Глава 16

Прошло три дня.

Три дня тишины. Три дня, когда никто не сражался, не умирал, не кричал. Три дня, когда мир — израненный, выжженный, но живой — зализывал раны.

Лунная долина изменилась. Она больше не была убежищем. Она стала домом. Люди, которые пришли сюда умирать, остались жить. Они строили. Чинили. Сажали. Хоронили. Смеялись. Плакали. Дышали.

Элария просыпалась каждый день с рассветом.

Она выходила из храма, босиком, по росе, и шла к озеру. Садилась на камень. Закрывала глаза. Слушала. Воду. Ветер. Птиц. Жизнь. Она училась жить заново. Без страха. Без спешки. Без ожидания смерти.

Сегодня она проснулась от того, что кто-то коснулся её волос.

Она открыла глаза. Кассиан сидел рядом. Улыбался. В его руке — белая прядь. Её прядь. Он намотал её на палец. Отпустил. Посмотрел, как она падает.

— Ты вся седая, — сказал он тихо. — Совсем.

— Знаю.

— Тебе идёт.

Она засмеялась. Впервые за долгое время — легко. Свободно.

— Льстец.

— Нет. — Он наклонился, поцеловал её в висок. — Просто правда. Ты красивая. Всегда была. Но сейчас… сейчас ты светишься.

Она посмотрела на него. На его лицо. На его глаза. Серые. Как грозовое небо. Но тёплые. Живые. Её.

— Ты тоже изменился, — сказала она. — Стал мягче.

— Это ты меня смягчила.

— Нет. Это ты сам. Ты просто перестал бояться.

Он молчал. Потом кивнул.

— Да. Перестал. — Он взял её руку. — Благодаря тебе.

Они сидели у озера. Долго. Молча. Смотрели, как солнце поднимается над долиной. Как туман тает. Как мир просыпается.

— Я должен вернуться в столицу, — сказал он наконец. — Коронация. Совет. Восстановление. Всё это ждёт.

— Знаю.

— Поедешь со мной?

— Поеду. — Она сжала его пальцы. — Но не сейчас. Мне нужно закончить здесь. Похоронить Селину. Поговорить с матерью. Помочь людям.

— Сколько?

— Неделя. Может, две.

Он кивнул. Не спорил. Он понимал. Всегда понимал.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно.

— Спасибо.

Он поцеловал её. Долго. Под солнцем. У озера. В новом мире.

Коронация Кассиана была назначена на конец месяца.

Гонцы разлетелись по королевству. Весть шла впереди них. Герцог мёртв. Тень запечатана. Наследница вернулась. Луна взошла.

Люди не верили. Потом привыкали. Потом радовались. Потом праздновали.

Элария читала донесения каждое утро. Она сидела в храме, за столом, который Кассиан приказал привезти из столицы. Перед ней — бумаги. Письма. Прошения. Отчёты.

— Ты стала канцелярией, — сказала Мира, принося чай.

— Кто-то должен.

— Ты — королева.

— Я — не королева. Пока. Я — наследница. И целительница. И сестра. И дочь. Много всего.

Мира улыбнулась. Она тоже изменилась. Перестала бояться. Научилась говорить. Смеяться. Жить.

— Леди Иоланта хочет вас видеть, — сказала она. — Она в келье. С отцом.

Элария отложила перо. Встала.

Отец.

Виконт Нордвуд прибыл в долину два дня назад. Один. Без охраны. Без свиты. Он выглядел старым. Сгорбленным. Больным. Он пришёл пешком. Через лес. Он искал дочь.

Элария не знала, что с ним делать. Убить? Прогнать? Простить? Она не могла решить. Слишком много боли. Слишком много лет. Слишком много молчания.

Она вошла в келью.

Иоланта сидела на кровати. Рядом — виконт. На коленях. Он плакал. Беззвучно. Слёзы текли по морщинам. Падали на пол. Он не вытирал их.

— Элария, — сказала мать. — Он хочет поговорить.

— О чём?

— О тебе. О нас. Обо всём.

Элария села напротив. Смотрела на отца. На человека, который вырастил её. Который не любил её. Который продал её Дарвику. Который молчал, когда её мать травили.

— Говори, — сказала она.

Виконт поднял голову. Глаза — красные. Голос — хриплый.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — сказал он. — Имеешь право. Я заслужил.

