Глава 22

В себя я пришел мгновенно и, едва открыв глаза, рывком сел, торопливо оглядываясь по сторонам. Но на этот раз все было как надо – я снова находился в своем теле, мог им управлять и ощущал себя как нельзя более правильно. Живым, я бы сказал… да. После стольких лет глубокой заморозки я снова чувствовал себя живым. Это было непривычно. Местами даже непонятно. Но когда-нибудь я привыкну, следовательно, беспокоиться и переживать было не из-за чего.

Обнаружив, что большая часть тела все еще опутана Тьмой, я одним движением ее развеял. Озадаченно крякнул, обнаружив, что какая-то добрая душа успела меня раздеть. Голова взлохмачена, на подбородке колючая щетина… непорядок. Но не успел я подумать, что пора бы от нее избавиться, как темнота сгустилась с новой силой, и к тому моменту, как я встал, проблема решилась сама собой. На этот раз мне даже просить ни о чем не пришлось – Тьма сделала все сама. Она изменила мой внешний вид именно так, как мне нравилось. И ровно на столько, на сколько я пожелал.

Оглядев строгий камзол традиционно черного цвета, я нашел его вполне приемлемым и, услышав в коридоре шум, быстро поднял голову.

Так. Кажется, о моем пробуждении узнали?

– С возвращением, хозяин, – с достоинством поклонился зашедший в комнату Нортидж. – Вас долго не было, но мы не теряли надежды, и я искренне рад, что они оказались оправданы.

Я с подозрением оглядел своего дворецкого. Что-то с ним было не так… ах, вот оно что! Я смотрел на него и видел перед собой не призрака, а самого обычного человека! Эй, мы вообще в каком мире? И что произошло, раз мой служитель, с позволения сказать, воскрес?

Перехватив мой озадаченный взгляд, Нортидж понимающе улыбнулся. После чего что-то сделал, отчего его облик слегка смазался. Ненадолго преобразовался в привычный полупрозрачный силуэт, после чего он снова вернулся в прежний облик и с гордостью выпрямился.

– И что это значит? – скептически хмыкнул я. – Я не понял: ты уже живой или еще нет?

– Дело не во мне, хозяин, – позволил себе усмешку дворецкий. – С некоторых пор в этом доме не существует никаких ограничений, поэтому мы… я имею в виду всех нас… теперь можем выглядеть как захотим. И на темной стороне, и в реальном мире. Но это не наша заслуга, мастер Рэйш.

– Хм. А чья?

– Я так полагаю, ваша, – снова поклонился Нортидж и демонстративно пристукнул каблуком по полу, а тот с готовностью отозвался на удар приглушенным гулом. – Когда вас сюда доставили, ваша Тьма… та, что вас защищала тогда и защищает, насколько я вижу, до сих пор… изменила все. Вас она погрузила в глубокий стазис, вынудив остаться строго на границе между светом и тьмой, где ваше тело не могло умереть окончательно. А вместе с вами на эту же самую границу утянуло все, что вас окружает. Дом, нас. Даже…

В этот момент в коридоре послышался радостный визг, и в комнату, грохоча когтями по паркету, с лаем ворвались две здоровенные псины, при виде которых мои губы сами собой сложились в улыбку. С ходу налетев, зверюги едва меня не опрокинули. Закружились, завыли, оглашая весь дом громогласным воем. Активно работая пушистыми хвостами, эти монстры свернули стоящее рядом кресло, едва не опрокинули комод. Гром, от избытка чувств запрыгнув на сидение, едва не порвал его к Фоловой бабушке. А я, когда зарылся пальцами в густую шерсть, уже даже не хотел разбираться, в каком именно мире мы сейчас находимся.

Мои собаки были настоящими, тяжелыми и такими же живыми, каким я ощущал себя сам. Мои звери. Преданные до последнего вздоха служители, которых я тоже был рад сегодня увидеть.

Впрочем, помимо них мне страшно хотелось увидеть и остальных. Всех, кто был мне дорог. Всех, кого я считал друзьями и почти что семьей. Наверное, это они меня сюда притащили? Конечно, они, больше ведь было некому вытаскивать меня из Тьмы.

– Привет, Арт, – вдруг раздалось тихое от двери, и я, оторвавшись от псов, стремительно поднял голову.

– Мэл?!

– Я, брат, – невесело усмехнулся бывший Палач, при виде которого я на мгновение оторопел. – Что, хорош?

Я промолчал, с недоверием разглядывая самодельное кресло на колесиках, которое с некоторым трудом прикатила неловко отводящая глаза Шейла. Чуть дальше, из-за двери, с беспокойством выглядывала ее сестричка Вея. И тоже, как сестра, при виде меня торопливо уронила взгляд и отпрянула, словно считала именно себя виноватой за то, в каком виде предстал перед нами Мэл.

Признаться, до этого мига я и не думал, что, помимо меня, кто-то мог пострадать. Поводки не работали. Что произошло с Йеном и остальными, я не знал. Смутно надеялся, что они в порядке, ведь я все сделал для того, чтобы они уцелели. И вот сейчас, увидев, во что превратился мой брат по духу, вдруг почувствовал, что сомневаюсь.

От Мэла, как выяснилось, после взрыва осталась в буквальном смысле слова половина. К счастью, человеческая, не паучья. Он сохранил голову, у него совсем не пострадало лицо, а вот второй пары рук… той, что с секирами… брат непостижимым образом лишился. Более того, нормального туловища ниже того места, где торс когда-то соединялся с паучьим брюхом, у него больше не было. Ни таза, ни ног… вместо могучего и свирепого Палача передо мной находился с трудом удерживающийся на кресле обрубок, при виде которого я замер и едва слышно выдохнул:

– Мэл… но кто?!

