Глава 18

Тиана

Прослонявшись весь день по королевскому дворцу, я поняла несколько вещей. Первая — с чувством юмора у короля все в порядке. Иначе как воспринимать кипу платьев, которую доставили в мою комнату с самого утра? Раз удалось меня рассекретить, мог бы сказать лично, а он даже спрашивать ни о чем не стал, просто прислал платья. И как на это реагировать, я не понимала. Пошла выяснить все лично, но ничего не получилось. Оказалось, его величество крайне занят. Илверт обещал, что мы поговорим за обедом, но не явился. Обед мне и вовсе не подали — видимо, отдать распоряжения на этот счет король забыл. Я прекрасно понимала, что остаюсь здесь пленницей, но есть все равно хотелось.

Тем не менее, этот день я потратила с пользой: прошлась по дворцу, изучила входы и выходы, коридоры и лестницы. То есть, все пути для побега. Правда, не исчезало ощущение взгляда в спину. Оно тревожило меня, но, возможно, это просто нервы? Хотя, Илверт — некромант. Он мог приставить ко мне не только живых, но и мертвых. От этой мысли стало и вовсе не по себе. Я уже собиралась вернуться в комнату, когда все побросали дела и пошли куда-то, а те, кто остался во дворце, прилипли к окнам или пробрались на балконы. Мне повезло — я прошмыгнула на балкон вместе со всеми и увидела трибуну, сооруженную в центре площади.

— А что сейчас будет? — спросила у девушки-служанки.

— Так король будет говорить, — ответила она.

О чем, интересно? Обращение к народу? Или попытается всех запугать? Я не знала, чего ждать от Илверта. И готова была признать, что, несмотря на свою некромагическую сущность, он не производил неприятного впечатления. Скорее, наоборот.

А когда Илверт поднялся на трибуну, я забыла, как дышать. Весь в черном, без лишнего блеска. Единственным ярким пятном в его облике был тонкий золотой ободок короны. Илверт говорил четко и уверенно, и его голос завораживал. А еще я понимала, что он по-своему прав. Это его страна. Его, а не короля Осмонда, и он сражается за то, что принадлежит ему по праву. Наконец, король замолчал — а площадь загудела. Это был единый порыв. Люди поддерживали Илверта, кричали, кидали в воздух шапки, а король улыбнулся, развернулся и ушел.

Я же так и осталась на балконе. Казалось, что ноги потеряли способность двигаться. И впервые возник вопрос: что я сама здесь делаю? Хотела воевать? Против кого? Против него? Это земля Илверта. Узнать что-то о себе? Узнала, но разве от этого стало легче? А теперь надо выбираться отсюда и найти способ, чтобы освободить ребят.

Я заставила себя уйти, вернуться в комнату. Уже шла туда, когда мимо прошел слуга. Его движения я почти не увидела. Только ощутила, как в ладонь скользнул клочок бумаги. Сердце забилось быстрее. Что это? Шагнула в спальню, закрыла за собой дверь, огляделась по сторонам. Это тоже показалось ненадежным, поэтому сверху еще прикрыла себя заклинанием защиты и прочитала записку: «Дейрина Аттеус, нам известно, что вы и ваши сослуживцы попали в плен, но вам пока предоставлена относительная свобода. У Изельгарда есть для вас задание: оставайтесь рядом с Илвертом и докладывайте нам обо всех его действиях, планах, попытайтесь втереться в доверие. О результатах своих наблюдений можете докладывать через нашего человека — того, кто передал вам записку. Изельгард не забудет ваш подвиг. Его величество Осмонд».

Откуда? Откуда королю Осмонду известно, кто я? Отец сказал? Но я здесь под другим именем. Хотя, как раз папа без труда разгадал бы меня. Нет, здесь что-то другое. Кей? Единственный, кто знал мою тайну. Или я была слепа и не заметила других? Смяла записку, отправилась в уборную и выбросила, залив водой. Шпионить за Илвертом… Да, приказ Осмонда был оправданным, но я же здесь не одна! Есть еще ребята, и они в плену, в ужасных условиях, да и я сама сегодня свободна, а завтра? Но приказ есть приказ. И в этой войне Изельгард должен победить.

Вечером мне все-таки подали ужин, но странное дело: есть перехотелось. Я чувствовала себя настолько растерянной, что не знала, как с этим справиться. А утром проснулась и поняла: надо, надо справиться. Отец сумел победить Литонию, и я смогу приблизить нашу победу. Поэтому умылась и все-таки надела одно из платьев, принесенных прислугой. И не узнала свое отражение в зеркале. Эта девушка была чужой: строгой, далекой, повзрослевшей. Она просто не могла быть мной. Но, тем не менее, это действительно была я.

В двери постучали, и на пороге появилась служанка Илверта, Рина. Она удивленно уставилась на меня, но, стоит отдать должное, быстро взяла себя в руки и сказала:

— Лерина Эйш, его величество приглашает вас позавтракать с ним.

— Почту за честь, — ответила я.

Кажется, у меня все-таки появится возможность задать свои вопросы. Я прошла за девушкой в знакомую столовую. Король уже был там: стоял у окна и смотрел на внутренний дворик. Интересно, что он пытался там увидеть?

