Глава 15

Рассвет пришёл серым и холодным.

Элария стояла на холме над долиной и смотрела, как просыпается её армия. Люди выходили из храма, из палаток, из-под деревьев. Они разводили костры, точили мечи, проверяли луки. Молодые и старые. Мужчины и женщины. Крестьяне и бывшие солдаты. Сто пятьдесят человек. Может, сто шестьдесят. Против шестисот.

Она не боялась. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить.

Туман стелился по земле, цеплялся за ноги, прятал долину в белом молоке. Озеро было чёрным, гладким, как обсидиан. Луна ещё висела в небе — бледная, тающая, прощальная. Скоро её сменит солнце. Солнце герцога. Солнце Церкви. Солнце, которое сожжёт их всех, если они проиграют.

Кассиан подошёл сзади. Она почувствовала его раньше, чем услышала. Тепло. Дыхание. Запах дыма и кожи.

— Не спишь? — спросил он.

— Не могу.

Он встал рядом. Смотрел на долину. На людей. На знамя — белое, с серебряным полумесяцем. Оно трепетало на ветру, как живое.

— Красиво, — сказал он. — Всё это. Даже сейчас.

— Да, — ответила она. — Даже сейчас.

Он взял её за руку. Пальцы — тёплые, сильные. Она сжала их. Крепко.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо. — Если сегодня… если что-то случится…

— Не говори так.

— Нет. Слушай. — Он повернул её к себе. Посмотрел в глаза. — Я любил тебя с того дня, когда ты бросила мне вызов на балу. Ты сказала: «Я предпочитаю строить свои планы». И я понял, что пропал. Ты была единственной, кто не боялся меня. Единственной, кто видел во мне человека. Не принца. Не проклятого. Просто человека.

— Кассиан…

— Я хочу, чтобы ты знала. Если я умру сегодня — я умру счастливым. Потому что я знал тебя. Потому что я любил тебя. Потому что ты любила меня.

Элария смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На мужчину, который был её проклятием и её спасением. Её врагом и её любовью. Её прошлым и её будущим.

— Ты не умрёшь, — сказала она. — Слышишь? Я не позволю.

— Ты не бог.

— Нет. — Она коснулась его щеки. — Но я — Луна. И я помню. Я помню, как ты держал меня в хижине. Как сказал, что не отпустишь. Как целовал под луной. Я помню всё. И я не позволю, чтобы это закончилось сегодня.

Он улыбнулся. Слабо. Но искренне.

— Хорошо. Не закончится.

Он поцеловал её. Долго. Крепко. Как будто в последний раз. Как будто в первый.

Когда они отстранились, туман начал рассеиваться. Долина открылась — широкая, зелёная, окружённая лесом. И на горизонте, у кромки деревьев, показались первые фигуры. Всадники. Чёрные. С факелами.

Армия герцога.

— Пора, — сказала Элария.

— Пора, — ответил Кассиан.

Они спустились с холма. К своим. К тем, кто ждал. К тем, кто умрёт. К тем, кто победит.

Кассиан построил людей полукругом — спина к храму, лицо к лесу.

Лучники — на флангах. Пехота — в центре. Кавалерия — за храмом, в резерве. Он расставил всех. Проверил оружие. Прошёл по строю. Смотрел в глаза. Говорил с каждым. Он был королём. Настоящим. Даже без короны.

Элария стояла у алтаря. Перед ней — Орианна. Старая целительница держала в руках чашу с водой. Лунной водой. Святой.

— Это защита, — сказала она. — Она не спасёт от меча. Но спасёт от тьмы. От Тени. Если герцог попытается использовать её против тебя — вода остановит.

— Спасибо.

— Не благодари. — Орианна коснулась её лба. — Ты — моя королева. Я служу тебе. До конца.

Элария кивнула. Она надела доспехи. Кожаные. Лёгкие. Под платьем — медальон. На боку — меч отца. Тёплый. Живой.

Мира подошла. Бледная. Дрожащая. Но с мечом в руках.

— Леди. Я буду с вами.

— Нет. Ты останешься здесь. С матерью.

— Но…

— Это приказ. — Элария коснулась её щеки. — Ты нужна мне живой. Поняла?

Мира кивнула. Слёзы текли по щекам.

Кайен подошёл. В доспехах. С мечом. Он выглядел старше. Настоящий воин. Настоящий мужчина.

— Я готов, — сказал он.

— Держись рядом со мной. Не геройствуй.

— Обещаю.

Она обняла его. Крепко. Как в детстве.

Селина подошла последней. Она держала кинжал. Не меч. Она не умела драться. Но хотела.

— Я пойду с лучниками, — сказала она. — Я умею стрелять. Отец учил.

