Глава 19

Тиана

Я не находила себе места из-за письма, которое передали Илверту. Он был таким бледным! Не то, чтобы мне было дело до самочувствия врага, но ведь родители Ила — друзья моих родителей. И дядя Ник — очень близкий для меня человек. Кто знает, какие вести получил Илверт? Я промаялась до полудня, а потом не выдержала и пошла обратно в комнаты короля.

— Его величество не принимает, — заявила Рина. Меня начала раздражать эта заносчивая, высокомерная девица, но я сдержала гнев.

— Принимаешь решения за короля? — улыбнулась я, а Рину перекосило. — А я думала, ты здесь прислуга. Может, спросим у его величества лично, отдавал ли он приказ не пускать меня к нему?

— Да катись!

Девушка отступила в сторону, а я прошла в дверь. В гостиной было пусто. А где же Илверт? Прошла дальше, до следующей двери. Постучала и приоткрыла её. Это оказался кабинет, и король находился здесь. Он сидел за столом, откинув голову на спинку кресла, и смотрел в потолок, даже меня не заметив и не услышав стука. Я тихонько вошла и прикрыла дверь за собой.

— Ваше величество? — позвала осторожно.

— Лерина Эйш? — Он чуть приподнял голову. — Вас-то каким ветром сюда занесло?

Такой же бледный, как утром, будто неживой. Плохи дела.

— Утром мне показалось, что вы слишком расстроены.

— Решили меня пожалеть?

И Илверт улыбнулся — жутко, страшно. Так, что захотелось сжаться в комок и превратиться в пылинку, но я расправила плечи. Мой брат тоже маг, и подобные приемы на меня давно не действуют. Да и сама я силой не обделена.

— А вы нуждаетесь в жалости? — спросила, присаживаясь напротив, а Ил будто кого-то проводил взглядом. Стало не по себе.

— Нет.

— Я так и знала. Может, расскажете, что за беда у вас приключилась?

— Это дело политическое.

— Уверены?

Илверт все-таки посмотрел мне в глаза.

— А вы настырная девушка, лерина Эйш, — сказал он. — И, похоже, бесстрашная. Любая другая на вашем месте бежала бы, теряя туфли.

— Я не могу бежать. Я тут пленница, и у вас мои друзья, — ответила откровенно, а Илверт рассмеялся и махнул рукой. Вдруг стало холодно, и я явственно ощутила прикосновение чужих рук. Обернулась и вскрикнула. Лайза! Моя добрая тетушка Лайза, которая была рядом с рождения. Её не стало два года назад, и наш замок будто опустел, а дядька Шиан до сих пор грустит.

— А у вас не так много личных призраков, лерина. — Кажется, мне удалось удивить короля — не количеством призраков, а тем, что не бегу. Рядом с Лайзой вырисовался еще один силуэт. Этого мужчину я не знала. Ему было около тридцати с небольшим. Светловолосый, ясноглазый, но какой-то измученный.

— О, знакомые лица. — Король кивнул ему, и призрак склонил голову в ответ. — Ваш отец, полагаю?

— Не знаю, — прошептала я, впитывая каждую черту того, кого видела перед собой.

— Как это?

— Я никогда не видела своего настоящего отца.

Призрак горестно вздохнул и потянулся ко мне, а я все-таки подскочила из кресла.

— Больше никто не пришел, — прозвучал потусторонний голос Илверта. — Разве что ваша бабка, но она уже давно лишь тень, вы её не увидите. Можно считать вас счастливой, лерина. Вы почти никогда никого не теряли.

— Прогоните их, — попросила я, отводя взгляд от родного лица Лайзы. Илверт произнес заклинание, и мы остались вдвоем. — У вас кто-то умер, ваше величество?

— Нет, но вот-вот… — ответил он, отворачиваясь.

— Что-то с дядей Ником и тетей Брандой?

Илверт резко обернулся и уставился на меня. Втереться в доверие? Кажется, я только что это сделала. Мне надо было знать! Обязательно!

— Король Изельгарда угрожает убить Ника, если я не оставлю Самарин, — глухо ответил Илверт. — А я не оставлю Самарин. И ничего не могу сделать.

Внутри все оборвалось. Как? Как так? Говорят, что на войне все средства хороши, но я не понимала, насколько же точна эта фраза.

— Как дядя Ник оказался у Осмонда?

— Кто ты такая?

Мы задали вопрос одновременно, и теперь каждый ждал ответа, но я заговорила первой:

— Я — дочь Эрвинга Аттеуса, Тиана.

— Тогда почему ты Эйш? И этот призрак… — Король таращился на меня.

— Долгая история.

— А куда мне спешить?

