Глава 21

В первое мгновение я немного испугалась. А что если она меня узнает? Да ну, глупости! На вечеринке, где мы столкнулись, я блистала: яркое платье, высокая прическа, шикарный макияж. А сейчас выглядела куда проще, за что следует изо всех сил благодарить строгий дресс-код.

И все же цепкий ревнивый взгляд бывшей подруги запросто мог выхватить что-то такое. Видимо, и выхватил. Она подозрительно долго в меня всматривалась.

– У вас что, приворот, порча? Заклятие на улучшение бизнеса? – быстро заговорила я монотонным ведьмаческим голосом, чтобы она как можно скорее переключилась с моей персоны на свои проблемы, которые гораздо интереснее и ближе, потому что свои.

В глубине души я, конечно, надеялась, что она скажет «приворот». Это бы все объяснило. Сама упустила такого мужчину и теперь, разумеется, хочет его вернуть.

Да только поздно, уж я-то точно знаю. И сегодня вечером, когда я разберусь со своими клиентками, у нас с Владиславом Викторовичем будет нормальное человеческое свидание.

– Нет, мне ничего такого не надо, – огорошила меня Оксана. – Мне просто погадать. Я здесь к вашей предшественнице ходила.

– К Вольдемаре? – удивилась я.

– Да-да, к ней. И она сказала, что мужчина, который за мной ухаживает, не моя судьба. А я вот думаю, вдруг она ошиблась? Потому что мне кажется, что все у нас еще может быть хорошо.

Я застыла. Кусочки нахватанной информации сложились словно пазлы. Вот о какой гадалке говорила Лера после йоги. Вот какой гадалки она боялась. Но тут-то ее можно понять. Я и сама, когда тетушка не в духе, стараюсь лишний раз к ней не приближаться.

Значит, это Вольдемара разбила сладкую парочку. Ну что ж, будем разбираться.

– Проходите, – буркнула я и, открыв дверь, зашагала вглубь дома.

Оксана двинулась следом. Мы друг за другом прошли в кабинет Вольдемары. Я села за стол и, едва дождавшись, пока «клиентка» грациозно устроится на краешке гостевого кресла, задала вопрос, который интересовал меня больше всего на свете:

– И с чего это вы взяли, что у вас еще все возможно?

Наверное, нечестно вот так выманивать информацию у соперницы. Наверное, мне даже должно было стать стыдно. Но не стало. В любви все средства хороши. Единственное, на что я досадовала сейчас, так только на то, что мой вопрос мог прозвучать слишком заинтересованно.

А это как раз в мои планы не входило.

– Просто мы вчера виделись, – слегка зардевшись, проговорила Оксана. – и мне показалось… Ну в общем, что-то такое было в том, как он себя вел, как смотрел… Будто бы я ему все еще небезразлична.

Она говорила и говорила, но едва ли я ее слышала. Сознание уцепилось за одну-единственную фразу: «мы вчера виделись». И крутило ее раз за разом, словно испорченную пластинку… А смысл, казалось, все не доходил и не доходил.

Они вчера виделись. Вчера… В тот самый день, когда у нас с Владиславом Викторовичем наметились совместные планы, которые он в одночасье отменил. Не зря все-таки на душе скребли кошки.

Может, у меня и правда есть дар предсказания. Чувствовала же, что это не к добру. Так и вышло.

– Вы меня слушаете? – донеслось откуда-то сбоку, словно сквозь вату.

Я подняла глаза на Оксану. Черт, а ведь я совсем про нее забыла, ушла в свои мысли. Что там она говорила, хоть убей, не помню.

– Конечно же, слушаю самым внимательным образом, – заверила я.

– Ну так вот… – приободренная моими словами, она продолжила рассказ. – А после, когда он уходил, у самой двери я его в щеку поцеловала. Как раньше, как обычно. Вроде бы по-дружески, но все-таки и с намеком.

– И? – спросила я устало, понимая, что ответ слышать не хочу.

