Глава пятьдесят вторая: Тьёрд

Я не врал Кошке, когда говорил, что ситуация на линии соприкосновения северян и халларнов – очень сложная и нервная. Хотя лично у меня в арсенале для вот таких вещей есть пара словечек покрепче, но не ругаться же при жене, когда она, кажется, чуть ли не спит у меня на груди, и даже не боится, что может упасть на любом неосторожном вираже.

Даже не в постоянных набегах со стороны северян. Дело в странных донесениях, которые в последнее время все чаще доходящих до моих ушей.

Как будто среди халларнов появились те, кто перешел на сторону северян.

Предатели и отступники были и будут всегда, в любой армии, при любых командирах. И чем сложнее в данный момент военная обстановка, тем сложнее людям удержаться от того, чтобы нарушить клятву. Армия Эра выигрывает на всех фронтах, и пара сотен трусов не изменят финал войны. Но люди, выбирающие сторону, должны понимать, какое будущее их там ждет. Должны понимать, что там, куда они уходят, завтра может останется только пепел и дым.

Не так много среди халларнов этаких залетных романтиков.

А еще меньше тех, кто всерьез думает, что сможет отсидеться в глухомани, пока одна сторона режет другую как скот.

Переходить на сторону северян – чистое самоубийство.

Но получается, что там, где счет предателям должен идти на единицы, их почему-то сотни.

И, переходя на сторону врага, халларны берт не только свое оружие и броню, но и вещи куда серьезнее и опаснее. Которые, если ими правильно воспользоваться, могут проредить армию Императора.

Но и тогда победа все равно останется за нами.

Тогда зачем все это? Ради чего?

Я правда собирался побыть вдали от дома совсем недолго: все-таки, у меня молодая жена и «секрет» в подвале, который, хоть и находится в абсолютной безопасности – защитой своей «матери» - все равно должен быть под моим присмотром. Я так и сказал Эру, когда император вызвал меня к себе. Он посмеялся, сказал, что не задержит, а когда я прибыл, сказал, что кое-что случилось.

Кое-что, требующее моего внимания.

Поэтому я, как проклятый, шерстил все границы «перемирия», пытаясь найти хоть что-то, что поможет понять, почему воины императорской армии - закаленные в битвах головорезы, лишенные сострадания и страха, вдруг превратились в бестолковых баранов, обрекающих себя на смерть.

Я нашел много сожженных дотла северных деревень. Осмотрел их, раскопал пару могил и понял, что хоть халларны не имели к этому никакого отношения, все выглядит именно так, словно это – дело рук Императора, его армии и меня, халларнского Потрошителя.

И все было очень… аккуратно, почти без огрехов.

Не просто пара случайных совпадений. От деревни к деревне, от костра к костру я видел четко прослеживаемую попытку свалить все на нас. Если бы не одно «но» - я видел трупы с обглоданными конечностями. Не отрубленными, не сожженными, а именно обглоданными. И при этом – никаких следов дикого зверья.

То есть, с одной стороны кто-то нападает на северян, провоцируя их нападать в ответ на тех, кого они считают виновниками всех этих погромов – на нас. Кто-то не случайно нападает именно сейчас, когда Эр, собрав волю в кулак, кое-как пошел на уступки и согласился остановить кровопролитие, если северяне не будут нарушать границу наших территорий. Пусть и отвоеванных железом и террором.

С другой стороны – эти странные твари, слишком сильные и слишком неубиваемые. Идеальные бойцы. Их нападение не выглядело как хаотичный набег голодного зверья. Они лезли прицельно внутрь. Они знали, на кого нападают. И они жрали тех, кого убивали.

Я мысленно прикрываю глаза, запрещая себе думать об отдыхе.

Мне понадобились почти все силы, чтобы вычистить деревню.

Если бы северяне не отпустили нас с миром – мне бы не хватило сил отбиться. Максимум – прихватить на тот свет десяток-другой, прежде чем сдохну сам.

И с третьей – предатели, которых как след простыл.

До сегодняшней бойни я еще сомневался, что все это – дело рук какой-то невидимой стороны. Этаких серых кардиналов, которые, не встревая в конфликт открыто, умело манипулируют его участниками, заставляя их поступать так, чтобы в конечном итоге победителем были не северяне и не халларны, а они – невидимые генералы. Но теперь у меня нет никаких сомнений, что третья сила все-таки есть и, кажется, именно она собирает вокруг себя приличную боевую силу. Зачем? Допускаю самое мрачное предположение – чтобы завершить то, от чего отказался император – без остатка выпотрошить Северные земли и забрать из его недр драгоценные ресурсы.

Я успеваю заметить вспышку внизу и машинально увожу дракона в сторону. Сильнее обхватываю Дэми за талию – и мы закладываем крутой вираж, уходя от стремительного огненного снаряда, прицельно летящего прямо в нашу сторону.

Какого…?!

Еще пара вспышек – слева, справа. Повсюду.