Мне не хотелось говорить на эту тему. А еще было больно от одной мысли, что дядя Ник может погибнуть. Но Илверту сейчас нужно говорить хоть о чем-нибудь, наверное. Так почему не обо мне?

— В день начала войны ко мне пришла женщина и сказала, что она — моя мать…

Слова давались легко, а вот на самом деле было очень и очень сложно. Я будто смотрела на те события со стороны. Рассказывала, как сбежала из дома и вступила в полк. Как решила сама взглянуть на страну, где когда-то родилась, а очутилась в плену. Илверт слушал, не перебивая, а когда я замолчала, сказал с усмешкой:

— Похоже, у нас много общего, Тиана Аттеус-Эйш.

— Похоже на то, — кивнула я. — А почему ты… вы…

— Можно «ты», мы не на приеме.

— А почему ты решил отвоевать Литонию?

— Ответ очевиден. — Илверт пожал плечами. — Это моя страна. Сама видишь, она в руинах, люди не смеют и головы поднять. Матушка говорит, это потому, что они привыкли к рабству, и теперь воспринимают власть Изельгарда и Верании как нечто само собой разумеющееся. Я хочу восстановить Литонию в её границах.

— Зачем?

Илверт молчал. Знал ли он сам ответ на мой вопрос?

— Чтобы доказать себе, что я чего-то стою, — наконец, сказал он.

— С помощью войны?

— А в твоем случае разве не так?

Так. Наверное, ссора с родителями стала лишь предлогом. Не будь её, я нашла бы другой, и все равно сбежала. Но пример Илверта наглядно показывал, к чему может привести безрассудство. Из-за него теперь страна охвачена огнем, и его приемный отец может погибнуть. А я даже не знаю, как там мои близкие.

— Дядя Ник выберется, — сказала Илверту уверенно. — Папа всегда говорил, что нет такой ситуации, с которой он не справится.

Король грустно улыбнулся, а я накрыла его руку, лежавшую на столе, своей ладонью. Да, мы были слишком похожи. Натворили дел, а как быть дальше, не знали ни я, ни он.

— Ты скоро снова выступишь в поход? — спросила Илверта.

— Да, — ответил он. — Как только наведу порядок в Самарине, пойду дальше на север. Хочу выйти на границу Литонии, Верании и Изельгарда.

— Против Верании тоже собираешься воевать?

Илверт кивнул. Понятно, он не остановится, пока территория Литонии не будет полностью под его властью.

— Можно спросить тебя кое о чем? — вдруг сказал он.

— Можно.

— Это, случайно, не твое?

И отстегнул что-то блестящее из-под воротника рубашки. Я протянула руку и уставилась на золотую лилию. Точно такие были у меня когда-то на заколках, и я подарила одну мальчику… Неверяще уставилась на Илверта.

— Это был ты! — сжала лилию, превратившуюся в булавку.

— Я, — грустно улыбнулся он. — Давно не виделись, Тиана.

— С ума сойти! А я почти забыла. Точнее, совсем забыла, куда её подевала. Помнила только, что отдала. Держи.

Вернула лилию в его ладонь, и Илверт приколол её обратно. Кажется, мой мир снова рухнул и перевернулся, потому что я поняла главное: никогда не смогу выполнить приказ Осмонда. Не смогу подло шпионить, пусть даже за врагом. Я — боец, а не шпион. На поле боя я буду смотреть Илверту в глаза, но никак иначе.

— Позволь мне увидеть друзей, — попросила я, не сильно надеясь на согласие.

— Хорошо, идем, — ответил Ил.

Я не ожидала, что он согласится, и слишком поздно задумалась о том, как выгляжу. Похоже, сейчас у меня станет гораздо меньше друзей, но я хотя бы смогу убедиться, что они живы. После разговора с Илвертом внутри остались смешанные чувства, и я была рада возможности хоть ненадолго оставить их в стороне. А ступеньки вели все дальше и дальше вниз. Стража у дверей подземной тюрьмы поклонилась своему королю.

— Сколько здесь содержится человек? — спросила я.

— Не знаю. — Илверт пожал плечами. — Заключенные достались мне вместе с тюрьмой, и надо выбрать время, чтобы навести здесь порядок, а его совсем нет.

— А если эти люди заключены незаконно? Что тогда? Может, они, как и ты, противостояли чужой власти?

— Ты права, — кивнул Илверт. — Но как мне управиться с этим самому? Доверять никому нельзя.

Впереди показался еще один пост охраны, и он замолчал. Илверт только взглянул на охрану, как дверь перед нами открылась с жутким скрежетом, и король шагнул в тесную камеру. Здесь были Кей и Свен, и еще трое ребят. В воздухе стояла вонь немытого тела и запах крови. Парни щурились, пытаясь разглядеть наши фигуры в лучах света, а у меня больно сжалось сердце от вида грязных бинтов. Но они хотя бы были живы!