— Заслужил.

— Я не знал, что она травит Иоланту. Клянусь. Я не знал. Я думал, она просто… просто слабая. Просто больная. Я не хотел видеть правду.

— Ты не хотел видеть многое. — Элария сжала кулаки. — Ты не хотел видеть, как она бьёт меня. Как она издевается. Как она меня ненавидит. Ты не хотел видеть, что я — не твоя дочь. Ты просто закрывал глаза. Всегда.

— Да. — Он не спорил. — Я был трусом. Я всегда был трусом. Я боялся её. Боялся герцога. Боялся потерять дом. Деньги. Титул. Я боялся всего. И потерял всё.

Он замолчал. Потом сказал:

— Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслужил. Я просто хочу, чтобы ты знала: я жалею. Каждый день. Каждую минуту. Я жалею, что не защитил тебя. Что не защитил Иоланту. Что не защитил Кайена. Я жалею, что был таким.

— Жалеешь. — Элария смотрела на него. — Это всё?

— Нет. — Он достал из кармана письмо. — Это. Я нашёл это в бумагах Марбеллы. Перед тем, как уйти. Она прятала это. Я не знаю, что внутри. Но на конверте — твоё имя.

Элария взяла письмо. Конверт был старым, пожелтевшим. На нём — её имя. Написано чужой рукой. Незнакомой.

— От кого это?

— Не знаю. — Виконт опустил голову. — Но я думаю, это важно. Поэтому пришёл.

Элария сжала конверт. Она не открыла его. Не сейчас. Не при нём.

— Хорошо, — сказала она. — Я прочитаю.

Она встала. Пошла к двери. У порога обернулась.

— Ты не умрёшь, — сказала она. — Я не убью тебя. И не прогоню. Но я не прощаю тебя. Пока.

— Спасибо, — прошептал он. — Этого достаточно.

Она вышла. Иоланта — за ней.

— Ты в порядке? — спросила мать.

— Не знаю. — Элария смотрела на конверт. — Но я узнаю.

Она открыла письмо вечером.

Одна. У озера. При луне.

Бумага была старой, но чернила — чёткими. Почерк — незнакомым. Женским. Красивым.

«Моей дочери.

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Значит, я не успела. Значит, ты выросла без меня.

Я знала, что так будет. Я знала, что не увижу, как ты делаешь первые шаги. Не услышу, как ты смеёшься. Не увижу, как ты становишься женщиной. Я знала, что умру. Но я хотела, чтобы ты знала правду.

Ты — не дочь виконта. Ты — дочь Аларика. Принца Лунарии. Моего мужа. Моей любви. Моей жизни.

Я познакомилась с ним, когда мне было шестнадцать. Он приехал в Арденваль с посольством. Я была фрейлинойкоролевы. Он был наследником трона. Мы встретились на балу. Он посмотрел на меня — и я поняла, что пропала. Он тоже. Мы танцевали всю ночь. Говорили до рассвета. Он сказал, что увезёт меня в Лунарию. Что сделает меня королевой. Что будет любить меня вечно.

Он сдержал слово. Мы поженились тайно. Через месяц. В маленькой часовне на границе. Только мы. И луна. Он надел мне на палец кольцо. Серебряное. С полумесяцем. И сказал: «Луна помнит. Луна вернёт».

Потом началась война. Герцог предал нас. Армия Арденваля вошла в город. Аларик погиб. Я бежала. Я была беременна тобой. Я не знала, что делать. Куда идти. Я была одна. Совсем одна.

Виконт Нордвуд нашёл меня на дороге. Я была голодна. Больна. Он приютил меня. Дал мне имя. Дом. Он не знал, кто я. Я не сказала. Я боялась. Я боялась, что он выдаст меня. Что герцог найдёт меня. Что убьёт тебя.

Я молчала. Годами. Я жила во лжи. Я ненавидела себя за это. Но я делала это ради тебя. Чтобы ты жила. Чтобы ты выросла. Чтобы у тебя был шанс.

Теперь ты знаешь. Ты — наследница Лунарии. Ты — последняя. Ты — наша надежда.

Я не прошу тебя мстить. Я не прошу тебя умирать. Я прошу тебя жить. Жить так, как я не смогла. Жить свободно. Жить счастливо. Жить за меня. За Аларика. За всех, кто погиб.

