Глава 11

Регина

Судорожный вдох, больше похожий на всхлип. И выдох, тягучий, с хриплым стоном. Чей? Мой? Неважно… Голова кружилась, и небо над головой кружилось вместе со звездами и темным силуэтом, нависшим надо мной…Ниже, еще ниже, горячее дыхание смешалось с моим, его губы на долю секунды застыли, почти касаясь моих… Почти… Сердце дернулось и оборвалось, внутри тонко и сладко зазвенело что-то, пробежало по коже дрожью томительного предвкушения.

И новый поцелуй, лишающий воздуха, разума и воли одновременно. Его губы были настойчивыми и требовательными, горячими, жадными. Язык дразняще касался моего рта, бесстыдно просился внутрь, так что не пустить невозможно … Заблудившаяся умная мысль посоветовала сопротивляться, и еще что-то там о гордости и прочем. Не разобрала. Слишком быстро она пропала. И хорошо. Потому что сопротивляться мне не хотелось, хотелось просто целоваться, позабыв обо всем… И я ответила, приоткрыв губы. О боже… В ушах зашумело, по телу мгновенно разлилась упоительная слабость. Коленки подогнулись, я качнулась и нырнула руками под его пиджак, обняв за талию. Крепко прижалась к теплому сильному телу, словно собираясь в него впечататься, да так и остаться навсегда. Объятия из крепких, хозяйских стали поддерживающими, мужские ладони заскользили по спине, по бокам, по талии, обжигая даже через шелк. В странном дурмане от нахлынувших ощущений я не заметила, когда бретельки платья успели соскочить с плеч, стащив за собой вниз легкий лиф. Почувствовала только, как обнаженной груди коснулся холодный воздух, а потом ее стиснула горячая мужская ладонь. Наслаждение было таким острым и ярким, что из горла сам собой вырвался глухой животный стон. Он задвигал пальцами, то сжимая их до боли, то слегка ослабляя, а я таяла, выгибалась, подставляясь под ласку, умирая от умопомрачительного удовольствия… Сдаваясь…

Его рот отпустил мои припухшие губы, и я едва не застонала от разочарования, но тут же почувствовала, как нежную кожу второй груди обожгло горячим мужским дыханием. Еще мгновение, и он прижался к ней губами. Поцелуи – словно укусы, один, другой третий… Нетерпеливо, грубо, безумно возбуждающе. Судорожно всхлипнув, я изогнулась, подалась навстречу. Сосок оказался в плену горячего рта, и я не смогла сдержать блаженный стон – так упоительно сладко это было…

По моему бедру скользнула ладонь, задирая все выше подол платья, и мысль о том, чтобы отдаться ему прямо здесь, на старом щелястом крыльце, уже не казалась мне недопустимой.

Но, похоже, те несколько глотков воздуха, что я успела сделать, когда он оторвался от моего рта, добрались-таки до мозга. В нем появились мысли. Например, такая: если не прекратить это безумие сейчас, то потом остановиться будет уже невозможно.

– Не надо, – прошептала я. И не узнала свой голос. Он был хриплым и, как минимум, на пару тонов ниже, чем тот, которым я говорила обычно. – Соседи… могут увидеть…

Странно, что я сказала о соседях… Я ведь даже не думала о них! А следовало бы подумать!

Кажется, Владислав Викторович понял мою попытку остановить охватившее нас сумасшествие по-своему: уловил там только этих злосчастных соседей. Во всяком случае, он, не переставая задирать подол, подался вперед, и я, как будто уступая, сделала шаг назад. И еще один. А после следующего оказалась прижата спиной к двери в свою избушку. Его рука уже гладила, едва касаясь, нежную кожу бедра у самой резинки трусиков. И от этих дразнящих прикосновений низ живота наливался сладким пульсирующим жаром, и эта пульсация поднималась все выше, плавя кости. Удерживать здравую мысль в опьяневшем от желания мозгу становилось все труднее… Мужская ладонь скользнула дальше и с силой стиснула ягодицу.

Я охнула, балансируя на опасной грани. Еще немного, и я отворю дверь и впущу его в святая святых каждой ведьмы… Ну, то есть, в избу. Мне уже хотелось этого до изнеможения.

– Не… на…до!.. – задыхаясь, прошептала я.

Предательская слабость вновь разливалась по телу, мешая сосредоточиться.