Мне знакомы эти вспышки. Это как раз и есть то «оружие», которое предатели успели утащить с собой. Но, честно говоря, я не рассчитал, что так много. Тут лупит целая армия, десятка два – не меньше.

Орудия явно установлены так, чтобы максимально перекрыть траекторию нашего полета и не оставить места для маневров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌

— Что это?! – кричит Дэми, но я игнорирую ее вопрос.

Еще один вираж, потом резкое падение и не менее резкий, почти вертикальный взлет. Это тяжело с непривычки, но у меня огромный опыт, а вот Дэми приходится трудно. Краем глаза вижу, как она широко раскрывает рот, пытаясь вздохнуть, но сильные порывы ветра не дают этого сделать.

«Потерпи, Кошка, потерпи…»

Еще пару раз мне дьявольски везет избежать попадания, но, в конце концов, удача поворачивается ко мне самой своей поганой стороной.

Я не справляюсь.

Удар приходится в район подбрюшья – нас вмиг переворачивает и закручивает в штопор. Если бы не специальные фиксаторы – обоих бы вышибло из седла.

Я пытаюсь сохранить хоть какое-то подобие управления, но повреждения слишком серьезные – дракон хаотично машет стальными руками и уже ни выровняться, ни удержать высоту.

Что есть сил натягиваю поводья, хоть как-то пытаясь замедлить падение. Его не избежать, но если врежемся в землю «на всем скаку» - нас просто разнесет в клочья.

Второе попадание отрывает дракону крыло и поджигает правый бок. Коптящее черным пламя клочьями вырывается из отверстия и стекает по чешуйчатому боку. Но именно это попадание, как ни странно, помогает мне хоть как-то контролировать полет.

Жаль, слишком поздно.

Верхушки деревьев настолько близко, что мы едва их не задеваем.

Еще одна, уже почти безнадежная попытка замедлиться.

И она почти срабатывает, вот только дракона порядочно трясет. И прежде, чем я успеваю догадаться, что за этим последует, внутри стальной туши что-то с грохотом взрывается.

Нас подбрасывает.

Обоих сразу вышибает из седла.

У меня есть всего мгновение, чтобы принять решение. И это решение на удивление простое и понятное. У меня даже нет альтернативы.

Даже странно, что силы сидящей во мне твари я впервые в жизни использую не для убийства и устрашения, а чтобы спасти жизнь. Пусть и всего одну.

Мы летим вниз, но моя собственная тьма вырывается вперед, стелется под нас, словно подушка. Конечно, удар все равно будет слишком сильным и один из нас его вряд ли переживет, но на мне по крайней мере есть доспехи.

Собираю последние силы, переворачиваюсь в воздухе, придерживая Дэми на себе.

Попытаться стоит.

В последнее мгновение успеваю заглянуть в ее огромные глаза – перепуганные настолько, что хочется выть от бессилия. Мужчина должен уметь защитить свою женщину. Даже если эта женщина считает его своим самым главным в мире врагом.

— Все будет хорошо, - говорю ей, но ветер забирает мои слова.

А потом мы врезаемся в лесную чащу.

Это почти не больно. Только сознание на мгновение все же отключается.

Но прихожу в себя – мы лежим на прогалине у самого края обрыва. Еще с десяток метров – и рухнули бы прямо туда. Только там уже в месиво оба, без вариантов.

Хорошо, что тьма все же немного притормозила падение.

Хорошо, что мне удалось упасть на спину и принять удар на себя.

Плохо, что я уже почти не могу дышать, и боль в центре груди частыми беспощадными ударами растекается по венам. Проклятье, я почти не чувствую ног.

Веки Дэми вздрагивают, и моя жена сперва медленно, а потом торопливо, часто моргая, открывает глаза.

— Что это было? – спрашивает очень хрипло, закашливаясь кровью в ладонь, которую разглядывает с удивлением маленькой девочки.

Очень плохо – ей досталось сильнее, чем я надеялся.

— Нас сбили. – Проглатываю стон боли. - Халларны.

— Что? Зачем?

Хочу отрицательно мотнуть головой, но даже эта слабая попытка отзывается во всем теле такой болью, что на какое-то время я теряю слух и зрение.

Темно и холодно.

Может, Тень уже забрала меня?

— Тьёрд! Тьёрд!

Голос Кошки возвращает меня обратно. Правда, ее черты расплываются, и как бы я ни старался – уже не могу толком рассмотреть ее лицо.

— Все хорошо, - не уверен, что мой голос звучит достаточно убедительно.

— Ты весь… - Хочется сказать «в крови», но произносит это лишь губами.

Поджимает дрожащие губы. Сглатывает, мотает головой. Внутри нее какая-то безмолвная борьба.

— Тебе нужно полежать, хорошо? – Кому она это говорит: мне или чтобы успокоить себя? – А потом мы потихоньку встанем и пойдем.

— Куда? – Хочу иронично улыбнуться, но снова кашляю.

— Ты забыл, Потрошитель, что это – мои земли, и мои снега. Я приведу нас домой.