Восстановить поводок было делом техники. Я, собственно, даже не задумывался над тем, как это сделать. Всего пара мгновений, и связь между нами, которая оборвалась во время взрыва, снова стала прежней.

– Это не тварь, – горько усмехнулся брат, когда до него добралась моя смятенная мысль. – Это, можно сказать, прощальный подарочек от Рейса. Помнишь, как он в первый раз пытался от меня избавиться? Так вот, когда ты упал, больше ему ничто не мешало. Прежде чем свалить восвояси, этот козел заявил, что потусторонних тварей рядом с собой больше не потерпит, и в два счета меня располовинил. Даже странно, что не убил, да?

Я нахмурился, чувствуя, что еще немного, и мне захочется поговорить с воинственным богом по душам. Но одновременно с этим в памяти ворохнулись и другие воспоминания. Те, которые не соизволил забрать с собой Фол. То, что недавно происходило на нижнем слое. Его тесную связь с другими богами. Их общий разум, который в итоге помог принять верное решение. И удивительную общность взглядов, которая позволила мне во всем разобраться. А после этого вместо того, чтобы обматерить несговорчивого бога-кузнеца на все лады, с облегчением рассмеяться.

Мэл непонимающе свел брови к переносице, когда я подошел и протянул ему руку.

– Что в этом смешного, Арт?

– Вставай, – словно не услышал я, и брат без раздумий обхватил сильными пальцами мое предплечье. – Рейс был прав: хватит тебе быть потусторонней тварью. Хватит быть монстром, Мэл. Пора становиться человеком.

– Чего? – озадаченно моргнул бывший Палач, когда я без усилий выдернул его из инвалидного кресла. – Арт! Какого демона?!

Я лишь хмыкнул, когда падающего Мэла услужливо подхватила сгустившаяся Тьма. Дождался, когда она крепко его обнимет, забурлит и заволнуется в том месте, где его туловище когда-то соединялось с паучьим телом. Удовлетворенно кивнул, когда из темноты почти одновременно сформировались две самые обычные человеческие ноги. Мысленно попросил подругу создать для брата еще и штаны, чтобы украдкой подглядывающие за нами служанки не надумали грохнуться в обморок. Наконец отступил. Придирчиво оглядел получившийся результат. А когда шокированный до полного ступора Мэл опасно покачнулся на своих вновь обретенных конечностях, добродушно хлопнул его по плечу.

– Привыкай, брат. Служителем ты быть не перестал, но теперь даже Корн не скажет, что ты похож на монстра. Хотя, если надумаешь, можешь вернуть себе прежнее тело. Ты все-таки маг, Мэл. Пусть мертвый, но по-прежнему темный маг, к которому Тьма благоволит точно так же, как ко всем остальным. Нортидж!

– Так точно, мастер Рэйш! – с готовностью вытянулся дворецкий, подозрительно громко шмыгнув носом.

– Что там с Мартой? И с Марджем? – улыбнулся я и подмигнул восторженно пискнувшим служанкам. – И вообще, у нас сегодня будет обед или нет? Я, между прочим, голоден.

– С Мартой и Марджем все прекрасно. А вот время обеда давно прошло, – невозмутимо поведал Нортидж, пока Мэл судорожно хватал ртом воздух и пытался прийти в себя. – Да и для ужина уже поздновато. Считай, ночь на дворе. Но если позволите, я отдам распоряжение, и через полсвечи все деликатесы, что только есть в этом доме, окажутся в вашем распоряжении.

– Не откажусь. Мэл, ты в порядке?

– Привыкаю, – прошептал бывший Палач, подняв на меня горящий взор. После чего на пробу переступил ногами. Убедился, что они прекрасно слушаются. Поднял правую руку. Без всякого труда преобразовал ее в устрашающую секиру. Затем продел то же самое со второй рукой. Вернул все как было. Зачем-то оглянулся назад, будто прямо сейчас собирался проверить, не сменился ли его человеческий тыл на прежнее паучье тело. Но вовремя передумал. Отвернулся. Наконец, испустил долгий прерывистый вздох и как-то по-особому улыбнулся. – Спасибо, брат. Я рад, что ты вернулся.

– Мастер Рэйш! – неожиданно раздалось в коридоре, и по полу снова прогрохотали чужие башмачки. После чего в комнату вихрем ворвался полураздетый, встрепанный мальчишка и, бесцеремонно растолкав широко улыбающихся псов, врезался в меня наподобие маленького тарана.

Хм. Кажется, я рановато активировал поводки. Хотя, наверное, пацану это уже не нужно – думаю, Тьма сама шепнула ему на ушко радостную весть. И он примчался, едва услышав, что меня больше не нужно хоронить.

– Я знал, что вы вернетесь! – поднял на меня сияющие глаза Роберт Искадо. – Знал! Мне богиня сказала!

– Да неужели? – сдержанно удивился я.

– Ага. И еще она сказала, что нам нужно в вас верить. И как можно чаще звать! Вроде как, если вы услышите, то наверняка захотите вернуться.

– Хм. А что еще она говорила?

Роберт крепко вцепился в мою руку.

– Что мы должны помочь вам собрать осколки…

Я испытующе глянул на ученика.

Он знает?

– И мы три месяца их собирали, – шепотом закончил мальчик, неловко потупившись. – Все мы… даже отец Гон.

СКОЛЬКО?! Месяцы, он сказал?!

– Святой отец в этом участвовал? – внезапно охрипшим голосом переспросил я.

