Глава 27

Ярослава После такого интенсивного и насыщенного дня я упала на кровать. Буквально. И даже не дождалась мужа, чтобы расспросить его подробнее о том, что сказал викинг, когда мы только вернулись. Во сне я стояла одна на берегу моря, где мы гуляли с Сигурдом, наползающие тучи были почти черными, а волны поднимались все сильнее и выше, сильнее и выше, сильнее и выше. Я чувствовала надвигающуюся опасность, но не могла заставить себя сделать и шага, потому что вглядывалась в беснующееся бурлящее море, усеянное пенными водоворотами, среди которых я тщетно пыталась разглядеть своего мужа. — Сигурд! — кричала я, но мой крик подхватывал ветер, и он тонул в грохоте разбивающихся о берег волн. — Сигурд! Но вдруг из песка вылетели черные щупальца, которые схватили меня и потащили назад, хотя я отчаянно сопротивлялась и срывала горло, пытаясь дозваться до мужа, и среди всего этого шума и ужаса я слышала мужской смех, который почему-то казался мне смехом конунга. Я вынырнула из кошмара, подскочив на кровати. Раннее утро встретило меня ставшим уже привычным зябким холодом, но Сигурда рядом со мной не было. Зато я увидела Ингрид, которая суетилась вокруг дымящейся лохани. — Я приготовила для вас ванну, — сказала она, чем на миг лишила меня дара речи. — Полезайте, пока горячая, госпожа. Не дожидаясь моего ответа, она взобралась на невесть откуда взявшийся грубо сколоченный стул рядом с окном, чтобы затянуть его плотной темной тканью. И если предыдущее действо я еще могла как-то охарактеризовать (например, Ингрид хотела, чтобы я посидела в ванной, схватила воспаление легких и умерла), то теперь это не укладывалось в рамки такого объяснения. — Что происходит? — спросила я, уставившись на нее, как на теленка с двумя головами. — Я же сказала: воду для вас погрели и натаскали, пока вы спали. Трав ароматных принесли. Я приподняла брови: — С чего бы? — Бера мне как сестра, — сказала Ингрид. — А вы ее спасли. Я умею быть благодарной. Я вылезла из-под одеяла и обнаружила, что Ингрид еще и перетащила ковер со стороны кровати Сигурда к моему коврику, чтобы мне не пришлось идти по холодному полу. — Спасибо, — сказала я, — но я делала это не ради благодарности, а потому что не могу иначе. — Да я уж поняла. Что вы странная. — Странная чем? Тем, что спасаю людей? Ингрид не ответила. — Хорошо, а где мой супруг? — Ярл собирает военный совет, — вздохнула служанка. — Будет готовить поход на границу с Кайвердланией. Не страна, а тренировка дикции. Точнее, не страна, а империя. Родфелл, ныне и вот уже сорок пять лет правящий император вознамерился захватить все земли, до которых дотянется. На Скьельдхейм пока не покушался, правда, как и на Великоруссию, но косвенно стал причиной нашего союза. И нашего с Сигурдом, и наших стран. И это, я так понимаю, не считая прочих, кто пытался покусать Скьельдхейм в нестабильной обстановке. Настроение испортилось: наверное, если бы не ванна, которую мне организовала Ингрид за спасение Беры, было бы еще хуже, но горячая вода расслабляла. Не считая уже того, что здесь такие процедуры были крайне редкими, поэтому я решила, что могу себе позволить не думать ни о чем минут двадцать. Вот потом — да, думать придется долго и еще разговаривать с Сигурдом, который планирует отправиться на границу. Военный совет — это уже не шутки, это значит, что он идет не просто в дипломатический поход, а в поход, который может обернуться военными действиями. После того, как я приняла ванну, Ингрид принесла мне полотенце и помогла одеться. — Еще я хотела прощения попросить, — буркнула она, когда заплетала мне косы. — Я вас сразу не разглядела. То есть… не разглядела, какая вы. Признавать свои ошибки — одно из проявлений силы, поэтому я оценила. Хотя и, признаюсь честно, доверять ей все еще была не готова. Но это не значит, что я не могу принять ее извинения. — Хорошо, я тебя прощаю, — сказала я. — Как дела у Беры? — Ей сегодня уже значительно лучше. Мы теперь делаем все по вашим предписаниям, и приступы больше не повторялись. Но ведьминские следы до сих пор не сошли. — Они так быстро и не сойдут, — сказала я. — Тем более что это не ведьминские следы, а заболевание. Болезнь. Но главное, что мы все видим положительную динамику. — Чего? — переспросила Ингрид. — Первые признаки выздоровления. Она сейчас спит? — Да. — Тогда загляну к ней попозже. Только сейчас я поняла, что Ингрид сама не спала всю ночь: под глазами у нее залегли глубокие темные круги, да и в целом она выглядела неважно. — И тебе надо поспать. — Какой поспать? День на дворе! — Я сказала: иди отдыхай. Если спросят — скажи, что это был мой приказ. Ингрид посмотрела на меня как-то странно, но больше возражать не стала. — Хорошо. Распоряжусь только, чтобы вам принесли завтрак. — Не