Глава 28

Ярослава Оказалось, что сложнее всего не приготовить лекарство из драконоцвета, а убедить Сайран мне помочь. Травница наотрез отказалась прикасаться к божественному цветку, который я оставила в нашей с Сигурдом спальне. Причем ее пугали вовсе не отрубленные руки за подобное кощунство, хотя я искренне попыталась убедить Сайран, что ярл не будет против. Сомневаюсь, что Сигурд не был в курсе подобного закона. Подозреваю, что он сам позволил мне сорвать цветы, потому что считал их просто цветами. «Это святотатство», — написала она на камне. — Даже если это спасет моего мужа? Наш ярл будет жить и управлять крепостью. Разве не этого мы все хотим? Сайран поджала губы, стерла слова с камня и отказалась продолжать наш диалог. А я, хоть и расстроилась после ее отказа, решила все-таки на травницу не давить. — Подумай об этом, — попросила я после завтрака, в течение которого в основном болтал Зойден. — Я долго задавалась вопросом, для чего судьба привела меня сюда. Теперь я это знаю. У меня действительно появилась цель. Не просто цель, а близкий человек, которого я должна спасти. Но, чтобы спасти Сигурда, мне требовалась помощь. Его и тех, кто его любит. А в том, что в крепости люди любят своего ярла, сомневаться не приходилось. Это ощущалось в глубоком почтении, с которым к нему обращались. Не со страхом, а с уважением. И сегодня я ощутила нечто похожее по отношению к себе. Встречавшиеся мне в коридорах жители замка приветствовали меня и кланялись: от слуг до знати. Это было неожиданно, но, кажется, весть о том, что я спасла Беру Ингрид разнесла по всей крепости. Если раньше меня встречали исключительно презрением, то сейчас во взглядах горело любопытство: кто я такая? Нужно ли меня опасаться? Или наоборот, лучше со мной подружиться? Перемены были разительными, и мне оставалось только надеяться, что все это к лучшему. Прежде чем вернуться в комнаты, я посетила свою пациентку. Бера еще была слабой, но выспалась и даже поела бульон, в общем, в перспективе должна была быстро поправиться. В спальне я только и успела полюбоваться на драконоцвет в кувшине, как вернулся Сигурд. Он подошел ко мне и коснулся пальцами моего подбородка, заглядывая в глаза. — Как ты себя чувствуешь, Анастасия? — Как видишь, порча меня не коснулась, — усмехнулась я, за что заработала мрачный взгляд супруга. — Даже не шути этим. — Хорошо, не буду, — легко согласилась я. — Я действительно рада, что Бера поправляется и скоро вернется к своей привычной жизни. — И это отличает тебя ото всех людей, которых я знаю. — Сигурд скользнул пальцами по моей щеке. — То, что я ее спасла? — То, что ты хотела ее спасти, несмотря ни на что. Но мне бы хотелось, чтобы ты больше заботилась о своей безопасности, жена. Я уже млела о того, что он меня поглаживает, но не смогла не вставить ответную шпильку: — Только если ты позаботишься о своей, муж. Сигурд снова нахмурился, а я вспомнила вчерашний разговор супруга с его воином во дворе. — Это как-то связано с императором Родфеллом? Ты созвал военный совет именно поэтому? — Да, имперцы подошли слишком близко к нашим водам. Мы должны дать им отпор. — Когда? — выдохнула я. Все мое игривое настроение растворилось без следа. Я поняла, что мне не понравится ответ, раньше, чем Сигурд успел его озвучить. — Через две недели. Мои брови поползли вверх. Мне показалось, что я ослышалась, потому что он же не мог сказать «две недели»? Две недели — слишком мало для того, чтобы создать лекарство из драконоцвета, я уже молчу про минимальные исследования. Это и в современном мире достаточно непросто, а здесь, в средневековых условиях, вообще непонятно сколько времени займет. — Две недели, Сигурд? Но у тебя был приступ, и ты еще не восстановился после него. Не говоря уже о том, что тебе нельзя превращаться в дракона. Это может тебя погубить. Понятное дело, конунга вообще не заботит состояние племянника, ему подавай дракона, который намотает врагов на мачты драккаров! Но Сигурд же должен понимать, что делает? С собой и… с нами! — Каждый воин Скьельдхейма уходит на войну со знанием, что может не вернуться, — ответил муж. — Ты не просто воин, — напомнила я. — Ты тот, на ком вообще держится флот Скьельдхейма. Тебе нельзя погибать. Тебе нужно выздороветь, а потом уже рваться в бой. — Проклятие — не болезнь, — сверкнул глазами Сигурд. — А обострение у Беры — не порча, — парировала я. — Хотя даже Сайран считает именно так. Твое проклятие можно вылечить, снять… в общем, избавиться от него навсегда. Но для этого нужно время, и чтобы ты был здесь, рядом со мной. Твоя дядя должен это понимать… — Я не стану сидеть подле твоих ног, жена, — заявил он так категорично, что я от него отшатнулась. — Такой ты видишь мою заботу? — Твоя забота не должна переходить границы! Не тебе диктовать, когда мне идти в поход или в бой. Я сложила руки на груди и отступила в сторону окна. В моей душе поселились горькая обида и злость. Не на конунга, которому срочно понадобился его ручной дракон, до него мне вообще не было никакого дела. На самого Сигурда. За то, что позволил мне думать о том, что у нас может быть будущее. Совместное и счастливое. Я даже ведьму в последнее время собиралась искать не для того, чтобы вернуться в свой мир, домой, а для того, чтобы избавить его от проклятия. Чтобы самой обрести новый дом. Я хотела обрести его с ним. Но, к сожалению, отношения — не игра в одни ворота. Они либо строятся вместе, либо обречены на провал. Потому что я могу сколько угодно хотеть и пытаться спасти Сигурда, но если он не хочет того же, если он не верит в меня, в нас, то все мои попытки окажутся заведомо проигрышными вариантами. Я так радовалась драконоцвету, тому, что в моем сердце расцвела надежда на то, что я могу действительно помочь Сигурду, а еще нежное чувство к моему нежданному супругу. Я вздрогнула, когда почувствовала руки мужа на своих плечах, а в следующий миг он притянул меня к своей груди и положил подбородок мне на макушку. — Мне приятно, что ты печешься о моей жизни и здоровье, Анастасия, — сказал Сигруд мягко. — Но, если я погибну, защищая Скьельдхейм, такова моя судьба. Я сглотнула ком в горле. — Ты можешь хотя бы пообещать мне не превращаться в дракона? До того, как я создам лекарство. — Нет. И почему я даже не сомневалась я этом?! Я вырвалась из его объятий и бросила ему в лицо: — То есть тебе все равно, что потом будет со мной и со всеми жителями твоей крепости? Сигурд нахмурился и, кажется, понял все по своему: — Не волнуйся, Анастасия, мой дядя позаботится о тебе в случае моей гибели. А может, даже отправит тебя домой. С этими словами он развернулся и покинул спальню. Я хотела пойти за ним, но поняла, что это бессмысленно. Он не видит во мне партнера, он видит во мне женщину, которая здесь ничего не решает. Которая печется о своем благополучии, а не о его жизни. Которая вроде как интересна в постели, и можно даже позволить ей немного развлечься с драконоцветом, но на этом все. Злость, обида и разочарование слились внутри меня в один горький комок. В отчаянии я схватила подушку с кресла и запустила в дверь, которая совсем недавно за ним закрылась. Хочет превращаться в дракона и убиваться? Да пожалуйста! Кто я такая, чтобы разрушать его планы на жизнь?