– Не только он, – со смешком ответил вместо мальчика Мэл. – Все темные жрецы, кто был в состоянии спуститься во Тьму… все они собирали тебя по кускам. А затем отдавали на хранение отцу-настоятелю, и тот один за другим возлагал их на прекрасно знакомый тебе алтарь.

«Ал?!» – в некоторой оторопи позвал я еще одного друга, о котором успел подзабыть.

«Мы ждем тебя в храме, Арт, – без промедления отозвался алтарь. – С возвращением, приятель. Отец Гон будет очень рад тебя увидеть. А еще ему нужно кое о чем тебе рассказать».

У меня в горле образовался комок.

Тьма! Это что же, пока меня не было, куча народу, забросив все дела, рыскала во Тьме в поисках жалких крох того, что от меня осталось?! Мои друзья, отец Гон, мой ученик… три месяца, они сказали?! Целых три месяца, хотя хватило бы и пары дней, чтобы отчаяться и бросить это безнадежное дело?!

– Мы доставили вас сначала в храм, а затем домой, – тихонько признался Роберт, когда я совершенно искренне опешил. – Леди Хокк, леди Триш, мастер Норриди, я, Тори и Мэл… боги истощили и нас тоже, поэтому нести вас пришлось на руках. В реальном мире, куда нам помог вернуться Ал. Неделю после этого никто не мог создать даже простенького заклинания, но как только силы восстановились, снова отправились во Тьму, чтобы подобрать то, что от вас осталось. Осколки разлетелись далеко. Намного дальше, чем можно было ожидать. Но после того, что вы сделали… вы и Фол… Я даже моргулов отправил на поиски. И они помогали, чем могли. Каждый день. Все эти месяцы. И лишь когда осколки стали исчезать из храма…

– Мы поняли, что ты скоро вернешься, – закончил из коридора совсем другой голос, и на пороге комнаты нарисовался сияющий, как новенький золотой, Йен Норриди. – Здор-рово, Арт! Надеюсь, ты это именно ты, а в твоем теле не поселилась какая-нибудь злобная тварь с нижнего уровня?

Я встретил пристальный взгляд друга, и в комнате воцарилось неловкое молчание. Правда, ненадолго. Мигом позже по паркету простучали острые каблучки. Еще через мгновение в комнату влетела раскрасневшаяся Триш. При виде меня ахнула, замерла. А потом ринулась вперед и без предупреждения повисла у меня на шее.

Я непроизвольно приобнял девчонку в ответ и тут же почувствовал, что в ней кое-что изменилось. После пребывания во Тьме я стал особенно остро чувствовать любые проявления жизни. Вот и сейчас тоже ощутил нечто новое. Совсем еще крохотное, слабое, но уже отчетливо дышащее Тьмой, которая в изобилии клубилась внутри бывшей ученицы Лойда. Поняв в чем дело, я даже позволил себе по этому поводу скупую усмешку. А когда Триш все-таки отлипла, и ее место занял Йен, мы крепко обнялись. После чего Норриди с чувством сказал:

– Демон тебя задери, Арт… я волновался!

– Я тоже! – раздалось сварливое у дверей, и оттуда на меня остро взглянула чем-то по обыкновению недовольная Хокк. – Рэйш, как ты посмел оставить нас так надолго! Как у тебя хватило совести свалить в неведомые дали, да еще и без предупреждения?!

Вместо ответа я молча протянул руку. А когда Хокк с недоверием ее пожала, рывком притянул эту недотрогу к груди, не обращая внимания на возмущенное сопение, сыплющиеся снизу угрозы и чувствительные тычки, которыми непримиримая магичка имела смелость меня осыпать.

Дурочка.

Ее я был рад видеть не меньше, чем Йена или Триш. Ворчливая, но надежная. Раздражительная и смелая. Упрямая, но честная и искренне преданная тому делу, которому мы служим. Способная пожертвовать собой ради других. Прекрасная магичка. Отличный друг. Великолепный напарник. Тот самый человек, которому можно без опаски доверить спину. И, кстати, за то время, что меня не было, у нее изменилась аура. Стала спокойнее и… ровнее, что ли?

– Фу-ух! – выдохнула Хокк, когда я ее все-таки отпустил. – Зараза ты, Рэйш! Не смей меня больше лапать, понял?! И вообще, я не поняла, что творится с твоей аурой?!

– А что с ней не так?

– Ее больше нет!

– Ты что, не знаешь Рэйша? – негромко рассмеялся Йен. – Очередная заковыристая защита, и вот на месте темного мага перед нами стоит самый обычный человек… ну, если не считать Тьмы, которая вьется вокруг него, как любимая мама.

– Кто здесь всуе поминает Артура Рэйша? – с непередаваемым удивлением спросил из коридора еще один непрошеный гость, и почти сразу в и без того тесную комнату шагнул сонно моргающий, откровенно невыспавшийся Тори. – А-а-а… ой! Так мне это не приснилось?! Мастер Рэйш, это и правда вы?!

Я только оскалился.

После Мэла я просто должен был убедиться, что каждый из тех, кто рискнул последовать за мной во Тьму, в полном порядке. Должен был увидеть все своими глазами, не полагаясь на поводки. И вот вы здесь. Стоите и искренне не понимаете, что именно заставило вас этой ночью проснуться и, бросив все дела, явиться в мой дом…

Я заколебался, не зная, как выразить то, что бурлило в моей душе при виде собравшихся здесь людей. Хотел было использовать поводки, ведь так было намного проще и удобнее. Но в этот момент мой взгляд упал на сиротливо лежащие на подлокотнике кресла женские перчатки. Длинные, почти до локтей, изящные, сшитые из тонкой белой кожи перчатки, при виде которых у меня против воли вырвалось:

– Натали!

