Глава 14
На самом деле йога – это очень просто. Это ведь не аэробика какая-нибудь. Лежишь себе на полу, двигаешься плавно. Ну потянуться там, прогнуться, ноги с руками узлом завязать. Элементарно. Первые минут пять-десять.
А потом выясняется, что такими узлами завязываться еще уметь надо. И то, что другие делают легко и изящно, ты исполняешь с грацией бегемота, решившего притвориться змеей.
А еще через пять минут ты понимаешь, что единственная поза, на которую ты сейчас способна – это поза матрасика – упасть и не двигаться. Но до конца занятия аж целых тридцать пять минут. И семнадцать секунд. Если верить тем часам у входа. По-моему, они просто сломаны. Или идут задом наперед.
После первого пробного занятия из зала я буквально выползла. Стоит ли говорить, что приятельница бывшей девушки моего босса не соизволила явиться! Так что впереди угрожающе маячило еще одно занятие.
Все пятнадцать минут перерыва я отстояла под душем, изо всех сил уговаривая свой организм еще немножечко поднапрячься и постараться. Самую капельку, чуть-чуть. Жутких, невыносимых, бесконечно долгих сорок пять минут. Он не хотел. Но согласился. Правда, когда я снова вошла в зал и опять не обнаружила там Леру, ноги самовольно попытались выбежать вон. Стоп! Куда? А вдруг она просто опаздывает?
– А вы уверены, что вам нужно еще одно занятие прямо сейчас? – с сомнением спросила тренер, наблюдая за моими маневрами возле входа. – Для новичка и одного-то слишком много.
Я посмотрела на нее с укоризной и важно произнесла:
– Я с первого раза не распробовала. А перед тем как покупать абонемент на месяц, мне нужно точно знать, подходит мне йога или нет.
На ее лице появилось задумчивое выражение, словно она пыталась припомнить: сумасшедшим вообще можно йогой заниматься или нет?
К концу второго занятия я уже понимала, что мой организм не будет со мной разговаривать неделю, а то и больше. А возможно, и вовсе откажется ходить. Я даже не знала, как сообщить ему, что эта пытка повторится снова, буквально через час. Потому что больше занятий по йоге сегодня в этом фитнес-центре не было, следовательно, Лера просто обязана явиться. Иначе что она будет постить в свой Инстаграм?
Я выпала из дверей на улицу, решив пока прогуляться подальше от жуткого зала, успокоиться и подышать свежим воздухом. Но сразу же стало ясно, что свежий воздух – это хорошо, а вот прогуляться – очень плохая идея. Коленки тряслись так, словно я только что вприсядку пробежала марафон, а организм и вовсе любую стоячую позу отвергал. Так что следующего занятия я ждала, распластавшись на лавочке возле входа. Пару раз мне казалось, что я вижу в окне обеспокоенный взгляд тренера. Я с улыбкой махала рукой в том направлении, от души надеясь, что она не станет вызывать санитаров.
Через полчаса я погрузилась в какое-то странное состояние – будто бы парила высоко над той лавочкой и сверху смотрела на свою измученную тушку.
И вдруг в один миг собралась, превратившись в сжатую пружину. Есть! Лера неторопливо вышагивала по дорожке, а значит, на третьем занятии мы все-таки пересечемся.
Ура! Браво мне! Все-таки я очень находчивая и сообразительная. И не так уж важно, что об этом думают мои руки, ноги и поясница. Надо сказать, думали они явно что-то не слишком хорошее. По крайней мере, слушаться они отказались наотрез.
На третьем занятии я едва шевелилась, ловя на себе сочувствующие взгляды. Все эти подтянутые разновозрастные красотки наверняка думали: бедняжка, совсем молодая, а уже в такой плохой физической форме. Тренер и вовсе не спускала с меня глаз. Видимо, опасалась, что я вот-вот скончаюсь и испорчу репутацию заведения.
Но, как выяснилось, мои муки не пропали даром. Как только занятие закончилось, и я выползла из душа, придерживая полотенце трясущимися руками, ко мне подошла Лера. Лера! Сама!
– Ты новенькая? – спросила она. – Вижу, пока не все получается. Но ты не расстраивайся, Маргарита – отличный тренер, через месяц сама себя не узнаешь.
Ага. По три занятия в день – и я не то что через месяц, через неделю себя не узнаю. И никто не узнает. То, что от меня останется, прямо тут под коврик и заметут.
– Да, я тоже так думаю, – вздохнула я. – Терпение и труд – все перетрут. Следующее занятие послезавтра, ты же придешь?
Лера озадаченно приподняла бровки. Ну да, логично. Какое мне должно быть дело до того, придет она или нет.
– Ты меня так поддержала, – торопливо пояснила я. – Так вдохновила. Если ты будешь поблизости, мне будет гораздо проще поверить в себя. Поверить, что научусь делать, как ты!
Глуповато вышло. И криво. Но Лере вполне сгодилось. Она просияла, недоумение тут же исчезло с ее лица.
– Конечно, приду. И ты не волнуйся, у тебя в любом случае все получится.
– Да, теперь точно должно получиться! – сказала я с искренним энтузиазмом, имея в виду, конечно, не йогу, а расследование. И, окрыленная своим успехом, решила забросить пробный шар: – Я вообще недавно в городе и практически никого не здесь не знаю…
– Прости, – перебила Лера, доставая из сумки зазвонивший телефон, и виновато улыбнулась: – Надо ответить. У моей подруги сейчас личная драма…
Подруга с драмой? Ух ты… Наверняка Оксана!
– Сама понимаешь… – И она поднесла трубку к уху.