Делать то, о чем уже буквально молили наши тела, было неправильно. Почему? Не знаю… Но что-то меня настораживало, пугало. Я не могла понять, что именно. Просто было ощущение, похожее на то, которое испытывают женщины, когда шпилька в идеальной прическе вдруг впивается в голову и не дает насладиться моментом.

Я зажмурила глаза, надеясь или понять, откуда взялась чертова шпилька, или избавиться от нее.

И тут перед моим внутренним взором всплыл образ Оксаны. Так ясно, словно она стояла рядом и смотрела на меня с презрением. Видение длилось какую-то долю секунды, но на меня подействовало как шоковая заморозка. Из состояния кипения я сразу перешла в прямо противоположное, заледенев айсбергом.

Владислав Викторович замер, явно заметив перемену. Не выпуская меня из рук, он поднял голову и посмотрел мне в лицо. В этот момент он был похож на безумца. Да, прекрасного, но все же безумца. Волосы растрепались, лоб поблескивал от испарины, дыхание было тяжелым и коротким, а глаза… Глаза потемнели, и в их глубине полыхал такой жар, которым можно было спалить не только избу Вольдемары, но и пару окрестных домов.

Наверное, совсем недавно он точно также смотрел на свою безупречную Оксану. Или к ней он относился с большим уважением и не лез под юбку прямо на улице, на глазах у всех соседей? От подобного предположения стало обидно так, что даже комок встал в горле.

А мысли еще гораздо более оскорбительные уже вертелись в голове, словно соревнуясь, какая быстрее и больнее меня ударит. Мгновения мне хватило, чтобы осознать, что мужчина, которого совсем недавно бросила совершеннейшая из женщин, кидается целовать другую, первую попавшуюся ему под руку, не из-за того, что вдруг снова полюбил.

Ему нужно было доказать самому себе, что он настоящий мужчина, самец, востребованный и желанный. Доказать не только ей, но и себе самому. Сколько дурочек на этом свете пострадало из-за таких вот оскорбленных павлинов. Но я ни за что не пополню их отряд!

– Спасибо, что проводили. Дальше я сама. До завтра, – тщательно выговаривая каждую букву, произнесла я.

Ну, а как еще разговаривать с безумцами? Опыта у меня в этом деле совсем не было. Но, кажется, смысл моих слов все равно до него не дошел.

– Что? – спросил босс, продолжая пожирать меня расширившимися зрачками. Его руки напряженно подрагивали.

– Уже поздно, – терпеливо отчеканила я, стараясь потихоньку высвободиться из объятий.

– Что случилось?… – дикое желание в глазах Владислава Викторовича сменялось изумлением.

Да. Наверное, не очень красиво было останавливать его на самом интересном месте. Когда мы оба вели себя как особи в завершении пубертатного периода, вдруг обнаружившие, что предки свалили всю ночь, и до следующего утра мы можем делать, что захотим. И, разумеется, захотели наброситься друг на друга немедленно. Нужно было как-то объяснить, почему я это сделала. Но что я могла сказать? Что не хочу быть просто очередной девицей, временным вариантом? И что он тогда решит? Что я хочу чего-то большего, чем быстрая интрижка? Что я влюблена в него? Ну почти…

Нет уж, я не настолько щедрая, чтобы одаривать его уязвленное самолюбие такими ценными подарками!

– Энергетика… – начала сочинять я на ходу. – Она такая… сексуальная от вас исходит.

Его глаза жарко блеснули. Кажется, я все-таки сделала ему комплимент ненароком. Надо срочно это исправлять.

– Такая… примитивная, грубая, тяжелая, – продолжила я, с удовольствием наблюдая, как появляется растерянность на его лице. – Она же может разрушить хрупкую магическую атмосферу. Прямо как бульдозер, проехавшийся по фарфоровой статуэтке. Понимаете? И вообще… Вы – заказчик. Между нами тонкая магическая связь. Ее часто принимают за что-то… Что-то другое. Так что нам нельзя. Вот.

Владислав Викторович помотал головой. Но все же отпустил меня и сделал шаг назад, сунув стиснутые в кулаки руки в карманы. Получив свободу, я быстро подняла сумочку, которая валялась у меня под ногами и нащупала в ней ключ.

– До свидания, Владислав Викторович. Увидимся завтра, – торопливо сказала я и повернулась к двери.

Мне предстояло сегодня пройти еще одно испытание: вставить отчаянно дрожащими руками ключ в замочную скважину.