Я люблю тебя. Больше всего на свете. Я любила тебя с первого вздоха. С первого удара сердца. И буду любить вечно.

Твоя мать, Иоланта»

Элария читала. Слёзы текли по щекам. Падали на бумагу. Смазывали чернила. Она не вытирала их. Не могла.

Она вспомнила. Впервые за долгое время — вспомнила. Голос матери. Мелодию колыбельной. Тепло её рук. Запах её волос. Всё, что она отдала. Всё, что Луна забрала. Вернулось.

Она прижала письмо к груди. Закрыла глаза. И плакала. Долго. Наконец-то. Без остановки.

Когда слёзы кончились, она открыла глаза. Луна смотрела на неё. Яркая. Полная. Живая.

— Спасибо, — прошептала Элария. — Мама. Спасибо.

Кайен нашёл её утром.

Он сел рядом. Молча. Посмотрел на письмо в её руке.

— Что это?

— Письмо от матери. Настоящей. — Элария улыбнулась. — Она любила меня.

— Конечно, любила. — Кайен нахмурился. — Как можно не любить тебя?

— Ты не понимаешь. — Она посмотрела на брата. — Я думала, что я никому не нужна. Что я — ошибка. Что меня не хотели. Но она хотела. Она ждала меня. Она умерла за меня.

Кайен обнял её. Крепко. Как в детстве.

— Ты нужна мне, — сказал он. — Ты нужна Кассиану. Ты нужна всем. Не только потому, что ты наследница. А потому, что ты — ты. Элария. Сестра. Целительница. Луна.

Она засмеялась сквозь слёзы.

— Ты стал поэтом.

— Нет. — Он улыбнулся. — Просто вырос.

Они сидели у озера. Смотрели на солнце. На воду. На будущее.

— Что теперь? — спросил Кайен.

— Теперь — коронация. Свадьба. Королевство. — Элария вздохнула. — Много всего.

— Ты справишься.

— Знаю. С вами.

Кассиан вернулся через неделю.

Он приехал с отрядом. С знамёнами. С короной. Он вошёл в долину на белом коне. В чёрном камзоле. С мечом. Король.

Элария ждала его у храма. В простом платье. С распущенными волосами. Седыми. Белыми. Как луна.

Он спрыгнул с коня. Подошёл. Опустился на колено. Перед ней. При всех. Перед армией. Перед народом.

— Леди Элария Нордвуд, — сказал он громко. — Наследница Лунарии. Целительница. Луна. Я, Кассиан Валент, король Арденваля, прошу твоей руки. Не по расчёту. Не по политике. А по любви. Ты выйдешь за меня?

Элария смотрела на него. На мужчину, который стоял на коленях. Перед ней. Перед всеми. Король. Воин. Ледяной клинок. Её.

— Да, — сказала она. — Выйду.

Он встал. Обнял её. Поцеловал. При всех. При луне. При солнце.

Толпа взорвалась криками. Радостью. Слезами. Люди обнимались. Плакали. Смеялись. Война закончилась. Любовь победила.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Коронация состоялась через месяц.

Виндхолл встретил их цветами. Улицы были полны народу. Люди кричали. Махали. Плакали. Они ждали. Двадцать лет. Свободу. Луну. Короля.

Кассиан вошёл в тронный зал под звон колоколов. Элария — рядом. В белом платье. С медальоном на груди. С мечом отца на боку. С седыми волосами. Как луна.

Епископ — новый, не Малькольм, — возложил корону на голову Кассиана. Потом — на голову Эларии. Корона Луны. Серебряная. С полумесяцем. И три звезды.

— Да здравствует король Кассиан! — крикнул епископ. — Да здравствует королева Элария!

Толпа взорвалась. Криками. Радостью. Жизнью.

Кассиан взял её за руку. Поднял. Посмотрел в глаза.

— Мы сделали это, — сказал он.

— Мы сделали это, — ответила она.

Они поцеловались. При всём королевстве. При луне. При солнце. При всех.

Война закончилась. Жизнь начиналась.

Ночью они стояли на балконе.

Смотрели на город. На огни. На людей. На будущее.

— Я не думала, что доживу до этого, — сказала Элария. — В прошлой жизни. Я умерла в огне. Одна. Никто не плакал. Никто не помнил.