— Селина…

— Я не буду обузой. Я буду полезной. — Она посмотрела на Эларию. — Ты дала мне шанс. Я не потрачу его зря.

Элария молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но не умирай. Я не хочу терять сестру.

Селина улыбнулась. Впервые — тепло.

— Не умру.

Герцог остановил армию у кромки леса.

Он смотрел на долину. На людей. На знамя. Насмешка. Горстка крестьян против его солдат. Это будет не битва. Это будет бойня.

— Ваша светлость, — сказал епископ. — Они готовы. Ждут.

— Пусть ждут. — Герцог улыбнулся. — Я хочу, чтобы они видели. Как мы идём. Как мы убиваем. Как мы побеждаем. Пусть страх войдёт в их сердца до того, как они умрут.

Он поднял руку. Трубы зазвучали. Барабаны загремели.

— Вперёд!

Армия двинулась. Чёрная волна. Смерть.

Первый залп лучников проредил ряды герцога.

Стрелы летели со свистом — длинные, смертоносные. Люди падали. Кричали. Но армия шла. Их было слишком много. Они перешагивали через тела и шли дальше.

Кассиан стоял в центре. Меч в руке. Глаза — холодные. Яростные.

— Держать строй! — крикнул он. — Не отступать!

Пехота герцога ударила в центр. Сталь зазвенела. Крики. Кровь. Смерть.

Элария была за строем. С ранеными. Она лечила всех — своих и чужих. Дар рвался из неё. Тёплый. Яростный. Она рвала раны. Останавливала кровь. Возвращала к жизни. Снова. Снова. Снова.

Седая прядь. Ещё. Ещё. Ещё.

— Леди! — кричал кто-то. — Слева! Держите левый фланг!

Она бежала туда. Лечила. Возвращалась. Лечила снова.

Она не видела Кассиана. Но чувствовала его. Живого. Сражающегося. Её.

Бой шёл час. Два. Три.

Люди Эларии держались. Но силы таяли. Слишком много врагов. Слишком мало их.

Кайен сражался рядом с Кассианом. Он рубил. Падал. Вставал. Снова рубил. Мальчик стал мужчиной. Воином. Элария видела это даром. И гордилась. И боялась.

Селина стояла с лучниками. Она стреляла. Метко. Точно. Каждая стрела — в цель. Она не думала о матери. Не думала о прошлом. Только о будущем. Только о победе.

Орианна стояла у храма. Она не сражалась. Она молилась. Луне. Всем богам. Всем, кто мог слышать.

И Луна слышала.

Герцог ввёл резерв через час.

Свежие силы. Саксонцы. Тяжёлая кавалерия. Они ударили по флангам. Люди Эларии дрогнули. Отступили.

— Держать! — кричал Кассиан. — Держать!

Но их было слишком мало.

Элария видела, как падает левый фланг. Как гибнут лучники. Как Селина — её сестра — отступает. Как Кайен — её брат — истекает кровью.

Она рванулась вперёд. Через строй. Через смерть. К нему.

— Кайен!

Он лежал на земле. Рука — перебита. Кровь — рекой. Глаза — открытые. Живые.

— Элария, — прошептал он. — Больно.

— Тише. — Она положила руки на рану. Дар рванулся. Тёплый. Яростный. Кость срасталась. Кровь останавливалась. — Тише. Я здесь.

Седая прядь. Ещё. Ещё.

Кайен сел. Посмотрел на руку. Целую. Потом на неё. На её лицо. На седые волосы.

— Ты вся белая, — сказал он. — Совсем.

— Не важно. — Она улыбнулась. — Главное — ты жив.

Селина погибла через минуту.

Элария не видела. Она чувствовала. Даром. Холод. Пустоту. Там, где только что было тепло.

Она обернулась. Селина лежала на земле. Стрела в груди. Глаза открыты. Пустые.

— Нет, — прошептала Элария. — Нет, нет, нет.

Она бросилась к ней. Упала на колени. Схватила за руку. Холодную. Мёртвую.

— Селина! Селина, очнись!

Селина открыла глаза. С трудом. Посмотрела на неё. Улыбнулась. Слабо. Но искренне.

— Прости, — прошептала она. — Я обещала… не умирать…

— Замолчи. — Элария положила руки на её грудь. Дар рванулся. Но пустота была сильнее. Стрела пробила сердце. Слишком поздно. — Замолчи, я лечу.

— Не надо. — Селина сжала её руку. — Поздно. Я знаю. — Она смотрела на Эларию. На сестру. На девушку, которую ненавидела всю жизнь. — Ты была… лучше меня. Всегда. Я завидовала. Злилась. Хотела, чтобы ты исчезла. А ты… ты спасла меня. Когда я пришла. Голодная. Грязная. Ты спасла.

— Селина…

— Я рада. — Она улыбнулась. — Что умерла за тебя. Это… правильно.