— Доброе утро, ваше величество. — Я присела в реверансе.

Илверт обернулся — и замер удивленно. Не ожидал, что прислушаюсь к его намеку?

— Лерина Эйш? — забавно моргнул.

— Я воспользовалась вашим подарком, как видите.

— Д-да. Позволите узнать ваше имя?

— Тиана. Меня зовут Тиана.

Король выглядел таким смущенным, что даже стало весело. Похоже, ему было проще разговаривать с племянником Айка Эйша, чем с племянницей.

— Присаживайтесь. — Илверт, наконец, справился с удивлением и сел напротив. — Простите, вчера не нашлось времени, чтобы побеседовать с вами. Кстати, ваш дядюшка все-таки выбрался из города, мы даже следов его не нашли.

— Он сказал, что обладает магией предвидения. Это неудивительно, — ответила я.

Нам подали запеканку, и мы взялись за приборы. Илверт ел быстро, я больше думала, чем отдавала должное еде, но пришлось дождаться, пока с пищей будет покончено, и нам подадут чай.

— Вы хотели спросить о чем-то. — Король сам вернулся к волнующей меня теме.

— Да, — склонила голову. — Я хотела бы видеть моих сослуживцев, ваше величество.

— Нет.

Вот так просто — нет?

— Мне нужно убедиться, что с ними все в порядке. Там мои друзья.

— Если хотите, можете идти к ним, — ответил король. — Только никто вас не выпустит обратно. Простите, лерина, но вы не в этом подвале лишь потому, что я должен вашему дяде. Но если вы настаиваете, разве могу я запретить вам вернуться к друзьям?

— Они… живы? — Я опустила голову. Если бы не приказ Осмонда, то отправилась бы в камеру с гордо поднятой головой. Правда, вряд ли кого-то порадовало бы то, что под обликом парня оказалась девушка.

— Живы, — кивнул Илверт. — Умерших нет. Если ваш король решится на переговоры, я отправлю их обратно в Изельгард. Среди моих людей есть те, кто тоже попал в плен, и я хотел бы их вернуть.

— Это великодушно с вашей стороны.

— Не думаю. Это война и политика, не более того. Мне не нужны ваши товарищи. Только мои солдаты.

Я не понимала его. Не понимала человека, который сидел передо мной, и от этого было не по себе. Он так спокойно говорил о чужих жизнях, как будто они ничего не значат. Всего лишь пешки на шахматной доске. А может, так и есть? Разве я не такая же пешка? Хотя, учитывая ранг шпионки, могу рассчитывать на титул выше?

Невольно улыбнулась.

— Я чем-то рассмешил вас, лерина? — спросил Илверт.

— Нет, ваше величество. Я всего лишь вспомнила о доме, — ответила поспешно и отвернулась. — Спасибо за завтрак.

Король поднялся, я следом за ним, но в эту минуту в комнату торопливо вошел незнакомый мужчина.

— Ваше величество, — поклонился он, — у стен Самарина послы Осмонда. Они передали вам послание.

И протянул запечатанный конверт. Илверт удивленно взглянул на письмо, забыв о моем присутствии, распечатал его и прочитал. Никогда раньше я не видела, чтобы с лица человека мигом сходили все краски. Только что рядом со мной был живой юноша — и вдруг остался призрак. Он перечитал письмо еще раз: его глаза снова заскользили по строчкам, а затем тихо сказал:

— Пошли все вон.

— Что передать послам, ваше величество? — спросил утренний гость.

— Подождите, лер Янтель, я напишу ответ.

И сбежал, а мы остались.

— Лерина, — поклонился мне Янтель, — позвать кого-то, чтобы вас проводили в комнаты?

— Не стоит, я сама найду дорогу, — ответила поспешно и пошла прочь. Что за письмо получил Илверт? Какие условия ставил перед ним Осмонд? Почему-то стало страшно.

***

Илверт

Я ворвался в кабинет, как будто за мной гнались, упал в кресло и в третий раз перечитал проклятое письмо. «Возлюбленный мой племянник, — писал Осмонд, будто издеваясь, — мне доложили о ваших успехах в осаде Самарина. Признаюсь, что восхищен вашей доблестью, магией и глупостью. Неужели вы верите, что в силах удерживать город? Неужели не понимаете, что лишь отправляете людей на гибель? Впрочем, молодости свойственны заблуждения. Не буду разубеждать вас, хочу лишь сказать, что, увлекаясь иллюзиями юности, надо помнить о тех, кого оставили за спиной. Например, о вашем приемном отце Нике Вейсе. Вот уже пару месяцев, как он пользуется моим гостеприимством. Я предлагаю вам, дорогой племянник, оставить Самарин и сложить оружие. Если же вы откажетесь, в следующий раз я пришлю вам не магическое послание, а голову вашего приемного отца. Передайте свой ответ с моими посыльными. Остаюсь искренне ваш, его величество Осмонд, король Изельгарда и Литонии».