Я отчаянно закивала: конечно, понимаю, я вообще очень понимающая. Очень-очень! Особенно когда при мне планируют говорить на тему, которая меня чертовски интересует!
– Привет. Да нет, просто на йоге была. Конечно, приеду. Давай куда-нибудь выберемся. Зачем дома одной скучать? Нет, к гадалке мы не выберемся…
Угу. И снова какая-то гадалка…
– …Я же говорила тебе, отдыхать она уехала. Подожди немного. Ну ладно, сейчас неудобно говорить, я скоро приеду.
Э-э-х, ну на самом интересном месте! Почему неудобно говорить? Вполне удобно. Если что, я могу и за шкафчик спрятаться. Все равно оттуда прекрасно слышно…
– Знаешь, я тороплюсь, – сказала Лера, бросив телефон в сумочку. – Разбитое сердце – это серьезно.
– Да-да, – согласилась я. Сейчас я была готова соглашаться с ней буквально во всем. – Ты тут про гадалку говорила…. Если соберетесь, возьмите и меня с собой. У меня тоже очень-очень разбитое сердце. Вдребезги!
– Да не пойдем мы ни к какой гадалке, – нахмурилась Лера. – Недавно ходили. И она уже все сказала. Только вот Оксана думает, что та ошиблась, и хочет еще раз переспросить. А я… – Лера наклонилась ко мне ближе и заговорила тихо-тихо: – Я с таким к ней никогда в жизни не сунусь. Ошиблась? Да она никогда не ошибается! И знаешь, она такая жуткая… Я ее, откровенно говоря, до ужаса боюсь. А уж прийти и сказать: «Вы с нас зря деньги взяли!» Ну уж нет, на такое я не подписывалась! Тем более что нагадала она чистую правду.
– И что же она такого нагадала?
Теперь мне даже не приходилось притворяться заинтересованной. Мне ведь безумно важно узнать, что там на самом деле произошло между Владиславом Викторовичем и его пассией.
Лера наклонилась еще ниже, почти к самому моему уху, и…
И наверняка рассказала бы мне страшную тайну, но дурацкий телефон снова зазвонил. Зануда она, эта Оксана!
– Все-все, выхожу, через пятнадцать минут буду у тебя, – успокаивающе заворковала Лера.
Покивала головой, слушая нытье из трубки, потом сбросила звонок и повернулась ко мне.12727c
– Извини, в другой раз, – вздохнула она и через несколько секунд уже скрылась за дверью.
Я пришла домой, покормила котов и с наслаждением вытянулась на диване. В животе урчало от голода, но я этот позыв проигнорировала. Всё! Нет в мире такой силы, которая заставила бы меня сейчас подняться.
Стоило мне так подумать, как сразу же зазвонил телефон.
– Регина, здравствуйте, – донесся оттуда бархатный голос Владислава Викторовича. – Нам срочно нужно встретиться. Давайте поужинаем.
– Здравствуйте, Владислав Викторович. Я же вам вчера сказала: сегодня я буду болеть…
– Понимаю, иногда нужен внеплановый выходной и все такое… Но тут срочное дело. По нашему вопросу, – он сделал паузу и шепотом добавил: – Насчет проклятия.
– Ну, если насчет проклятия… – обреченно вздохнула я. – Хорошо, заезжайте…
Встать с дивана все-таки пришлось. Но никаких сил на то, чтобы наряжаться и краситься у меня не было. Я просто надела первое попавшееся платье, то самое чудесное оранжевое. Подобрала к нему первые попавшиеся туфли. Нанесла тон на лицо, подкрасила реснички. Так… Теперь немного блеска для губ. Посмотрела в зеркало и слегка разбавила аристократическую бледность персиковыми румянами. Вот так и пойду, ненарядная и ненакрашенная. А нечего являться к девушке, когда она болеет!
Когда я вышла, автомобиль моего босса уже стоял за забором. Я протопала нетвердой походкой по тропинке (никогда не думала, что калитка так далеко от крыльца!) и упала на сидение.
– Регина, – босс смотрел на меня обеспокоенно, – вы выглядите какой-то уставшей и… Вы не заболели?
Я всплеснула руками:
– Ну как же не заболела! Я вам еще вчера говорила: буду болеть.
– Я думал, это шутка.
– Не шутка, а ясновидение, – нравоучительным тоном отозвалась я.
– Тогда, может быть, никуда не поедем, а поговорим у вас дома? – он внезапно смутился. – Просто поговорим, даже чаю не надо.
Я едва сдержала невольный смешок. Похоже, моего чайку он долго не захочет. Впрочем, в тот раз на крыльце он и без чая довел меня до полного умопомрачения. Так что насчет «просто поговорим» – я б на его месте не была так уверена. Тут и без дара ясновидения понятно, что произойдет, если мы вдруг окажемся у меня дома одни. Перед глазами ясно стала картина: таинственный полумрак кабинета, мерцание ночника на столе, дурманящий запах Вольдемариных трав, смешивающийся с едва уловимыми нотками сандала… Эти невозможные темно-серые глаза, в глубине которых жарко полыхает что-то… И сильные горячие руки, сминающие шелк оранжевого платья, подбирающиеся все ближе к груди… И бесстыдные жаркие поцелуи, и хриплое дыхание, и сумасшедшее дикое желание…
О-о-ох!
Стоп! Прекратить сейчас же!
Я встряхнула головой, чтобы отогнать наваждение.
– Нет, пожалуй, давайте поужинаем.
В животе заурчало. Кажется, впервые за весь день организм был со мной согласен.