Она закрыла глаза. Дыхание стихло. Рука обмякла.

Элария смотрела на неё. На сестру. На девушку, которая когда-то смеялась над ней. Которая помогала матери. Которая предала. И которая умерла за неё.

Слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. Не могла.

— Прощай, — прошептала она. — Сестра.

Она встала. Взяла меч. Пошла вперёд. В бой. Туда, где был Кассиан. Туда, где был герцог.

Герцог ударил в центр.

Он прорвал строй. Люди Эларии бежали. Кричали. Умирали. Кассиан сражался. Один. Против десятерых. Он рубил. Падал. Вставал. Рубил снова.

Элария бежала к нему. Через смерть. Через кровь. Через всё.

— Кассиан!

Он обернулся. Увидел её. Улыбнулся. И в этот момент герцог ударил.

Меч вошёл в плечо. Кассиан вскрикнул. Упал.

— Нет!

Элария рванулась к нему. Но руки схватили её. Сильные. Чужие. Её подняли. Понесли. Она кричала. Билась. Но их было слишком много.

— Наследница, — голос герцога. Холодный. Жестокий. — Наконец-то.

Она посмотрела на него. На его лицо. На его улыбку. На человека, который убил её отца. Который сжёг её народ. Который отнял у неё всё.

— Ты, — прошипела она. — Ты умрёшь.

— Нет. — Он коснулся её щеки. — Ты умрёшь. Сегодня. Как в прошлый раз. На костре. При всём народе.

Он кивнул своим людям. Её потащили к лесу. К костру. К смерти.

Она обернулась. Последний раз. Кассиан лежал на земле. Кровь. Боль. Но жив. Жив.

— Кассиан! — крикнула она. — Живи!

Он услышал. Попытался встать. Не смог. Упал.

Герцог засмеялся.

Костёр был готов через час.

Они поставили его на поляне у леса. Большой. Высокий. Дрова пропитаны маслом. Смолой. Чтобы горело быстро. Жарко. Чтобы кричала долго.

Эларию привязали к столбу. Руки за спиной. Ноги связаны. Верёвки впились в кожу. Больно. Но она не чувствовала. Она смотрела на небо. На луну. Бледную. Уходящую.

Герцог подошёл. В руке — факел. Горящий. Яркий.

— Ты знаешь, что это? — спросил он.

— Знаю.

— Это тот же костёр. Тот же огонь. Тот же запах. — Он улыбнулся. — Я помню. Как ты горела. Как кричала. Как умоляла. Я помню всё.

— Тогда ты помнишь, что я вернулась.

— Вернулась. — Он покачал головой. — И что? Ты всё равно здесь. Всё равно умираешь. Ничего не изменилось.

— Изменилось. — Элария посмотрела на него. — Я знаю правду. Я знаю, кто я. Я знаю, что ты — ничто. Просто человек. Жадный. Злой. Одинокий. Ты боишься меня. Боишься Луны. Боишься всего, что не можешь контролировать.

— Молчи.

— Ты боишься, что я вернусь снова. Что я буду возвращаться. Снова. И снова. Пока ты не умрёшь. Пока Тень не будет закрыта. Пока Луна не победит.

— Замолчи!

Он ударил её. По лицу. Больно. Она почувствовала кровь на губах. Но не замолчала.

— Ты проиграл, — сказала она. — Уже. Ты не знаешь этого. Но ты проиграл.

— Нет. — Он поднял факел. — Сейчас я выиграю.

Он бросил факел в костёр.

Огонь вспыхнул мгновенно.

Жар ударил в лицо. Яркий. Белый. Больно. Элария зажмурилась. Пламя поползло по дровам. Быстро. Яростно. Оно лизало её ноги. Подол платья. Кожу.

Она чувствовала боль. Ту самую. Из прошлой жизни. Ту, которую помнила. Ту, которая убила её.

Но она не кричала.

Она закрыла глаза. Ушла внутрь. Туда, где был дар. Туда, где была Луна. Туда, где была сила.

— Я — Луна, — прошептала она. — Я помню. Я вернусь. Я не умру.

Она выпустила дар.

Не исцеление. Не тепло. Другое. То, что она чувствовала в лесу. Когда схватила нападавшего. Дар может не только лечить. Он может забирать. Забирать жизнь. Забирать огонь. Забирать всё.

Она направила его в пламя.

Огонь дрогнул. Потом погас.

Не весь. Только вокруг неё. Круг пустоты. Холода. Тишины.

Верёвки сгорели. Она упала на колени. В пепел. Горячий. Но живой.

Герцог смотрел на неё. Бледный. Испуганный. Впервые.

— Как? — прошептал он. — Как ты…

— Я — Луна, — сказала Элария. — Я — смерть. Я — жизнь. Я — всё.