Тьма, словно только и ждала, с готовностью изогнулась и, извернувшись, под слаженный возглас друзей буквально вытолкнула меня из собственного дома. Я даже шагу ступить не успел, как она охотно расступилась, затем снова сомкнулась у меня за спиной. Причем так, что вместо собственной спальни я оказался в совершенно другом помещении. В полутемном, едва освещаемом единственной свечой будуаре, где перед красиво оформленным зеркалом на низеньком пуфике сидела и увлеченно расчесывала длинные волосы девушка… красивая, белокурая, задумчиво прикрывшая глаза фея, при виде которой я не удержался и непроизвольно выдохнул:

– Тьма меня задери… это и правда вы!

* * *

Похоже, меня все-таки выбросило в реальном мире, потому что при звуках моего голоса леди вздрогнула, широко распахнула глаза и, наткнувшись в отражении на мою объятую Тьмой фигуру, проворно соскочила с пуфика.

Причем я даже не понял, когда она успела развернуться, принять воинственную стойку, и когда вместо расчески в изящной женской ладошке расцвело, а затем сорвалось в полет самое настоящее боевое заклинание. Стоило признать, весьма опасное заклинание. Огненное. Вперемешку с чем-то совсем диким, о чем имели понятие лишь очень способные, безусловно светлые и специально обученные маги.

От заклинания я, правда, увернулся, а полыхнувший в комнате огонь тут же погасила явившаяся со мной Тьма, но все же встреча оказалась не слишком теплой. Растрепанные волосы девушки разметались в разные стороны. Ее аккуратное личико стало не просто строгим, а жестким, как у человека, который прекрасно знает, что делает.

Она меня даже не боялась, представляете?

– Кто вы? – требовательно спросила фея, уставившись на меня недобро прищуренными глазами, и весомо подбросила на ладошке еще одно заклинание. Раза в полтора мощнее, чем первое. – Что вам нужно? И как вы прошли через защиту?

Я мельком покосился по сторонам.

Хороший вопрос. Если честно, даже не знаю, что на него можно правдиво ответить. И какого демона меня сюда понесло, спрашивается? На улице ночь. Леди чудом еще не легла. Из одежды на ней надет лишь тонкий пеньюар, явно не предназначенный для посторонних глаз. И тут из пустоты и без предупреждения выныриваю я… весь в черном, как моргул, объятый клубами черного дыма, словно демон… какая девушка не запаникует?

Правда, конкретно эта леди даже не думала паниковать. Напротив, она оценивала меня, как опытный боец, которого я в ней до этого дня даже не подозревал. Но, присмотревшись как следует, она все-таки меня узнала и ахнула:

– Мастер Рэйш?!

Я кивнул, чувствуя себя почти так же глупо, как и во время нашей первой встречи. А леди тем временем торопливо погасила боевое заклинание и, подобрав подол, подбежала почти вплотную.

– Это и правда вы… – прошептала она, уставившись на меня снизу вверх и зачарованно рассматривая клубящуюся надо мной Тьму. Послушную, холодную, но льнущую к ней как к старой знакомой.

И девушка воспринимала это как должное. Не отшатнулась. Не закричала. Не задрожала. Отнюдь. Вместо того, чтобы поступить как типичная светлая, она вдруг протянула руку и затаенно улыбнулась, глядя, как пляшет и извивается на ее ладони темное пламя. Смело касаясь его тонкими пальцами. Играя с ним, как с самым обычным заклинанием.

Так лихо. Дерзко. И так удивительно легко.

Я был настолько поражен этой картиной, что даже не стал протестовать, когда Тьма сомкнулась вокруг нас глухой стеной и ненавязчиво подтолкнула друг к другу.

– Артур? – нерешительно повторила леди, когда расстояние между нами сократилось до непростительно малого промежутка. – Это и правда вы?

Я снова кивнул.

– А… что вы тут делаете? – снова спросила девушка, подняв на меня настороженный взгляд.

Я мысленно ругнулся, но Тьма услужливо ткнула мне в руку невесть откуда взявшиеся перчатки, и я с облегчением продемонстрировал их смущенно кашлянувшей леди.

– Простите, если напугал, – наконец, сообразил извиниться я за вторжение. – Не подумал, если честно. После стазиса голова совсем не соображает.

Леди вдруг обеспокоенно привстала на цыпочки и, приложив к моему лбу тыльную сторону ладони, нахмурила брови.

– Вам не стоило пользоваться магией, ваша аура все еще нестабильна. Такой длительный стазис наверняка скверно сказался на вашем здоровье… и не спорьте! – построжал ее голос, когда я попытался возразить. – Я целительница, мастер Рэйш. Мне лучше знать.

Хм.

Спорное заявление. Но препираться в подобной ситуации я счел бессмысленным, поэтому просто пожал плечами и задал совсем не тот вопрос, который собирался.

– Натали, а как вышло, что вам пришлось оказывать мне помощь? Как вы попали в мой дом?

Девушка отчего-то насторожилась.

– Ваши друзья не рассказали?

– Я, скажем так, излишне поспешно ушел, поэтому они не успели рассказать обо всем.

– Это не тайна, – так же неожиданно успокоилась фея. – Когда по городу объявили общий сбор, я, как и многие другие целители, поспешила в ГУСС и в составе одной из команд следила за установкой масштабированных заклинаний над Алтиром. Ситуацию нам в общих чертах пояснили, поэтому мы знали, что многим после оттаивания потребуется помощь целителей. Затем в мою задачу входила проверка домов и поиск пострадавших. Одним из таких пострадавших стали вы. Я видела, как ваши друзья несли вас по улице.