– И мне показалось, что он отреагировал. Как раньше… Вот я и думаю… Может быть, он просто злится на меня? Я ведь сама его бросила. А на самом деле все чувства остались. Такое ведь может быть?

– Теоретически может, – со вздохом сказала я. Не столько ей, сколько самой себе.

Вот так вот. «Все чувства остались». А то, что у нас… А что, собственно, у нас? Ни-че-го. Ерунда. Пустячок. Владислав Викторович просто пытался ее забыть эгоистичным, даже жестоким способом. Клин клином вышибают, как говорит Вольдемара.

– Так вы погадаете?

– Конечно, – я со вздохом раскинула карты и уставилась в них, будто действительно пыталась найти ответы.

В голову пришла шальная мысль. А что если сказать неправду? Он о тебе уже думать забыл, у него есть другая, а твое счастье где-то бродит, будет впереди. Это было так заманчиво, что я уже раскрыла рот… И тут же его закрыла. Ну и зачем? Если уж Владислав Викторович отменил наше свидание и помчался к ней, совершенно очевидно, кого он выбрал. И кто я такая, чтобы мешать его счастью, пусть даже у меня и есть такая возможность.

– Ответа на этот вопрос Вселенная пока не дает, – дежурно пробормотала я. – Но тебе обязательно знак будет, сразу все станет понятно. А сейчас мне идти надо, дела кое-какие есть. И ты ступай.

Я поднялась с места, а потом вспомнила ради чего ушла с работы пораньше.

– И вообще, я больше не принимаю. Вольдемара через две недели вернется, вот к ней пускай все и идут. А я… Я уезжаю завтра.

Это, конечно, неправда. Куда я уеду от Мурка с Васькой. Только время до возвращения Вольдемары я проведу здесь, в избушке, за просмотром сериалов. И уже больше никому и ни за что дверь не открою.

Оксана смотрела на меня, покусывая ровными зубками губу. Видно, что-то хотела спросить. Но отвечать на какие-либо вопросы, да и в целом смотреть на нее, я сейчас не в состоянии.

– Давай поднимайся, нечего тут рассиживаться, – сварливо буркнула я.

У потомственной алтайской ведьмы не обязательно должен быть ангельский характер, правильно?

– Ступай-ступай, а то знак свой проворонишь, – добавила я, тесня Оксану к выходу, и выставила ее из избы.

Подождала, пока ее фигурка скроется в подъехавшей откуда-то машине, а машина исчезнет за поворотом. Потом вышла сама и заперла дверь. Мне нужно было срочно вернуться в офис. Прямо сейчас, чтобы не растягивать «удовольствие» на несколько дней. Уволиться – минутное дело, а объяснять, почему я так скоро уволилась, я никому не обязана.

В автобусе было на удивление пусто. Я села к окну и, не отрываясь, смотрела сквозь пыльное стекло. На душе было муторно и тоскливо. Не отпускала обида. Зачем же? За что он так со мной? Но вряд ли на эти вопросы существовал ответ. Вернее, он был, но не очень приятный.

Просто Владислав Викторович думал исключительно о своих чувствах, а мои не принимал в расчет. Никакого другого объяснения найти я не могла. Когда вернулась в офис, босса уже не было на месте. Так даже лучше. Вряд ли я сумела бы остаться спокойной. А заявление об уходе я вполне могу написать и без него. Конечно, я могла бы и не писать его. Официально ведь я тут не работаю: кадровичка так и не дождалась моего паспорта. Но лучше сразу поставить точки над ё. Не хочу, чтобы Владислав Викторович меня искал, или звонил, или, что еще хуже, приезжал. Оставлю заявление на столе, и у меня не будет повода с ним еще раз встретиться. Не в силах я больше его видеть. Я выхватила из папки листок и написала в произвольной форме: «Прошу уволить меня по собственному желанию». Так, кажется, это делается? Я могла только догадываться, до сих пор как-то не приходилось увольняться.

