Глава 13

Элария возвращалась в Лунную долину на рассвете третьего дня.

Северные деревни встретили её настороженно. Крестьяне выглядывали из-за ставней, прятали детей, сжимали вилы. Они видели знамя — белый шёлк с серебряным полумесяцем — и не понимали, что оно значит. Слишком давно Лунария была уничтожена. Слишком глубоко в них сидел страх.

Элария не говорила речей. Она просто лечила. Старуху с больными суставами. Мальчика с разбитой головой. Корову, которая не могла отелиться. Она касалась их, и боль уходила. Дар тек из неё медленно, осторожно, как ручей по камням. Она больше не теряла сознание. Орианна научила её экономить силы. Дышать. Закрываться. Не отдавать всё.

К концу третьего дня из деревень потянулись люди. Не все. Но многие. Мужчины с топорами. Женщины с мешками провизии. Дети, которые смотрели на неё с благоговением. Слух шёл впереди неё. Слух был быстрее лошади. «Лунная дева вернулась. Она лечит. Она не берёт денег. Она — наша.»

Кайен ехал рядом. Он больше не спрашивал, почему она рискует. Не спорил. Просто был рядом. Смотрел по сторонам. Держал руку на мече. Он вырос за эти дни. Не телом — лицом. Взглядом. В нём появилась твёрдость, которой раньше не было.

Мира ехала следом. Она тоже изменилась. Перестала вздрагивать от каждого шороха. Научилась спать в седле. Научилась молчать.

Десять воинов Кассиана шли по бокам. Молодые. Серьёзные. Готовые умереть.

Они не встретили врага. Пока.

На четвёртое утро, когда долина уже виднелась вдали, Элария почувствовала что-то. Даром. Чужое присутствие. Слабое. Дрожащее. Знакомое.

— Стойте, — сказала она.

Отряд остановился. Кайен подъехал ближе:

— Что?

— Там кто-то есть. — Она кивнула в сторону леса. — Один. Не воин. Ранен.

— Герцог?

— Нет. — Элария прищурилась. — Женщина.

Она спрыгнула с лошади. Пошла в лес. Кайен — за ней. Воины — следом. Они нашли её у ручья. Девушка лежала на камнях, мокрая, грязная, в разорванном платье. Волосы — светлые, спутанные. Лицо — бледное. Она была без сознания.

Элария замерла.

— Селина.

Кайен нахмурился:

— Она? Как она здесь?

— Не знаю. — Элария опустилась рядом. Коснулась её лба. Горячая. Лихорадка. Истощение. И что-то ещё. Синяки на руках. Следы от верёвок на запястьях. — Она бежала. От кого-то.

— От герцога?

— Возможно. — Элария закрыла глаза. Дар потёк в Селину — медленно, осторожно. Жар уходил. Силы возвращались. Через минуту Селина открыла глаза.

Она увидела Эларию. И заплакала.

— Прости, — прошептала она. — Прости меня. Пожалуйста.

Элария молчала. Она смотрела на сестру — на девушку, которая когда-то смеялась, когда её изуродовали. Которая помогала матери травить Иоланту. Которая ненавидела её всю жизнь.

— За что ты просишь прощения?

— За всё. — Селина схватила её руку. Пальцы — холодные, дрожащие. — Я не знала. Я не понимала. Мать… она…

— Что она?

— Она продала меня герцогу. — Селина задохнулась. — Когда ты уехала, она пришла в ярость. Сказала, что я бесполезна. Что я не смогла выйти за принца. Что я — никчёмная. Потом приехал герцог. Он забрал меня. Сказал, что я буду… буду его…

Она не договорила. Заплакала снова. Элария сжала её руку.

— Он тебя тронул?

— Нет. — Селина покачала головой. — Я убежала. Ночью. Через окно. Я бежала два дня. Не знала куда. Просто бежала.

Она посмотрела на Эларию. В её глазах был страх. Настоящий. Не притворный.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Знаю, что я заслужила. Но мне больше некуда идти. Пожалуйста. Позволь мне остаться. Я буду служить тебе. Всем. Чем угодно. Только не отдавай меня ему.

Элария смотрела на неё долго. Вспоминала прошлую жизнь. Как Селина стояла рядом с мачехой, когда её изуродовали. Как смеялась, когда её тащили в монастырь. Как смотрела с презрением.

Но также она помнила, что Селина была пешкой. Такой же, как она. Мачеха использовала её. Мачеха использовала всех.

— Встань, — сказала Элария.