— А где остальные? — спросила у короля.

— В соседних камерах.

— Тео? — узнал Свен и замер, таращась на меня, как на призрака, которых, уверена, здесь было достаточно, потому что Илверт явно за кем-то наблюдал, а на нас почти не обращал внимания.

— Да, Тео, — ответила я.

— Но как? Ты же…

— Девушка, — улыбнулась парням. — Как вы?

— Лучше не бывает, — просипел Кей, косясь на Илверта. — А ты?

— Со мной все в порядке.

Как сказать, что я вытащу их? Как убедить, что не перешла на сторону врага? При страже и короле не объяснишь, не оправдаешься.

— Всё будет хорошо, держитесь, — шепнула им, и мы покинули камеру. Стало еще хуже. Изможденные лица людей, с которыми мы воевали плечом к плечу, так и стояли перед глазами, а еще мучила судьба Эдгара. Слишком много всего навалилось на плечи, и как с этим быть, я не знала. Мы заглянули и в соседние камеры, но везде нас встречали холодным молчанием, а мне нечего было сказать в свою защиту.

— Хватит, — сказал, наконец, Илверт. — Идем отсюда, Тиана.

Я не стала спорить. Мы поднялись по ступенькам обратно к свету и жизни, но часть меня осталась там, внизу. Все время оставалась, а сейчас она еще больше выросла. И времени было так мало! Если бы получилось убедить Илверта все-таки обменять ребят на его соотечественников, это было бы высшее счастье, и пусть обо мне самой в Изельгарде думают что хотят.

А Илверт остановился, нахмурился. Я едва не натолкнулась на его спину, выглянула в коридор, но там никого не было.

— Убирайся! — отрывисто сказал король.

— Кто там? — шепотом спросила я, чувствуя, как липкие коготки страха скользят по спине.

— А? — Мой провожатый вздрогнул и обернулся. — Нет, никого. Так, призрак.

И ускорил шаг, так что мне пришлось почти бежать за ним. Он проводил меня до самой комнаты, замер на миг, будто не зная, что делать, и снова покосился за мое плечо.

— Здесь призрак? — спросила я.

— Вокруг меня всегда призраки. — Илверт безразлично повел плечами. — Одним больше, одним меньше. Но конкретно этот не имеет к тебе отношения.

— Кто он?

— Мой отец, король Литонии Илверт Первый, — с горечью усмехнулся некромант. — Редкая дрянь.

Видимо, призрак что-то отвечал, потому что Ил замер, прислушиваясь, а я чувствовала себя сумасшедшей. Это я безумна? Или юноша рядом со мной? Что происходит, и что с этим делать? Не знала, не могла понять.

— Тебе нечего его бояться. — Илверт заметил мое замешательство. — Это мой личный призрак, он всегда бродит за мной.

— И тебе не страшно? — сорвался с губ глупый вопрос. Как ему может быть страшно? Он же некромант.

— Страшно, — вдруг ответил король. — Но знаешь, я боюсь не этого призрака, за свою жизнь я научился с ним сосуществовать. Меня пугает, как бы рядом с ним не появился еще один.

Он имел в виду Ника? Если Ник умрет, неужели он тоже придет к Илверту? Как же это страшно: понимать, что те, кого ты любишь, ушли навсегда, а рядом с тобой остались лишь тени, и не иметь возможности их отпустить. Не видеть, оставить в прошлом, как призрак его отца. Я бы ни за что на свете не променяла свою боевую магию на такой жуткий дар, лучше бы и вовсе была обычным человеком.

— Я напугал тебя, — усмехнулся Илверт: не спрашивая, а утверждая.

— Не ты, твои призраки, — призналась честно. — Не представляю, как ты с ними живешь.

— Дружно, — ответил король. — Я привык. А теперь позволь тебя оставить, у меня еще много дел, а дядюшка Осмонд ждать не станет. И не беспокойся о своих друзьях, от них не пахнет смертью, выживут.

— Спасибо, — ответила я.

— Было бы, за что. До встречи, Тиана.

И пошел прочь, а я замерла на пороге гостиной, постояла мгновение и, наконец, вошла в комнату. Теперь мне казалось, что здесь кто-то есть, и от этого было не по себе. А если бы я видела их? Наверняка, у каждого дома в мире есть своя печальная история и свои призраки, кто-то, кто не отправился на тот свет, а продолжает бродить мимо, невидимый для живых. Это сродни безумию, самой изощренной пытке, поэтому мне было немного жаль Илверта. Говорят ведь: «Не пожелаю и врагу». Вот и я и врагу не пожелала бы такого могущественного дара, который был у короля Литонии.