стоит. Я снова наведаюсь к Сайран. Иди. Напоследок стянув ткань с окна, Ингрид убежала, и, когда пришли мальчишки с ведрами, чтобы слить воду из лохани (я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что все выливается прямо в окно), я направилась прямиком к Сайран. Мне надо было расспросить ее о том, почему она не помогла Бере. И поделиться своими предположениями про драконоцвет: возможно, она согласится мне подсказать, как сделать из него лекарство для Сигурда. Сайран встретила меня с улыбкой, а Зойден так вообще полез обниматься. — Госпожа, вы спасли Беру от порчи! Все только об этом и говорят! Нахмурившись, травница что-то ему показала, и он отстранился. — Сайран говорит, я не должен вас обнимать, — расстроился мальчишка, а я покачала головой. — Я не против. — Отлично! Тогда побежал за завтраком, как здорово, что вы снова пришли! Еще раз окинув меня восхищенным взглядом, он убежал, а я повернулась к Сайран. — Почему ты не согласилась помочь Бере? Та снова использовала табличку, чтобы написать: «Потому что на ней была порча». — Мы обе прекрасно знаем, что это не порча! — разозлилась я. — Это самая обычная болезнь… «Порча проявляется в том числе болезнью». — Каким образом? «Нарушается целостность защитного облака человека». Это у них тут так аура называется? «Сквозь прореху в котором проникает опасное слово и приносит с собой болезнь». Так, ладно. Сайран, похоже, всерьез верила в то, что говорит, но с этим я буду разбираться потом. — Но ты могла хотя бы попытаться помочь! «Тот, кто помогает с порчей, может сам получить порчу». Нет, ну а чего я, собственно хотела? Средневековье оно и в другом мире Средневековье. И я прекрасно понимала, почему злюсь: потому что врач, целитель, тот, кто себя таким называет, не должен пасовать перед трудностями и бросать людей в беде! «Ингрид и Бера не следят за языком и поступками, — дописала Сайран, — если им надо пройти через это, а ты этому противишься, пытаешься лишить их жизненного урока, духи могут разгневаться и перекинуть порчу на тебя». Я не стала комментировать, потому что поняла, что могу сейчас наговорить лишнего. Сайран просто живет в этом времени, в этой реальности, у нее свой взгляд на вещи, для меня совершенно непостижимый, но… — Я вчера впервые увидела драконоцвет, — сказала я. — И не только увидела, но и забрала с собой несколько цветков с разрешения Сигурда. Мне кажется… по крайней мере, я так почувствовала, что этот цветок может стать ключом к его исцелению. «Никто этого не знает», — написала Сайран. — Почему? «Потому что драконоцвет запрещено срывать, это святыня. За такое могут отрубить руки». Спасибо, что мне никто руки не отрубит, потому что я сделала это с разрешения мужа. Но морозец по коже все-таки прошел. — Но ты что-нибудь знаешь о его свойствах? Или его никто никогда не исследовал? Вместо ответа Сайран поднялась, привычно стерев рукавом написанное, а после исчезла в смежной комнатушке. Вернулась она с книгой, которая весила, должно быть, килограмм десять. Такие я раньше видела только в приключенческих фильмах про какие-нибудь древние цивилизации. Она хлопнула книгу на стол, распахнула ее и принялась листать. Учитывая, что все книги в Скьельдхейме были написаны от руки, я даже приблизительно не представляла себе стоимость этого фолианта. Потому что те книги, что Анастасия привезла с собой, были явно созданы с помощью печатного станка. Сайран перестала листать и жестом показала мне, что я могу посмотреть здесь. Я развернула книгу к себе и увидела драконоцвет. Здесь рассказывалось о том, что его принесли с собой боги и позволили остаться на землях Скьельдхейма. О том, что прикасаться к цветку имеет право только достойнейший, и только богиня способна создать из него универсальный целебный отвар, наделив его силой своей светлой магии, идущей из сердца. Тут действительно не было никакой конкретики, потому что, якобы, драконоцвет мог исцелить любой недуг. Но — только с помощью богини. В руках любого другого он превращался в сильнейший яд. До богини мне, конечно, было как до Земли ползком, но я все-таки проходила курс фармакогнозии и как любой современный человек понимала, что если что-то исцеляет, убивать оно точно не может. Ну, разумеется, если не выпить с десяток литров этого отвара, там возможны варианты. Начиная от слабительного эффекта и заканчивая помутнением рассудка со всеми вытекающими. Но все же я понимала, что при отсутствующих данных мне придется изучать все самой. Создавать целебное зелье для Сигурда с нуля, безо всяких исходных данных. Еще и рискуя прослыть преступницей, которая своровала божественный цветок, но… Если это поможет Сигурду сохранить жизнь и уберечь его от разрушительной силы дракона, помочь как-то ее гармонизировать, я готова рискнуть.