Решительно дергает и отрывает рукав платья, промокает им мое лицо.

Хорошо, что я в броне. Под ней, наверняка выгляжу, как кусок отбивного мяса.

Даже моя живучесть порой дает сбои.

Потому что, хоть для всех я и бессмертный Потрошитель, на самом деле мне уже давно пора маршировать на тот свет.

Я чувствую себя перерубленным надвое.

— Подожди, - останавливаю голосом мою северянку, потому что даже руку поднять уже не в силах. – Я… Знаешь, уже набегался от смерти. А тут такой вид, что грех не…

— Замолчи! – кричит Дэми.

Сжимает руки в кулаки, замахивается и только в последний момент сдерживает удар.

Она плачет?

Проклятье, я так не вовремя слепну, что вижу только как Кошка со всей силы трет глаза кулаками, и грязные разводы на ее лице меняют форму.

И правда плачет.

Ей, что, жалко меня?

— Послушай. – Набираю в грудь воздух. - Тебе надо уходить. Прямо сейчас. Они так просто нас не оставят.

— Да кто они? Что происходит?!

— Я не знаю. Правда не знаю. – Еще один вдох, еще один спрятанный от нее глухой стон. Это наши фокусы. У северян таких нет, это я знаю точно.

— Ты чем-то провинился перед императором? – на лету схватывает она.

И я в который раз хвалю себя за то, что выбрал в жены именно ее.

Позволяю себе легкую усмешку.

— Дэми, мы с императором, как братья.

— Тогда…

Она резко оборачивается. И я уже знаю, что услышу.

— Кто-то идет. – Дэми хватает меня за руки, пытается как-то подлезть под плечо, поднять меня.

— Прекрати, - рычу и хочу оттолкнуть, но руки не слушаются.

— Там люди, Тьёрд. Нужно уходить.

Снова пытается поднять меня, но весь мой доспех весит половину веса здорового коня. Дэми я не по силам.

Я знаю, что там люди и знаю, что они пришли проверить, выжили ли мы. И добить, если вдруг да.

— Уходи! – Пересиливая боль, отталкиваю ее руку. – Ты должна выжить. Прошу. Они пришли за мной, ты им не нужна.

Это ложь. Ее попытаются убить, иначе зачем тогда вся эта скрытость, если появится живой свидетель и сможет пересказать все Императору? Но по крайней мере, я задержу их на минуту или две, если повезет. А моя северянка – дочь этих земель, она сама это сказала.

Она у меня сильная.

Она выживет.

— Нет, халларнец, - упрямо мотает головой. – Никуда я не пойду.

В ее глазах такая тоска и боль, что лучше вырвать себе сердце, чем все это видеть.

Только я все смотрю. Не могу не смотреть.

Моя дикая Кошка не смотрит на меня, как на убийцу.

Не смотрит, как на разорившее ее дом чудовище.

Она смотрит на меня, как… на мужа?

Или это у меня уже горячка?

— Ты не можешь умереть, халларнец, - еще сильнее упрямится она. – Ты – бессмертный генерал. Мы встанем и…

— Нет, Дэми. Я не бессмертный и никогда им не был. – Есть только один способ заставить ее уйти. Дать северянке то, чего она всегда так сильно хотела. – У меня на боку нож. Если не потерялся. Это будет немного неприятно и грязно, но тебе придется меня прикончить. – Улыбаюсь, чтобы приободрить ее. - Обещаю, не являться в дурных снах.

Ее взгляд смещается к моему бедру.

Медлит.

Шаги еще ближе – мы оба слышим осторожный хруст веток.

Дэми тянется и вытаскивает из ножен большой нож. Жаль, нет меча. Для нее так было бы легче.

Медлит, шмыгая носом. Перекладывает из одной дрожащей руки в другую.

Нужно спешить, пока еще не слишком поздно.

Хоть перед смертью мне бы хотелось еще хоть бы раз увидеть тот ее взгляд.

Как на мужа.

— Я твой враг, Дэми, - жестко, выжигая всю мягкость, рублю я. Пусть вспомнит, кто перед ней. Пусть сделает то, что нужно и бежит. – Это я разорил твою страну. Я убивал твой народ. И меня не мучит совесть. Боги услышали твои молитвы. Отомсти, ну?!

— Боги, муж, - Дэми проводит рукой по лицу, и ее слезы мгновенно высыхают, а паника растворяется, как и не было. – Боги пусть поцелуют меня в зад, если им угодно.

Моя северянка похожа на человека, который на что-то решился и уже ничего не боится и ни на что не надеется.

— Нет! – Злости хватает только чтобы сжать в ладони горсть снега. – Проклятье, упрямая женщина!

Дэми поднимается. Подобнее перехватывает кинжал, но ее рука спокойно висит вдоль тела. Я не вижу этого, но уверен, что Кошка собирается встретить халларнов злой улыбкой.

— Что б ты знал, муж, - оглядывается на меня, - северная женщина, если нужно, будет защищать своего мужчину с оружием в руках. И никуда не отступится.