– Хм, – задумался я. – С того времени прошло три месяца. Наверное, масштабированные заклинания с Алтира уже сняли?

– Конечно. Уже через три дня надобность в них отпала. Первыми из-под действия стазиса вышли жрецы… без нашей, правда, помощи… и заверили, что боги контролируют ситуацию, поэтому волноваться нет повода. Деталей отец Гон не сообщил, но я так поняла, что причина, по которой люди начали сходить с ума, была устранена. Тем не менее заклинание с города решили не снимать, пока его не прочешут команды магов и жрецов и не убедятся, что люди в безопасности. Всех, кто мог упасть, пораниться или погибнуть, мы отправили в лечебницу. Самых агрессивных изолировали. Тех, кто пытался в момент всеобщей неразберихи совершить преступление, по-тихому перенесли в камеры. Так что всего за три дня столицу, можно сказать, очистили от всех потенциально опасных личностей. После этого стазис был снят, и все стало как раньше.

– А что с воспоминаниями? – полюбопытствовал я.

– Память вернулась ко всем жителям столицы, и многие даже не поняли, что с ними что-то было не так. Те, кто успел что-то потерять, внезапно отыскали пропажу. Те, кто забыл родных, быстро о них вспомнили… говорят, сыскарям много таких дел удалось закрыть в считанные недели. А потом все успокоилось, и особых последствий мы не отметили. Хотя было зафиксировано несколько случаев, когда люди вспоминали прошлое не в полном объеме. Как правило, это коснулось тех, у кого в период между потерей памяти и ее возвращением возникла травмирующая ситуация. Вот, например…

– «Роберт?» – тут же активировал я поводок, отправив по нему беспокойный ментальный посыл с указанием его причины.

– «Я в порядке, учитель, – спокойно отозвался ученик. – Мама меня вспомнила сразу, как только проснулась, но забыла момент, когда выгнала нас из дома. Мы с папой решили ей об этом не говорить. Кстати, не успел вам сказать: мастер Рэйш, мы нашли того, кто чуть не убил Лива Херьена!»

– «Да ну?» – изумился я.

– «Вы не поверите, но все-таки это был Харри Дойл!»

– «Тот самый рабочий, который чинил кому-то водопровод и на которого мы ничего не нарыли?»

– «Когда мы общались в первый раз, его супруга пару раз увильнула от ответа, – с едва угадываемой улыбкой пояснил Роберт, пока Натали рассказывала о других пострадавших. – Я поначалу не придал этому значения – она беспокоилась за мужа и стала бы его защищать в любом случае. Но когда господин Лив пришел в себя, то захотел поговорить с единственным подозреваемым по этому делу. И обнаружил, что у Дойла имелись провалы в памяти, к которым ни Врата, ни воздействие обычной магии не имели ни малейшего отношения!»

– «Очень интересно… а его супруга об этом знала?» – поинтересовался я, продолжая слушать увлеченно размахивающую руками девушку. Верю, ситуация в Алтире после снятия стазиса была непростой, в том числе и потому, что незадолго до этого страна осталась без короля, однако в данный момент меня интересовало другое.

– «Когда мы допросили ее во второй раз, она созналась, что Дойл с молодости был таким, – продолжил тем временем Роберт. – Вернее, он начал странно себя вести после того, как получил травму. Ему же тогда не только спину повредило, но и по голове, оказывается, ударило. Вот после того случая он, как выпивал, так и становился другим человеком. И был склонен к… как же это звучало в рапорте… к немотивированной агрессии, вот!»

– «То есть он был психически нездоров и на отказ дать прикурить вполне мог догнать и треснуть Лива дубиной по башке?»

– «Скорее всего, это была водопроводная труба, – не согласился мальчик. – Господин Херьен не слышал звуков шагов, но у Дойла в саквояже лежал не только разводной ключ, но и обломок трубы, который он захватил из дома номер три по окончании работы, полагая, что выкинет по пути. Мы думаем, Дойл просто швырнул ее следом. Потом подошел, забрал трубу и выкинул чуть дальше, как раз в тот двор, где проводились строительные работы. Благо он стоял по пути. Оттуда труба попала в мусорную телегу и, как мы и предполагали, была отправлена на переплавку. А Дойл просто вернулся домой, разделся-разулся и спокойно уснул. Утром он проснулся уже нормальным и даже не вспомнил, что вообще кого-то ударил. Его жена подтвердила: обычно так и случалось – Дойл побуянит, проспится, а потом опять как новенький. Она даже хотела одно время показать его к целителям, ведь порой и она от него страдала. Но услуги хорошего мага стоят дорого, а Дойлы не могли себе позволить такие траты. Поэтому она терпела. И она действительно его любила, несмотря на болезнь. В общем, господин Лив посчитал, что мы имеем дело с классическим расщеплением личности, – заключил Роберт, удивив меня своим рассказом донельзя. – Все это время внутри Дойла жило как бы два человека: один существовал в обычное время, был неплохим мужем и добропорядочным работником. Второй занимал его место, когда первый отключался. Это случалось нечасто, Дойл все-таки не был запойным пьяницей, но по словам жены, в ту ночь от него пахло спиртным. Он же говорил, что подмерз по дороге. Вот, наверное, и решил согреться, раз зажигалку не нашел. Жена, конечно, подозревала, что по пути домой он мог накуролесить. Тем более что после его отлучек она порой находила в доме чужие вещи. Вот и служебную бляху господина Херьена увидела, когда стирала на следующий день куртку мужа. Но предпочла смолчать, ведь фактически человек, которого она любила, был не виноват».