Я вошла в кабинет босса. Ничего особенного, дверь открыта, любой может войти. Положила листок на стол и только потом обнаружила, что не подписалась. Я пошарила глазами по столу, не нашла ручку и машинально выдвинула верхний ящик. И застыла. С фотографии на меня смотрело знакомое лицо. Мое собственное. И таких фотографий там было несколько. Все они лежали в прозрачном файлике. Рядом перекатывался стаканчик из-под кофе со следами губной помады. Это еще что за мемориал имени меня?!

Я воровато огляделась, сунула руку в ящик и уцепилась за файлик. Как ни крути, получалось, что я уже не искала никакую ручку, а просто нагло копалась в чужих вещах. Ну и что? Вещи, может быть, и чужие. А фото мои, и мне просто необходимо выяснить, с чего вдруг мой босс принялся меня фотографировать.

Робкая надежда расцвела внутри. Если он держит мои фотографии в ящике стола, может, все не так уж безнадежно? А Оксана просто придумывает сказки на пустом месте и тешит себя надеждой. Нет, с этим определенно следовало немедленно разобраться.

Я достала файл, но обнаружила там не только фотографии, хотя даже они требовали объяснений. Вот я в бутике, вот кручусь возле дома, вот выхожу из офисного знания. Очевидно, кто-то за мной неустанно следил. Тут же флешка, и тут же бумага, написанная мелким убористым подчерком: «Прошу возбудить уголовное дело в отношении гражданки Сысоевой Валентины Валерьевны, известной в определенных кругах под именем Вольдемара, по статье…

Дочитать не смогла: буквы поплыли у меня перед глазами. Я бросила торопливый взгляд на дверь. Нет! Изучать все прямо здесь, когда кто угодно может войти, я не буду. Я быстро сунула фотографии и листок с заявлением обратно в стол, откинув грязный стаканчик, а файл с флешкой забросила в свою сумку. И пулей вылетела из офиса, в который – теперь я это знала точно – больше никогда не вернусь.

Уже дома я обнаружила на флешке много интересного. Например, запись нашего с Владиславом Викторовичем разговора. Того самого, когда я напросилась к нему в офис. И еще кучу всяких его заметок, где очень часто встречалось выражение «организованная преступная группировка». И насколько я понимаю, это мы с тетушкой – очень организованные преступники.

После просмотра флешки все ответы на мои вопросы нашлись сами собой. И то, что выглядело странным, стало логичным и понятным. Я вот, например, совершенно не могла себе представить, как такой человек, как Владислав Викторович, может на полном серьезе говорить о всяких порчах и приворотах, как может верить в подобную ерунду? А он и не верит. Ни в порчи, ни в сглазы, ни в проклятия. Он придумал все это для того, чтобы разоблачить ужасных мошенниц.

Что там говорили Оксана и ее подруга? Тетушка ей гадала. Видимо, ляпнула, что этот во всех отношениях перспективный жених ей не подходит. После чего Оксана его бросила. Тоже, можно сказать, ума палата. Кто же верит гадалкам, особенно в таких вопросах? А потом еще сдает тех самых гадалок отвергнутому и разъяренному жениху? Идиотка. Клиническая!

Отвергнутый и разъяренный Владислав Викторович, похоже, решил с этим делом разобраться по-своему и посадить Вольдемару на скамью подсудимых. Да только Вольдемары на месте не оказалось. Зато оказалась дурочка Маша, которая сразу же втрескалась в него. Неудивительно, что он изменил свой план.

Вольдемара разбила ему сердце, и он решил то же самое проделать с моим, а потом упечь меня в тюрьму с нею за компанию, прямо вот так, как есть, с разбитым сердцем. Ну а по пути вволю попользоваться и нежным телом, раз уж ему так охотно его предлагают.

Какая же я дура! Стыдобища…

Верить в такие поступки босса совершенно не хотелось. Все-таки не похож Владислав Викторович на негодяя, который способен действовать настолько цинично и жестоко. Но мало ли чего мне не хочется. Доказательства – вот они, лежат на столе в прозрачном файлике прямо передо мной. А на них сверху капают слезы.