Глава 29

Сигурд Он не должен был проникаться чувствами к женщине, на которой женился. К дочери врага, дочери того, кто убил его отца. Он не должен был приглашать ее на свидание, и уж тем более он не должен был ею восхищаться. В какой-то мере ее безрассудством, когда она бросилась помогать женщине, от которой шарахались все. Но хуже всего было то, что рядом с ней он снова хотел жить. Или, точнее будет сказать, захотел? Потеряв всю свою семью из-за сгубившего их проклятия и врагов, Сигурд поклялся, что выполнит свой долг воина и уйдет достойно. Он сделает все, что должно, на благо Скьельдхейма, в этом был смысл его жизни, его цель, то, за что он держался все это время, но… Появилась Анастасия, и все изменилось. Правду говорят, от ненависти до напасти всего один шаг. И он почти его сделал… Хорошо, что остановился. Потому что Анастасия была просто женщиной! Самой обычной женщиной со своими слабостями, и она отчаянно стремилась выжить. Ее забота о нем была продиктована вполне прагматичными целями, и он даже не мог ее винить. Если бы на ее месте оказалась его сестра, одна во вражеском государстве, она вряд ли бы выжила одна. Так же и Анастасия цеплялась за сильного, за того, кто должен был ее защищать. Вот только почему-то осознание этого горчило в груди, как отравленная стрела. Ему бы радоваться, что все возвращается на круги своя, но порадоваться Сигурд не мог. Поэтому поздно вечером снова собрал своих воинов на тренировочный бой, но даже ярость не помогла избавиться от этого неприятного чувства, все еще саднящего в районе сердца. Вернувшись в замок, он не смог заставить себя вернуться к ней. В свои покои. Попросил приготовить ему горячую воду, якобы чтобы смыть пот и грязь, на самом деле ему нужно было просто полежать и подумать. О том, что произошло. О том, почему разочарование бьет больнее проклятия, хуже которого он и представить себе ничего не мог. Его родители не катались на лошадях по побережью, общество матери (да и других многочисленных женщин) отец предпочитал исключительно в спальне и на любых горизонтальных поверхностях. Иногда у вертикальных, но суть была ясна. Он вряд ли понял бы то, что сейчас крутилось в голове у Сигурда: как за такой короткий срок он позволил Анастасии подобраться настолько близко к нему? К его сердцу? Она в самом деле оказалась опаснее, чем проклятие. Хотя по сути, ничего такого не сделала. Она просто хотела выжить. Как можно винить женщину в том, что она хочет жить? Погрузившись в лохань напротив натопленного камина, которую ему приготовили в одной из самых больших комнат замка, Сигурд прикрыл глаза. Анастасия любила так проводить время. Она вообще очень много мылась и купалась: должно быть, так принято в Великоруссии. Но у них там свои традиции, а здесь, на Севере, свои. Например, обтираться снегом и обливаться ледяной водой. Зачем ему вообще эта парная лохань?! Сигурд поднялся из воды так стремительно, что вода плеснула на пол, как раз в этот момент скрипнула дверь. Но вошедшая оказалась не служанкой, это была Сольвейг. Более того, она была даже не одета: поверх тонкой ночной сорочки был накинут халат, а пламя свечи в подсвечнике, который она держала в руках, прыгало туда-сюда, как взгляд взволнованной девицы. Вот только Сольвейг при всем желании взволнованной назвать было нельзя. Ее взгляд с вызовом прогулялся по его телу, и она совершенно не смутилась. — Что ты здесь делаешь? — холодно произнес Сигурд. — Я пришла к тебе. — Я уже говорил, и повторюсь. Ты выйдешь замуж, Сольвейг Вейстергейм. — Может быть, — она поставила свечу прямо на пол и приблизилась к нему. — Но эта чужестранка сводит тебя с ума. Ты становишься сам не свой, и я не хочу, чтобы ты из-за нее страдал. — Уйди! — зарычал Сигурд, когда Сольвейг сделала еще несколько шагов. — Нет, — упрямо сказала она. — Я видела, что произошло сегодня! Ты весь вечер сегодня сражался. Это из-за нее! — Мне нужно готовиться ко встрече с Родфеллом. — Ко встрече с Родфеллом ты уже готов, мой ярл, — Сольвейг шагнула вперед и остановилась совсем рядом с лоханью. Чуть не ступив в выплеснувшуюся воду. — Ты готов ко всему, кроме ее коварства. А я — к любому замужеству, но только если первым у меня будешь ты. Сигурд даже не успел ничего сказать, когда она сбросила халат на пол, а следом потянула тесемки ночного платья, и оно упало к ее ногам, оставив Сольвейг полностью обнаженной. Ярослава Я проворочалась полночи в надежде, что Сигурд все-таки придет. Да, я все еще на него злилась, но мне совершенно не понравилось, как мы расстались. Я этого не хотела. И злиться на него