Селина посмотрела на неё с ужасом:

— Что?

— Встань. Я не буду тебя убивать. И не отдам герцогу. Пока.

Она помогла сестре подняться. Селина покачнулась. Кайен подхватил её с другой стороны. Он смотрел на неё с подозрением. Но не спорил. Он доверял сестре.

— Идём, — сказала Элария. — До долины близко.

В Лунной долине Селину встретили настороженно.

Иоланта, увидев её, побледнела. Она помнила, кто эта девушка. Помнила, как Селина смеялась над ней. Помнила, как мачеха учила её ненавидеть.

— Зачем ты привела её? — спросила она тихо.

— Потому что она — не её мать, — ответила Элария. — Она — жертва. Как и мы все.

— Она помогала ей. Она знала.

— Знала. Но не понимала. — Элария посмотрела на мать. — Я тоже когда-то не понимала. Я тоже была пешкой. Но мне дали шанс. Дай ей тоже.

Иоланта молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но я не буду с ней говорить.

— Не надо. Просто не убивай.

Селину отвели в отдельную келью. Мира принесла ей еду и одежду. Селина ела молча. Смотрела в стену. Иногда плакала. Элария не приходила к ней. Не утешала. Просто дала ей место. И время.

Кайен подошёл вечером. Сел рядом. Молчал. Потом сказал:

— Ты уверена?

— Нет. — Элария смотрела на огонь. — Но я не могу её убить. Она — часть нашей семьи. Как бы мы ни хотели это забыть.

— Она — часть их семьи. Не нашей.

— Она — часть моей семьи. — Элария посмотрела на брата. — Она — моя сестра. По крови — нет. Но по судьбе — да. Мы обе были пешками. Мы обе страдали. Мы обе выжили.

Кайен вздохнул:

— Ты слишком добрая.

— Нет. — Элария улыбнулась. — Я слишком устала ненавидеть.

Селина заговорила на третий день.

Она пришла к Эларии сама. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Но глаза — ясные. Решительные.

— Я хочу рассказать, — сказала она. — О матери. О герцоге. О том, что я слышала.

Элария отложила книгу. Посмотрела на неё.

— Говори.

— Мать не просто отравила твою мать. Она работала на герцога. Давно. Ещё до того, как ты родилась. Она была его… его любовницей. И шпионкой.

Элария замерла:

— Что?

— Герцог платил ей. За информацию. За то, чтобы она вышла замуж за твоего отца. За то, чтобы следила за твоей матерью. Он знал, что Иоланта — лунарийка. Он знал, что ты — не дочь виконта. Он всё знал.

— Зачем ему это?

— Затем, что ему нужна была ты. — Селина сжала руки. — Он хотел контролировать тебя. С самого рождения. Он планировал выдать тебя замуж за своего человека. За лорда Дарвика. А потом — использовать. Для ритуала.

Элария почувствовала, как холодеет кровь. Значит, Дарвик был не просто стариком, который хотел молодую жену. Он был пешкой герцога. Как и все остальные.

— Почему мать согласилась?

— Деньги. Власть. Она хотела стать леди. Настоящей. Не женой мелкого виконта. Она хотела большего.

— А ты?

— Я не знала. — Селина опустила глаза. — Я думала, что она просто… просто злая. Я не знала, что она работает на него. Я узнала только когда он забрал меня. Когда она сказала, что я — плата.

Она замолчала. Потом посмотрела на Эларию.

— Я знаю, где она. Мать. Она прячется в поместье Дарвика. Герцог обещал ей защиту. Она думает, что в безопасности.

Элария встала. Подошла к окну. Луна светила ярко. Полная. Холодная.

— Ты хочешь, чтобы я пошла туда?

— Нет. — Селина покачала головой. — Я хочу, чтобы ты знала. Ты должна остановить её. Она — не просто отравительница. Она — правая рука герцога. Она знает всё. Все его планы. Все его тайны. Если ты её возьмёшь — ты возьмёшь его.

Элария обернулась. Посмотрела на сестру. На девушку, которая когда-то была её врагом. Теперь — союзником. Странным. Ненадёжным. Но настоящим.

— Хорошо, — сказала она. — Мы пойдём. Завтра.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Я знаю поместье. Я знаю, где она прячется. Я нужна тебе.

Элария смотрела на неё долго. Потом кивнула.

— Хорошо. Но если ты предашь…

— Не предам. — Селина посмотрела ей в глаза. — Я больше не хочу быть пешкой.

