Глава 22

Владислав

Все, что происходило в последнее время, казалось мне более чем странным. Моя размеренная и упорядоченная жизнь продолжала лететь к чертям, только теперь мне это нравилось. Да, нравилось.

Никогда еще жизнь не была такой непредсказуемой. Стоило Регине только появиться поблизости, как все шло кувырком, моя железная выдержка давала сбой. К боли в паху я уже привык, как и к вспышкам острого, яркого, горячего желания, которое я не контролировал. Совсем не контролировал, словно юнец в пубертатный период. Но я давно не был юнцом! Однако не мог думать ни о чем другом, кроме как затащить ее в постель и не выпускать оттуда. Меня сводила с ума ее походка, ее рыжие волосы, ее бездонно-зеленые ведьминские глаза, ее дивная улыбка, ее румянец (она постоянно краснела), ее белая кожа, такая гладкая наощупь, я помнил… Даже на совещаниях она не выходила у меня из головы. Часто я ловил удивленные взгляды замов, и оказывалось, что они ждали ответа на прозвучавший вопрос, который я пропустил мимо ушей, потому что думал в тот момент совсем о другом. О ней. Это было ненормально, недопустимо.

Раньше я точно знал, что обязательно подыщу подходящую женщину. Семья, дети – все было запланировано. Только Регину никак нельзя было называть подходящей. И я точно не планировал связаться с мошенницей, которая под предлогом снятия порчи вытаскивает из меня деньги.

Но факт оставался фактом, независимо от того, нравился он мне или нет. С тех пор, как я увидел ее на пороге избушки, я не переставал о ней думать. И не только думать, но и делать вещи, которых никак от себя не ожидал. Одно решение – позвать ее к себе в секретари чего стоило.

Не знаю, как у нее получаются колдовские зелья и отвары, но с таким простым напитком, как кофе, она справлялась из рук вон плохо. И это ровным счетом ничего не меняло. Я готов был литрами пить жуткий кофе, лишь бы она мне его приносила, лишь бы принимая чашку из ее рук касаться на мгновение ее холодных пальцев и ощущать в них ответную дрожь.

Ответная дрожь… Что это? Искреннее влечение, или какая-то ее игра, или вовсе моя собственная разыгравшаяся фантазия? Ответ на вопрос был получен быстро, вечером того дня, когда я снова пытался отсидеться в своем запасном офисе и наконец сосредоточиться на работе.

Мы столкнулись в темноте, она огрела меня папками, приняв за грабителя. Я машинально схватил ее в охапку, вдохнул тонкий знакомый запах рыжих волос, и моментально все встало на свои места. Я ясно понял, что уже никуда ее не отпущу. Никогда и ни за что. Пусть все летит в тартарары, я могу отказаться от чего угодно, а от этой женщины не могу. Ее место рядом со мной, в моих руках, в моей постели, в моем доме. Пусть она хоть трижды мошенница, пусть все ее родственники мошенники. Но она моя, только моя, иначе и быть не может, иначе что-то в мире неправильно. И я готов биться за нее всеми возможными способами, цивилизованными и дикими, законными и не очень.

Я хотел ей сказать. Но не так, не на работе, где в любой момент может ввалиться кто угодно, от сотрудников до важных клиентов и партнеров. Девчонки любят всякую романтическую ерунду – букеты роз, лепестки, свечи, признания. И я намерен был ей все это устроить, собирался геройствовать по полной программе, даже серенады петь под окном, если понадобится.

Но планы рушились один за другим ко всем чертям, словно и правда надо мной висело какое-то проклятие.

Первый раз не смогла Регина, второй раз все сорвалось из-за Оксаны.

Она позвонила и, рыдая в трубку, сообщила, что ее квартиру, кажется, ограбили, замок взломали. Я хотел послать ее и ее взломанную квартиру ко всем чертям, сказав, что это теперь не мое дело. Пусть звонит в полицию, домоуправление, куда там еще положено. Но она так жалко всхлипывала в трубку, что я почувствовал угрызения совести.

В конце концов, уже долгое время она сама не решала такого рода проблем и, разумеется, сейчас растерялась. Как бы ни сложились наши отношения, все-таки следовало оставаться мужчиной. Пришлось извиниться перед Региной и идти разбираться со взломанной дверью.

И совершенно напрасно. Оксана меня встретила не заплаканной, а при полном параде на лице. Из одежды на ней был только полупрозрачный халатик. Толком сказать, пропало ли у нее что-то, она не могла и вообще, кажется, потеряла интерес к взломанной двери.

Я отказался от кофе, предложил вызвать полицию, позвонил слесарю. Тот явился и поменял замок. В общем, я сделал все, что мог, но совсем не то, что от меня ожидалось. Впрочем, мне было наплевать.

Но время не было потрачено впустую. Я окончательно понял, что нас ничего не связывало, не связывает и не может связывать. Как вообще мне могло прийти в голову создавать с ней семью? Единственное чувство, которое она у меня вызывала, это досада. Потому что вечер я должен был провести куда лучше.

Сегодня я не намерен был отступать. Регина сослалась на какие-то важные дела, но меня ее дела остановить не могли. Я наскоро разобрался с самыми срочными вопросами и уже готов был ехать в ту самую ведьминскую избушку, в которой мы впервые встретились.

Неважно, что Регина занята. Неважно, что без звонка. Я был уверен, она обрадуется. Оставалось лишь зайти в кабинет, схватить пиджак с ключами от машины и, не глядя на светофоры, лететь к своей зеленоглазой рыжей ведьме.

Но как только я вошел в кабинет, стало ясно, что все пошло не так. Запах ее духов в воздухе, небрежно брошенный листок… Она была здесь и оставила заявление об уходе, написанное торопливым подчерком. И без подписи. Сердце рухнуло куда-то в пятки, а в следующее мгновение я заметил, что ящик стола не до конца задвинут.

Я открыл его, уже понимая, что там обнаружу. Стаканчик из-под кофе со следами ее губной помады, россыпь фотографий, листок заявления. И все. Файл и флешка с результатами моего дурацкого расследования, о котором я благополучно забыл, пропали. И если они у нее, вряд ли она меня ждет. Скорее не захочет видеть больше никогда.

Я без сил опустился в кресло и обхватил голову руками. Впервые за долгие годы я не знал, что теперь делать.