тоже не хотела: в конце концов, он так воспитан. И он имеет полное право не доверять Анастасии. Но что бы он сказал, если бы узнал, кто я на самом деле? В итоге, когда я ближе к утру все-таки заснула, Сигурд так и не пришел, а я была в полном раздрае. Возможно, именно поэтому проспала до самого обеда: это я выяснила, когда открыла глаза и увидела, где уже стоит солнце. Драконоцвет в кувшине даже не думал увядать, напротив, он раскрыл свои лепестки, которые сейчас искрились на солнце, как будто их присыпали снегом или мельчайшими капельками росы. Я коснулась лепестков кончиками пальцев и подумала о том, что даже наша вчерашняя ссора — не повод сдаваться. Это повод как можно скорее начать работать с драконоцветом и его волшебными свойствами. Без помощи Сайран собираться я буду долго: мне нужна лаборатория или как минимум место и хотя бы простейшее оборудование, чтобы начать работу. Но если она не хочет мне помогать создавать зелье, то, возможно, сможет предоставить свою лабораторию? С этой мыслью я направилась к заботливо оставленному на стуле посреди комнаты тазику. Конечно, отсутствие водопровода здесь здорово напрягало, но я уже почти привыкла к специфическим водным процедурам, как и к туалетным, и это меня уже почти не смущало. Как и то, что последствиями всех моих процедур занимаются служанки: добро пожаловать в века красивых платьишек. Почему-то, когда я смотрела исторические костюмированные мелодрамы, я такими мелочами жизни не заморачивалась. Возможно, именно потому, что в фильмах такое не показывают и в книгах не пишут. Что помимо красоты и отваги в те времена еще очень легко было подхватить цистит или вшей. И даже мышей: они, правда, к викингам и Скьельдхейму отношения не имели. Это нам с Антоном рассказывала гид в Санто-Доминго, в Доминикане, когда объясняла, что женщины в то время меняли платье раз в месяц, как и прическу. И что в этой высокой башне из волос и прочего иногда заводились мыши, потому что там было удобно прятаться, как в норе. Пока я приводила себя в порядок, ко мне заглянула Ингрид. — Вы проснулись, госпожа! — воскликнула она, как-то, впрочем, без особого энтузиазма. — Я прикажу убраться у вас в комнате, а после вам подадут завтрак. — Как Бера? — сразу же уточнила я: мне показалось, что ее замешательство связано с этим. — Идет на поправку! Передает вам благодарность и говорит, что из-за ваших рекомендаций сможет скоро вернуться к работе! — Главное, больше пусть ведьму не злит, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не прозвучал слишком скептически. — Да чтоб ей провалиться, этой твари! Чтоб у нее глаза вытекли! Чтоб она в жабу сама превратилась, хотя она и так как жаба… Ингрид осеклась, и тут меня осенило! — Ты знаешь, кто ведьма. Я хочу с ней встретиться. — Зачем? — почему-то шепотом спросила Ингрид, понимая, что проговорилась. — Затем, чтобы больше такого не повторялось. — Ведьме никто не указ, госпожа. — Даже ярл и его супруга? — Так ярл разрешает ей здесь быть, потому что она может исцелять смертельные раны. И она как бы… — Ингрид поежилась. — Ну, вне закона. Из-за этого. О ней никто не знает, но все знают, что она есть. — То есть Сайран у вас занимается случаями попроще, а ведьма — тем, где Сайран бессильна? — уточнила я. Ингрид закивала. — И Сайран предпочитает в ее дела не вмешиваться? Снова кивок. — А ведьма не вмешивается в ее? — Да, госпожа, все так. Ну классика просто, отделение реанимации и лечебное. — Я все равно хочу с ней поговорить, — произнесла я. — Ой, госпожа, поостереглись бы! — Я иду с добром и вредить ей не собираюсь. С чего бы ей вредить мне? — Просто потому что она ведьма? Логично. Ну, в Скьельдхейме логично. Хотя и на Земле такое есть, конечно, в стиле «на меня не так посмотрели». — Я готова рискнуть. Ингрид посмотрела на меня, как на сумасшедшую, которая рвется грудью на амбразуру, но, видимо, поняла, что отговорить меня не удастся и кивнула. — Провожу вас к ней после завтрака, — пообещала она. — Но только если ярл разрешит! Час от часу не легче. Где, кстати, вообще этот ярл? — А где сейчас Сигурд? — уточнила я. — Ой, да я не знаю, он же мне не докладывается. Побегу, по поводу завтрака распоряжусь… Ингрид почему-то действительно побежала к двери, причем с такой скоростью, как будто за ней гналась та самая ведьма. — А имя у ведьмы есть? — крикнула я ей вдогонку. А то мало ли. Если мне вдруг «ярл не разрешит», у меня хотя бы будет ее имя! Но Ингрид крикнула уже почти из-за двери: — Никто его не знает! Она не называла его никогда! И исчезла раньше, чем я успела спросить что-либо еще.