– «Погоди, то есть доказательств причастности Дойла к нападению на Херьена все-таки нет?»

– «Есть, – издал хитрый смешок юный жнец. – Мы нашли, куда его жена спрятала бляху. А еще у того, второго Дойла в доме был тайник, куда он годами складывал трофеи. В обычном состоянии он о нем не помнил, а вот в измененном регулярно пополнял. Его Мэл нашел, когда жена во всем призналась. Так что улик против Дойла достаточно, и не только по этому делу. Однако самое интересное в другом, мастер Рэйш – оказывается, после воздействия магии Врат у Дойла что-то сдвинулось в мозгах, и теперь алкоголь на него не действует».

– «То есть нам не нужно ждать, что после кружки-другой пива он снова пойдет лупить прохожих по головам?»

– «Его тщательно обследовали в ГУССе, – угукнул пацан. – И господин Орбис подтвердил заключение Херьена. Дело было рассмотрено в королевском суде, но судья решил, что в подобной ситуации нет смысла предъявлять обвинение. Правда, Дойла обязали являться на регулярное обследование, и, если через год у него не будет рецидива, то Дойлам не нужно будет опасаться королевского правосудия».

Я мысленно улыбнулся.

Новость была необычной, но своевременной. Незакрытые дела, даже такие странные, портили репутацию Управления. И мне было приятно знать, что ребята закончили дело, с которым не успел разобраться я.

– Мастер Рэйш, вы меня слушаете? – вдруг подозрительно прищурилась Натали, заметив мой расфокусированный взгляд.

Я кашлянул.

– Да. Конечно. Вы как раз собирались рассказать, как именно попали в мой дом.

– Вас сначала принесли в ГУСС, – все еще с подозрением сообщила девушка. – На носилках. Вы не дышали и вообще были непохожи сами на себя. Но я вас сразу узнала и не на шутку испугалась, увидев, что вы почти ушли во Тьму. Заклинаний для самопроизвольного погружения в стазис не существует – это я вам как специалист говорю. Но для темных магов это правило работает с оговоркой: каждый раз, выходя на темную сторону или возвращаясь оттуда, маги вашего профиля кратковременно подвергаются сходному воздействию. Вы же в тот момент находились на границе между жизнью и смертью. Словно застряли на переходе и погрузились в неестественно долгий для темного мага стазис.

– И что вы сделали? – тихо спросил я, когда девушка замолчала.

– Не знаю, – нервно улыбнулась она. – Поначалу я боялась, что вы потеряли контроль над даром, и не знала, как к вам подойти. Темная сторона – совсем не та область, где я привыкал практиковать. Но Тьма расступилась сама. Ваши друзья сказали, что я – единственная, кому она вообще позволила к вам прикоснуться. Поэтому я привязала вашу ауру… простите… к своей. И до сегодняшнего дня продолжала понемногу ее подпитывать.

Я взглянул на Натали с недоверием.

Она смогла сделать со мной то же, что я проделал когда-то с Хокк? Светлая?! Вот это новость! Чтобы сделать такую привязку, нужно быть величайшей светлой магиней или же… просто магиней, в теле которой сокрыт могущественный темный дар, ставший для меня настоящим спасением.

«Ал, твоя работа?» – хмуро поинтересовался я про себя.

«Нет, – фыркнул невидимый алтарь. – Я к ней даже не прикоснулся. Она сама почувствовала, что надо сделать… не знаю как, не спрашивай. Так что ты обязан ей не только возвращением, но и жизнью».

– Я знаю, – неосторожно бросил я вслух, после чего Натали посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.

– Что вы знаете, мастер Рэйш?

Ответить я не успел – пол под тем самым местом, где беззастенчиво вилась и танцевала моя Тьма, вдруг ощутимо вздрогнул, а по стенам комнаты пробежала целая волна разноцветных искорок.

– Похоже, все-таки защита сработала, – вздрогнула девушка. – А я-то понадеялась… Ой, что сейчас бу-у-удет!

«А что будет?» – собрался было спросить я, но тут в дверь что-то с силой ударило, да так, что створку едва не снесло. Из коридора послышался нарастающий гул. Затем внутрь ворвался целый столб сизого дыма. А из него выступил объятый ярким пламенем человеческий силуэт, который при виде меня взревел подозрительно знакомым голосом:

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

Честное слово, я едва челюсть не уронил, когда увидел, КТО именно ворвался в комнату.

– Корн?!

– Р-Рэйш?! – замер на середине движения начальник Главного столичного сыскного Управления, уставившись на меня как на выходца из преисподней. – Мать м-моя… это правда ты?!

– Ну, как бы да.

– Какого демона ты здесь делаешь?! – внезапно вызверился на меня шеф, убедившись, что видит перед собой не мираж и не галлюцинацию. – Зачем приперся?!

– А вы?

Корн свирепо раздул ноздри.

– Это вообще-то мой дом!

– Что-о?! – поперхнулся я. А потом заметил на шефе длинный халат, одетый прямо на голое тело, пушистые тапочки и почувствовал, что мне отчаянно не хватает воздуха.

Фолова бездна… да нет… не может быть!

Тем временем шеф заметил подозрительно близко стоящую ко мне девушку и рассвирепел окончательно.