Она встала. Медленно. Больно. Но встала.

В руке — меч. Она не помнила, как взяла его. Но он был там. Тёплый. Живой. Отцовский.

— Ты умрёшь, — сказала она.

Герцог отступил. Его люди — тоже. Никто не двинулся. Никто не помог.

— Убейте её! — закричал он. — Убейте!

Но никто не двинулся.

Потому что за спиной Эларии стояли люди. Много. Сто. Двести. Триста. Они вышли из леса. Из темноты. С факелами. С мечами. С знамёнами. Белыми. С серебряным полумесяцем.

Лунные. Крестьяне. Солдаты. Все, кто выжил. Все, кто пришёл. Все, кто верил.

И впереди — Кассиан. Живой. Раненый. Но живой. С мечом. С яростью. С любовью.

— За Луну! — крикнул он.

— За Луну! — ответили сотни.

Они ударили.

Герцог бежал.

Он бежал через лес. Один. Брошенный. Преданный. Как он предал всех. Как он предал Лунарию. Как он предал свой народ.

Кассиан нашёл его у ручья. Тот самый ручей, где Элария нашла Селину. Судьба. Или Луна.

— Ты, — сказал Кассиан.

— Принц. — Герцог улыбнулся. — Пришёл умирать?

— Нет. — Кассиан шагнул вперёд. — Пришёл убивать.

Они сражались. Долго. Яростно. Герцог был старше. Опытнее. Но Кассиан был моложе. Сильнее. И злее.

Меч вошёл в грудь герцога. Глубоко. До сердца.

Герцог упал. Посмотрел на Кассиана. На небо. На луну.

— Ты… — прошептал он. — Ты не… победил. Тень… всё равно…

— Нет, — сказала Элария. Она подошла. Из леса. С мечом. С кровью. С Луной. — Тень не выйдет. Никогда.

Она опустилась рядом. Взяла его руку. Даром. Чувствуя, как жизнь уходит. Как тьма отступает.

— Ты проиграл, — сказала она. — Всё. Навсегда.

Герцог закрыл глаза. Дыхание стихло.

Он был мёртв.

Элария стояла над телом.

Кассиан подошёл. Обнял её. Крепко. Так, что кости хрустнули.

— Ты жива, — прошептал он. — Жива.

— Жива. — Она прижалась к нему. — Ты тоже.

— Тоже.

Они стояли. Долго. Смотрели на луну. На небо. На будущее.

— Селина? — спросил он.

— Умерла. — Элария закрыла глаза. — За меня.

— Прости.

— Она была храброй. В конце. Я не думала, что она сможет.

— Люди меняются. — Кассиан коснулся её волос. — Ты изменила её.

— Нет. Она сама изменилась. Я просто дала ей шанс.

Они пошли обратно. К долине. К людям. К победе.

Война закончилась. Герцог был мёртв. Тень — запечатана. Луна — вернулась.

Но цена была высока. Слишком высока.

Утром они собрали мёртвых.

Селину положили на носилки. Укрыли белым. Элария стояла рядом. Смотрела на её лицо. Спокойное. Мирное. Впервые — без злобы. Без зависти. Без боли.

— Я похороню её в Лунарии, — сказала она. — В храме. Рядом с королями.

— Она не королева, — сказал Кайен.

— Она — моя сестра. Этого достаточно.

Кайен кивнул. Он был ранен. Рука в повязке. Но живой. Живой.

Иоланта подошла. Обняла дочь. Долго. Молча.

— Ты справилась, — сказала она. — Я знала.

— Я не одна, — ответила Элария. — Я никогда не была одна.

Она посмотрела на своих. На Кассиана. На Кайена. На Миру. На Орианну. На всех, кто выжил. Кто сражался. Кто верил.

— Мы победили, — сказала она. — Но это не конец. Это начало.

Она подняла меч. Над головой. Блестящий. Серебряный. Живой.

— За Луну!

— За Луну! — ответили они.

Эхо прокатилось по долине. Ударилось о стены храма. Улетело в небо. К луне.

Луна смотрела на них. И, может быть, улыбалась.

Ночью Элария сидела у озера.

Она смотрела на воду. На отражение. На себя. Седая. Молодая. Уставшая. Но живая.

Кассиан подошёл. Сел рядом. Взял за руку.

— О чём думаешь?

— О Селине. О матери. О тебе. О нас. — Она смотрела на луну. — О том, что будет дальше.

— Что будет?

— Коронация. Свадьба. Королевство. Лунария. — Она улыбнулась. — Много всего.

— Ты справишься.

— Знаю. — Она посмотрела на него. — С тобой.

Он поцеловал её. Долго. Под луной. У чёрного озера. В самом сердце Лунарии.

Война закончилась. Любовь началась.