Я скомкал лист, швырнул под стол и обхватил голову руками. Ник, как же так? Как ты мог попасться этому старому барану? Ты же всегда был так осторожен! Или Осмонд блефует? Но почему-то я был уверен: нет. Король не врет, и жизнь Ника висит на волоске. Что же делать? Что же мне делать?

Я придвинул к себе лист бумаги.

«Принимаю ваши условия», — написал на нем — и разорвал в клочья. Обрывки усыпали пол. Не могу! Столько людей мне доверилось. Десятки успели заплатить жизнями, чтобы я взял Самарин. Что будет с ними после моей капитуляции? Что будет с Янтелем, Борсом, другими лерами, которые рискнули пойти против Изельгарда? Сейчас я завидовал Айку Эйшу. Едва тот почуял опасность для дочери, как умчался из Самарина, не думая ни о чем. Я тоже хотел умчаться к Нику, больше всего на свете, но не мог.

Придвинул к себе другой лист. «Дорогой дядюшка, — написал на нем, — спасибо за столь щедрое предложение, но я вынужден отказаться. Столица Литонии уже моя, и скоро все территории, которые ты присвоил, вернутся ко мне. А вздумаешь тронуть хоть волос на голове Ника, и, клянусь, я возьму Истор. Остаюсь искренне твой, Илверт Второй Литонский».

Подпись, гербовая печать.

— Янтель! — крикнул я.

Мой поверенный появился, как из-под земли.

— Да, ваше величество, — поклонился почтительно.

— Передай этот конверт изельгардцам. Для Осмонда.

Янтель унес письмо. Я дернулся, чтобы остановить его, но заставил себя сесть на место. Нельзя. Мне нельзя быть слабым. Нельзя отступать. Мог ли я знать, сколь высокой окажется плата за трон? Видят стихии, я готов был платить своими силами, кровью, жизнью — но не семьей. Если Ник у Осмонда, что с мамой? Айк говорил, она у Эрвинга Аттеуса.

Я придвинул к себе другой лист и написал:

«Здравствуй, матушка. Прости, что от меня так долго не было вестей. Я до сих пор не знаю, что сказать. Хочу только удостовериться, что вы благополучны, и что с тобой и сестрами все в порядке. Я взял Самарин. Думаю, ты удивишься, услышав, что мне помог Айк Эйш. Естественно, Осмонду это не понравилось, и он угрожает убить Ника, если я не сдамся и не верну ему город. Я отказал ему, мама. И теперь не знаю, что делать. Я уже ничего не знаю. Прошу только не сердиться на меня. Я очень вас люблю. Ил».

Достал из шкафа магический конверт, запечатал письмо, сосредоточился на образе матери и произнес заклинание. Конверт тут же подернулся дымкой и исчез, а я остался: разбитым, изломанным изнутри. Так и сидел, откинувшись на спинку кресла, изучал трещины на потолке, а внутри была пустота, будто кто-то выпил из меня все силы.

— А за родным отцом так не скорбел. — Призрак Илверта Первого присел на край кресла напротив. — Не стыдно?

— Я не знал тебя, — ответил ему. — Ты умер, когда мне едва был месяц от роду.

— Не умер, меня убили! — зло выкрикнул тот. — Твоя мать, которой ты пишешь такие нежные письма. Мать, которая ненавидит тебя.

— Это неправда. Матушка любит меня. Да, мы не ладим, но лишь потому, что у нас слишком разные характеры.

— Вздор!

— Нет, отец, это правда. Мама никогда не желала мне зла.

— Она и есть воплощенное зло. Мерзавка!

— Еще одно слово, и тебе не поздоровится.

— Да ты и сам ничтожество, — зашипел призрак. — Потакаешь ей во всем. Как еще рискнул уйти из дома? Я думал, так и будешь держаться за её юбку и прятаться за спиной Лиса. Трус! Несчастный трус, который боится каждой тени, вот ты кто.

Я взмахнул рукой, и тот замолчал, лишившись возможности говорить, только продолжал размахивать руками. Понятно, не угомонится. Призрак кружил по комнате, стучал в окна, в двери.

— Хватит! — воскликнул я, снимая с него немоту. — Исчезни! Исчезни, слышишь? Или и смерть тобой брезгует? Это ты ничтожество! Это из-за тебя Литония оказалась во власти Изельгарда. Ты проиграл, ты!

— Ублюдок!

Я махнул рукой, и призрак рассыпался черными искрами. Я не сомневался, что Илверт Первый вернется, но сейчас больше не было сил слушать весь тот бред, который он нес. Хотелось выть и рвать на себе волосы, но я только сидел и таращился в пустоту, чувствуя, как внутри меня что-то умирает. Что-то, что позволяло быть сильнее, держаться. Я все равно выдержу, но как же тяжело!

А потом на стол лег магический конверт. Я поспешно распечатал его, даже не задумываясь, как магия преодолела стены Самарина — тот же Осмонд передавал письмо через послов. Может, дело в крови? Или в том, что мама — королева Литонии, а эта магия не атакующего типа? Как бы там ни было, я достал лист, на котором мелким убористым почерком было написано: «Не смей отступать. Я еду в Истор».