– Натали Корн! – взревел он так, что под потолком жалобно тренькнула потревоженная люстра. – Немедленно потрудитесь объяснить, что здесь происходит! И почему этот… с позволения сказать, маг, которому, между нами говоря, давно пора надавать по шее… в столь позднее время смеет не только воскресать, предварительно не поставив меня в известность, но еще и нахально пребывает в вашей спальне?!

– Папа! – возмущенно вскинулась фея, резко развернувшись к двери и уперев кулачки в бока. – Как ТЫ смеешь врываться в мою комнату без предупреждения?! Мы ведь, кажется, договорились! Тот факт, что я переехала в Алтир и поселилась у вас с мамой, пока не устранят последствия масштабированных заклинаний, совершенно не дает тебе права влетать сюда и предъявлять претензии моим гостям!

Я тихо простонал:

– Натали…

– Доча! – пораженно воскликнул шеф, неверяще глядя то на фею, то на пребывающего в шоке меня. – Что ты несешь?! У тебя, между прочим, мужчина в спальне! Ночью!

– А я что, не человек, что ли?! – вконец рассердилась леди и гневно притопнула босой пяткой по полу. – У меня не может быть ухажера?!

– Нет! Только не он!

– Это еще почему? – недобро прищурилась Натали, а мне внезапно стало интересно послушать. Первый шок прошел. Ситуация из катастрофической прямо на глазах превращалась в комическую, поэтому вместо того, чтобы красиво свалить в закат, я тоже заинтересованно повернулся к шефу.

– Да, Корн. Почему?

– Потому что ты… ты… – чуть не задохнулся тот. – Тебе вообще здесь не место! Не с моей дочерью! Понял?!

– Между прочим, я его первая скомпрометировала, – решила добить папочку леди, гордо вздернув носик.

Корн от такого заявления едва не поседел окончательно.

– Ч-что?!

– Да, – без тени сомнений выдала девушка. – Я нечаянно бросила тень на его безупречную репутацию. И теперь, как приличная леди, просто обязана выйти за него замуж! Не так ли, мастер Рэйш?

Я перехватил полный смешинок и неподдельного озорства взгляд, а затем галантно поклонился.

– Леди, если бы я с самого начала знал, чья вы дочь, то сделал бы вам предложение сразу. Хотя бы ради того, чтобы от всей души досадить вашему многоуважаемому отцу.

– Вот, папа! Наконец-то от твоей фамилии есть какая-то польза! В первый раз вижу человека, который согласен взять меня замуж лишь потому, что я твоя дочь! Обычно бывает ровным счетом наоборот!

– Но имейте в виду, сударыня, я буду настаивать на заключении брачного договора, – не преминул добавить я, с трудом удерживая на лице серьезное выражение.

Натали встрепенулась.

– Та-а-к… и много в нем будет пунктов?

– Всего два, – невозмутимо сообщил я.

– Это каких же?

– Ну, во-первых, вам придется влюбиться в меня без памяти. А во-вторых, я потребую, чтобы вы родили мне как минимум одного одаренного сына.

– Еще чего! Меньше, чем на двоих, я не согласна! – гордо заявила растрепанная фея и тут же снова обратила строгий взгляд на бледного как поганка Корна. – Отец, ты слышал? Мы с мастером Рэйшем договорились. Значит, свадьбу сыграем… а когда мы, кстати, ее сыграем?

Она бросила в мою сторону еще один лукавый взгляд. Но я лишь пожал плечами.

– Хоть завтра.

– Нет, завтра я не могу, – огорчилась Натали. – Мне нужно купить новое платье. А вот, к примеру… м-м-м… недельки через две или три… Так что готовься, папочка: скоро у тебя появится замечательный во всех отношениях зять. А я, наконец-то, перестану вышвыривать из дома молодых дураков, которых ты уже не первый год пытаешься мне сосватать.

У Корна от такого заявления в буквальном смысле волосы встали дыбом. Он сперва разинул, а потом с гулким звуком захлопнул рот, так и не найдя что ответить. Затем совершенно дикими глазами уставился сперва на невозмутимого меня, затем на торжествующе усмехнувшуюся дочь. После чего на негнущихся ногах развернулся и молча вышел, оставив покосившуюся дверь тихо покачиваться на одной петле.

Когда его шаги затихли в коридоре, Натали шумно выдохнула. А потом пригладила торчащие во все стороны волосы, поправила сползшую набок бретельку и, повернувшись, лихо мне подмигнула.

– Как мы его, а?

Я не выдержал и, перехватив ее отчаянно веселый взгляд, все-таки расхохотался. Нет, это просто невероятно! Сколько бы я ни доводил шефа, никогда у меня не получалось добиться столь безоговорочной победы. А сегодня у Корна было ТАКОЕ лицо! При слове «свадьба» его аж перекосило. Бедняга.

– Натали, вы бесподобны, – с трудом успокоившись, сообщил я.

– Да и вы тоже ничего… ох, бедный папа! Он столько ужасов за один раз, наверное, в жизни не слышал! – рассмеялась девчонка. Причем на удивление звонко, задорно, заразительно. Так, что меня снова прорвало, и какое-то время мы просто смеялись, будучи не в силах остановиться.

Потом Натали утерла слезящиеся глаза и снова стала серьезной.

– Спасибо, мастер Рэйш. Папочку я очень люблю, но его, к сожалению, частенько заносит на поворотах, поэтому время от времени приходится щелкать по носу. Зато в остальном он вполне адекватный человек, хотя и несколько грубоватый. Но я искренне удивлена, что вы вообще рискнули поддержать мой маленький спектакль.

– Мне не впервой, – все еще посмеиваясь, признался я. – У нас с ним с самого начала сложились непростые отношения.

