меня, словно завоеватель. Но вместо того, чтобы продолжить отбиваться, мои ладони легли на его мощные широкие плечи. Не отталкивая, а побуждая продолжать. Потому что несмотря на всю ярость и ненависть, что испытывала я, что испытывали мы с адмиралом по отношению друг к другу, он позволил мне привыкнуть с своей тугой плоти, постепенно наращивая темп. И то самое возбуждение словно напомнило о себе, что оно вовсе не исчезло. Мир перед глазами, лицо Сигурда, подернулось дымкой, когда он задел чувствительную струну внутри меня. Я застонала, но вовсе не от боли. Боль растворилась в наслаждении, в которое погружалось мое тело. Пока мой муж мощно погружался в меня. В какой-то момент я будто утонула в его глазах, а потом струна удовольствия словно лопнула внутри меня и меня утащило на морское дно в водовороте собственных чувств. Я пришла в себя от того, что Сигурд покинул мое тело и излился на простыни: ясно было, что он не хотел от меня детей. А весь его безразличный вид говорил о том, что для него это всего лишь было укрощением зарвавшейся княжны. Мое наслаждение было таким ярким… Но оно мелькнуло как вспышка и исчезло, а я почувствовала себя использованной. Капли воды на моем теле показались льдинками. Таким же ледяным был взгляд адмирала, которым он по мне мазнул. — Я верну прислужниц, и не смей больше их прогонять. Ты должна быть на пиру как можно скорее. — Чтобы ты мог показать, как я счастлива быть твоей женой? — Я не смогла сдержать сарказма. Сигурд ничего не ответил. Поднялся рывком с постели и стал приводить себя в порядок. Я соскользнула следом за ним и направилась к ванной: вода еще не остыла (хотя, возможно, сейчас мне не помешала бы водичка попрохладнее), и мне хотелось смыть с себя следы моей слабости. Я могла бы солгать самой себе, что в произошедшем лишь вина Сигурда, что он меня заставил. Но я предпочитала самообману честность. Я совершенно точно хотела от него сбежать, хотя бы погрузиться в воду, чтобы не чувствовать невидимые следы его прикосновений. По ощущениям, они словно въелись в кожу, пусть даже я как медик знала, что этого просто не может быть. — Не боишься, что я все расскажу твоем дяде? — бросила я через плечо. — Что ты держишь взаперти княжну его союзников. — Вперед, Анастасия, — посоветовал он, но в ледяные ноты его голоса плеснула ярость. Интересно, что его задело? Предположение, что я попрошу помощи у конунга, или что выставлю его чудовищем. Возможно, и то, и другое. — Я посмотрю, что тебе ответит конунг. С этими словами он покинул комнату, захлопнув за собой дверь. Я же тяжело вздохнула и сосредоточилась на мытье и его последних словах. Потому что думать о будущей встречи с конунгом было проще, чем вспоминать нашу близость. Близость, которая для меня оказалась… приятной и гораздо более важной, чем она была для Сигурда. Ясно же, что для него это было что-то между удовлетворением физических потребностей и сеанса лечения от проклятия! Стоило мне об этом подумать, как я принялась неистово тереть кожу мылом. Она быстро покраснела, но это сработало — я отвлеклась от мыслей о том, как стонала под мужем. А потом вернулись служанки, и отвлекли меня тем, что принялись собирать меня как куклу. Гардероб Анастасии было уже не спасти, но мне за месяц моего заточения, приносили новые наряды, пошитые по моде северян. Вот и сейчас меня нарядили в новое платье из нежно-голубой ткани, с круглым вырезом и с поясом на талии. Мне оно понравилось своей легкостью. Например, на моем свадебном наряде было столько драгоценных камней, что весило оно слова две шубы. После того, как мне высушили волосы, заплели косы и уложили их на голове словно корону, служанки наконец-то привели меня на пир, который был в самом разгаре. Мне так осточертело сидеть в четырех стенах, что я сейчас я радовалась толпе празднующих викингов как родным. Как ни странно, первым меня заметил не супруг, а светловолосый мужчина, который сидел рядом с ним. Он вскинул голову, стоило мне переступить порог, и не сводил с меня взгляда, пока я шла через весь зал, чтобы занять свое место. И я бы хотела списать этот взгляд на любопытство, но внезапно поняла, что конунг смотрит на меня с нескрываемым мужским интересом.