— Теперь всё иначе. — Кассиан обнял её. — Теперь ты не одна. У тебя есть я. Кайен. Мать. Мира. Орианна. Целое королевство.

— Знаю. — Она прижалась к нему. — И это странно. Я так долго хотела только мести. Только смерти. А теперь… теперь я хочу жить.

— Живи, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты жила. Долго. Счастливо. Со мной.

— Обещаю. — Она улыбнулась. — Если ты обещаешь то же самое.

— Обещаю.

Они стояли. Долго. Смотрели на луну. На город. На жизнь.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь — Лунария, — сказала она. — Восстановление. Школы. Целители. Храмы. Много всего.

— Мы справимся.

— Знаю. Вместе.

Он поцеловал её. Долго. Под луной. На балконе. В новом мире.

Война закончилась. Мир начался.

Утром Элария проснулась от того, что кто-то плакал.

Она открыла глаза. Кассиан спал рядом. Спокойно. Мирно. Она встала. Накинула халат. Вышла в коридор.

Плач шёл из комнаты матери. Элария открыла дверь.

Иоланта сидела на кровати. В руках — письмо. То самое. От матери. Она плакала. Но улыбалась.

— Матушка?

— Она написала мне, — сказала Иоланта. — Твоя мать. Настоящая. Перед смертью. Она передала письмо через служанку. Я получила его только вчера.

— Что там?

— Она просит прощения. За то, что не сказала мне. За то, что оставила меня. За то, что я растила тебя как свою. — Иоланта посмотрела на дочь. — Но я не жалею. Ни о чём. Ты — моя дочь. Не по крови. По сердцу.

Элария подошла. Обняла её.

— Ты — моя мать, — сказала она. — Всегда была. Всегда будешь.

Они плакали вместе. Долго. Наконец-то. Свободно.

— Что теперь? — спросила Иоланта.

— Теперь — жизнь, — ответила Элария. — Настоящая. Без лжи. Без страха. Без боли.

— Звучит хорошо.

— Так и будет. Обещаю.

Они вышли из комнаты. Вместе. Мать и дочь. В новый мир. В новую жизнь.

Королевство восстанавливалось.

Медленно. Трудно. Но верно. Элария открыла школы целителей. Орианна учила молодых. Лунария возрождалась. Камень за камнем. Жизнь за жизнью.

Кайен стал рыцарем. Настоящим. Он тренировался каждый день. Учился. Сражался. Он больше не был мальчиком. Он был мужчиной. Воином. Защитником.

Мира вышла замуж. За стражника. Молодого. Доброго. Он любил её. Она любила его. Они были счастливы.

Иоланта жила во дворце. В покоях с видом на сад. Она больше не болела. Не слабела. Дар Эларии вылечил её. Полностью. Она смеялась. Пела. Жила.

Селину похоронили в Лунарии. В храме. Рядом с королями. Элария поставила ей памятник. Белый камень. С надписью: «Сестра. Прости. Спи спокойно».

Мачеха умерла в тюрьме. Через год. От старости. От одиночества. От злобы. Элария не плакала. Не радовалась. Просто приняла.

Виконт Нордвуд уехал. В провинцию. В маленький дом. Он жил один. Тише. Смирнее. Он писал письма. Эларии. Кайену. Иоланте. Просил прощения. Каждый день. Элария читала. Иногда отвечала. Коротко. Но отвечала.

Герцог Кроу был мёртв. Тень запечатана. Навсегда. Луна вернулась.

Год спустя Элария стояла на балконе.

Смотрела на город. На людей. На жизнь. Она была королевой. Настоящей. В короне. В платье. С медальоном. С мечом.

Кассиан подошёл. Обнял. Поцеловал в шею.

— О чём думаешь?

— О прошлом. О будущем. О нас. — Она улыбнулась. — О том, что я счастлива.

— Правда?

— Правда. — Она повернулась. Посмотрела на него. — Я умерла. В огне. Одна. А теперь… теперь у меня есть всё. Ты. Семья. Дом. Королевство. Жизнь.

— Ты заслужила.

— Знаю. — Она коснулась его щеки. — Мы заслужили.

Он поцеловал её. Долго. Под луной. На балконе. В мире, который они построили.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли. Смотрели на луну. На город. На будущее.

Война закончилась. Любовь победила. Жизнь началась.