Поместье Дарвика стояло на холме, в двух часах езды от долины.

Они выехали на рассвете. Элария, Кайен, Селина и десять воинов. Кассиан остался в долине — он не мог оставить армию. Но он смотрел ей вслед. Долго. Тревожно.

— Вернись, — сказал он.

— Вернусь.

Поместье было старым, мрачным. Высокие стены, тёмные окна, запертые ворота. Элария чувствовала присутствие. Много. Слуги. Стража. И она. Мачеха.

Они вошли через чёрный ход. Селина знала дорогу. Она вела их по коридорам, мимо комнат, мимо закрытых дверей. В подвал. Там, за железной дверью, был кабинет.

Элария открыла дверь.

Мачеха сидела за столом. Перед ней — бумаги. Вино. Свеча. Она подняла голову. Увидела Эларию. И засмеялась.

— Ты, — сказала она. — Пришла. Я знала.

— Ты знала, что я приду. Но не думала, что так скоро.

— Думала. — Мачеха откинулась в кресле. — Ты всегда была упрямой. С самого детства. Я говорила твоему отцу: «Она плохо кончит». Но он не слушал. Он вообще никогда не слушал.

Элария шагнула вперёд. Воины окружили комнату. Селина стояла в дверях. Бледная. Дрожащая.

— Ты работала на герцога, — сказала Элария. — С самого начала. Ты отравила мою мать. Ты убила бы её, если бы я не вернулась.

— Вернулась? — Мачеха прищурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Ничего. — Элария подошла к столу. — Ты арестована. Именем Луны. Именем короля. Ты ответишь за всё.

— Король? — Мачеха засмеялась. — Мальчишка. Он ничего не сможет. Герцог уже идёт сюда. С армией. Он раздавит вас всех.

— Пусть идёт. — Элария наклонилась. — Я жду.

Мачеха смотрела на неё. В её глазах мелькнул страх. Настоящий. Впервые.

— Ты… ты не она. Ты не та девочка. Ты…

— Я — та, кто вернулась, — сказала Элария. — И я не проиграю.

Она подала знак воинам. Мачеху схватили. Она рванулась. Закричала. Схватила со стола нож. Бросилась на Эларию.

Но Селина была быстрее.

Она перехватила руку матери. Выкрутила. Нож упал. Селина оттолкнула её. Мачеха упала на колени.

— Ты! — заорала она. — Предательница! Я тебя вырастила! Я тебя кормила!

— Ты продала меня, — сказала Селина тихо. — Как вещь. Как пешку. Ты никогда меня не любила.

— Я тебя любила! Я хотела для тебя лучшего!

— Лучшего? — Селина заплакала. — Ты отдала меня герцогу. Ты знала, что он сделает. Ты знала, и всё равно отдала.

Она отвернулась. Вытерла слёзы. Посмотрела на Эларию.

— Забирай её. Пусть ответит.

Элария кивнула. Воины подняли мачеху. Повели к выходу. Она кричала. Проклинала. Угрожала. Но никто не слушал.

Селина стояла в дверях. Смотрела вслед матери. Плакала.

Элария подошла. Коснулась её плеча.

— Ты сделала правильно.

— Я знаю. — Селина вытерла слёзы. — Но мне всё равно больно.

— Будет больно. Всегда. Но ты выживешь.

Селина посмотрела на неё. В её глазах было что-то новое. Не ненависть. Не зависть. Уважение.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что не убила.

— Не благодари. — Элария улыбнулась. — Просто не заставляй меня жалеть.

Они вернулись в долину к вечеру.

Мачеху заперли в подземелье храма. Орианна поставила охрану. Двойную. Мачеха знала слишком много. Она была опасна.

Селина осталась в келье. Одна. Она не выходила. Не ела. Только смотрела в стену. Элария не приходила к ней. Знала: нужно время.

Кайен подошёл вечером. Сел рядом у костра.

— Она плачет, — сказал он.

— Знаю.

— Ты не пойдёшь?

— Нет. — Элария смотрела на огонь. — Она должна справиться сама. Если я приду — она будет думать, что я жалею её. А жалость — не то, что ей нужно.

— А что ей нужно?

— Прощение. — Элария посмотрела на брата. — Но не моё. Её собственное.

Кайен кивнул. Помолчал. Потом сказал:

— Ты изменилась.

— Знаю.

— В лучшую сторону.

— Надеюсь.

Они сидели молча. Смотрели на огонь. На луну. На будущее.