Натали хитро прищурилась.

– Вы расскажете мне об этом?

– А вы расскажете, что делали во дворце? – не остался в долгу я.

Девушка только отмахнулась.

– В этом нет никакой тайны, мастер Рэйш. В последнее время в столице стали происходить странные вещи, а я вовсе не слепая. К тому же на лекарском факультете, где с недавних пор я имею честь преподавать, появились слухи о неизвестной болезни, которая начала без причин поражать горожан. Меня, как ведущего специалиста, тоже привлекли к этому делу, но когда я начала задавать отцу вопросы, тот не захотел на них отвечать. Зато потребовал, чтобы я на время переехала в его дом. И наотрез отказался взять меня во дворец на аудиенцию к его величеству, потому что у него, видите ли, образовалось важное дело!

– Поэтому вы решили сами все выяснить? – с улыбкой предположил я.

– Конечно! У меня, между прочим, пациенты не выздоравливают! Отец обмолвился, что это связано с его новым расследованием. Затем обязал меня и маму носить, не снимая, амулеты от магии разума. Все его Управление было приведено в боевую готовность, а родную дочь он, представьте себе, проигнорировал! Я отправилась туда, чтобы понять в чем дело, – мрачно закончила Натали, сжав кулачки. – Из всех сотрудников кафедры я лучше всех разбираюсь в ментальной магии. Разве можно было в таком деле обойтись без моих знаний?!

– Наверное, вы и чужие разговоры подслушивать умеете, да? С таким-то отцом? – как бы невзначай бросил я. И вот тут фея стремительно порозовела.

– Да, он научил меня некоторым не совсем законным заклинаниям. В том числе и для заметания следов. Ну и что? Это была важная информация для моих больных! Ради нее имело смысл не только использовать иллюзию, пробираясь в закрытое крыло, но и устраивать целый маскарад с переодеванием, чтобы меня не засекли!

– Хм. И много вы узнали, позвольте спросить?

– Почти ничего, – наморщила носик леди. – Только-только я нашла ауру отца и создала заклинание для прослушки, как какой-то дурак заметил меня в коридоре. Решил, что раз я одета не как благородная леди, то он имеет право шлепнуть меня по ягодице. Я за это ударила его по лицу, о чем совершенно не жалею.

– А потом сбежали, чтобы тот дурак вас не опознал и не сообщил отцу, что вы шпионили прямо в королевском дворце?

– Да, – тяжело вздохнула фея. – Иллюзия с меня от злости слетала, поэтому пришлось уйти. Я как раз собиралась создать новую, но тут меня нашли вы…

Я мысленно усмехнулся.

– Это я тоже помню. Скажите, Натали, а как в девичестве звали вашу мать?

– Норелия де Морай. А что?

– Она родом из провинции?

– Да. Мама родилась далеко на севере. Но она не любит столицу и при каждом удобном случае отправляется погостить у родных. А еще она настояла, чтобы я училась не в Алтире, а в университете у нее на родине. Почему вы об этом спрашиваете?

Я сокрушенно покачал головой.

Де Морай… это имя мне ни разу не встречалось в столичных архивах. Точно так же, как я почти нигде, кроме некролога, не нашел упоминаний об Элеоноре де Латэй. Тем не менее, хоть я просматривал родословные всех светлых магов Алтира, однако копнуть насчет Корна поглубже почему-то не додумался. Даже королевскую ветвь прошерстил до шестого колена! Ведь чем Фол не шутит? Вдруг Маори так долго скрывали свою тайну лишь потому, что за ними стоял не просто древний род, а САМЫЙ могущественный светлый род в Алтории? Но все оказалось немного проще. Вот только кто бы вообще мне сказал, что у Корна есть взрослая дочь?! И кто мог хотя бы предположить, что именно она окажется той, кто нам нужен?

Хотя, конечно, следовало раньше догадаться, что я не там ищу. И если в роду де Латэй нашлись мудрецы, решившие, что ради их собственной безопасности стоит держаться подальше от густонаселенной столицы, то почему бы и леди из рода Морай до этого не додуматься?

Интересно, Натали в курсе, почему ее мама так не любит столицу? И в курсе ли ее дражайшая матушка, отчего она так упорно стремилась держаться в тени?

Наверное, сам факт, что мы умудрились встретиться, сродни настоящему чуду. Случайное столкновение, случайный поцелуй… хотя, быть может, случайным он был только для меня?

– Мастер Рэйш? – оторвала меня от размышлений фея. – Вы обещали рассказать, почему папа вас так не любит.

– Расскажу, – успокоил я ее. – Только не сегодня. Уже поздно, Натали. Еще раз прошу извинить меня за вторжение. Я лишь хотел выразить вам благодарность за помощь. Привязку к вашей ауре я тоже снял, в ней больше нет необходимости. Ну а теперь мне действительно пора.

«Ты что, дурак?! – вдруг проступила на противоположной стене серебристая надпись. – Целуй ее! Сейчас же! Она последняя из Маори, не забыл?! И нужна нам как воздух»!

– До свидания, Натали, – спрятал усмешку я и коротко поклонился.

Девушка, не видя, как яростно матерится за ее спиной Ал, тепло улыбнулась. Но когда я шагнул на услужливо открывшуюся темную тропу, все-таки меня окликнула:

– Мастер Рэйш… Артур! Скажите, а как вам удалось выжить? – отчаянно волнуясь, спросила она, когда я ненадолго обернулся. – Там, во Тьме? Как вы справились?

Я помолчал, а потом ответил чистую правду:

– Я услышал ваш голос, Натали. И после этого мне захотелось вернуться.