Ночью Элария пришла к мачехе.

Подземелье было сырым и холодным. Мачеха сидела на соломе, привалившись к стене. Увидев Эларию, она усмехнулась.

— Пришла посмотреть? Полюбоваться?

— Пришла поговорить.

— О чём?

— О герцоге. О ритуале. О том, что ты знаешь.

Мачеха молчала. Потом сказала:

— Что мне за это будет?

— Жизнь. — Элария села напротив. — Если расскажешь — я оставлю тебя живой. Отправлю в монастырь. Далеко. Там ты будешь жить. Пока.

— А если не расскажу?

— Тогда я отдам тебя герцогу. Скажу, что ты предала его. Он тебя убьёт. Медленно.

Мачеха побледнела. Она знала герцога. Знала, что он делает с предателями.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. — Элария смотрела на неё холодно. — Я уже умирала. Меня не напугать.

Мачеха долго молчала. Потом вздохнула.

— Ритуал. Он назначен на полнолуние. Через месяц. Герцог соберёт всех своих людей. В столице. В храме Негасимого Солнца. Он хочет использовать твою кровь. И кровь принца. Чтобы открыть Тень.

— Как он это сделает?

— Он уже начал. Проклятие в принце — это ключ. Когда оно достигнет пика, герцог убьёт его. Кровь проклятого — жертва. А твоя кровь — замок. Вместе они откроют Тень.

— Как остановить?

— Ты должна умереть раньше. Или он. Или проклятие должно быть снято до ритуала. Тогда ключ исчезнет.

Элария кивнула. Она знала это. Орианна говорила. Но слышать от мачехи — подтверждение. Правда.

— Ещё что-то?

— Да. — Мачеха посмотрела на неё. — Герцог не один. У него есть союзники. Не только епископ. Другие королевства. Он обещал им земли. Твои земли. Лунарию.

— Кто?

— Саксония. Император. Он давно хочет расширить границы. Герцог предложил ему сделку: он отдаёт ему северные провинции. Взамен — армия.

Элария сжала кулаки. Саксония. Она помнила. В прошлой жизни они не вмешались. Но теперь — всё иначе.

— Спасибо, — сказала она. — Ты помогла.

— Я помогла себе. — Мачеха отвернулась. — Уходи.

Элария встала. У порога обернулась.

— Ты знала, что я вернусь?

Мачеха молчала. Потом сказала:

— Нет. Но я всегда знала, что ты не умрёшь просто так. Ты — слишком упрямая. Как твоя мать.

Элария вышла. Дверь закрылась. Мачеха осталась в темноте.

Утром Элария собрала совет.

Кассиан. Орианна. Кайен. Мира. Селина — в первый раз. Она сидела в стороне. Молчала. Но слушала.

— У нас месяц, — сказала Элария. — Может, меньше. Герцог готовит ритуал. В полнолуние. Он убьёт Кассиана. Откроет Тень. И уничтожит всё.

— Что мы можем? — спросил Кайен.

— Мы можем снять проклятие. До ритуала. Тогда ключ исчезнет. Герцог не сможет использовать Кассиана.

— Как?

— Орианна знает. — Элария посмотрела на старую целительницу. — Ритуал снятия. Он сложный. Но возможный. Нужна кровь того, кто наложил проклятие. Или кровь наследника. Моя кровь может снять его. Но это заберёт много. Возможно, всё.

Кассиан встал:

— Нет. Я не позволю.

— Это не твоё решение.

— Это моё проклятие. Моя жизнь. Я не позволю тебе умереть за меня.

— А я не позволю тебе умереть за меня. — Элария посмотрела на него. — Мы оба упрямые. Но выбора нет. Если проклятие не снять — ты умрёшь. Если ты умрёшь — герцог откроет Тень. Если он откроет Тень — все умрут.

Кассиан замолчал. Сжал кулаки. Отвернулся.

— Я найду другой способ, — сказал он. — Я убью герцога до ритуала. Заберу его кровь. Сниму проклятие без тебя.

— Хорошо. — Элария кивнула. — Попробуй. Но если не успеешь — я сделаю это сама.

Она обвела взглядом собравшихся. Своих. Семью. Армию.

— У нас месяц. Мы должны быть готовы. Мы должны победить.

Она посмотрела на Селину. Та кивнула. Медленно. Твёрдо.

— Я помогу, — сказала Селина. — Чем смогу.

Элария улыбнулась. Впервые — ей. Сестре.

— Знаю.