Глава 22

В замке Аттеус время будто остановилось. По крайней мере, так казалось Ники. В его доме всегда царил шум и гам. Старшие брат и сестра тайфуном носились по комнатам, от них нельзя было спрятаться и скрыться. Они ставили с ног на голову все, чего касались, и Ники втайне мечтал, чтобы Тианка и Эд куда-нибудь провалились. Сначала уехал Эд, за ним сбежала Тиана. Отец сказал, на войну, а вот мама рассказывала гостье Бранде совсем другое. У Ники не было привычки подслушивать, просто он ходил по дому почти бесшумно, и его не всегда замечали.

Так и оказалось, что он узнал странное: Тиана ему не сестра. И сбежала не из-за запрета отца, а потому, что встретилась со своей настоящей мамой, и та рассказала ей правду. Ники тогда лишь пожал плечами. Глупая Тианка. Какая разница, кто на самом деле её родители? Можно подумать, её здесь кто-то неволил. Для самого Ники от этих новостей ничего не изменилось. Тианка все еще оставалась той самой Тианкой, которая крала его книги, самого пару раз толкала в озеро, а еще всегда жутко мешала читать.

А вот об отце Ники беспокоился. Папа, конечно, казался несокрушимым, как камень, но Тианку он любил больше остальных — потому что девчонка, а девчонок надо защищать и беречь. А что Тиа — боевой маг, и сама кого хочешь прибьет, папа всегда забывал. Зато когда в дорогу засобиралась мать, стало тошно.

— Ники, прошу, присмотри за Мелоди и Джанет, — просила она. — Дяде Нику угрожает опасность, нам надо ехать, иначе его не спасти. Постарайся, чтобы девочкам не было здесь одиноко.

— Конечно, мама, с ними все будет в порядке, — пообещал Ники.

Мелоди и Джанет — почти то же самое, что Эдгар и Тианка. Девочки быстро освоились в замке, ходили за Ники хвостом и донимали его глупыми девчачьими разговорами. Но раз их мать уезжает, то долг Ники, как старшего, позаботиться о занозах.

Именно об этом он думал, бредя к своему любимому дереву у озера с толстенным томом истории военных кампаний, вот только полянка у дерева была занята несносными девчонками. Мелоди сидела почти у самой воды в тоненьком розовом платьице с открытыми руками, а Джанет прислонилась спиной к дереву, как делал сам Ники, и наблюдала, как сестра бросает камешки в воду. Ники сначала хотел уйти — в замке тоже найдется, где почитать — но остановился, услышав разговор.

— Как думаешь, с папой все в порядке? — говорила Мелоди.

— Уверена, — заявила Джанет, задирая нос. — Мама обязательно вернется вместе с ним. Ты же слышала, что она сказала.

— Мне кажется, мама солгала нам, и на самом деле с папой что-то случилось.

Джанет украдкой вздохнула. Мелоди не услышала — услышал Ники.

— Видимо, у папы не получилось вернуть Илверта, — сказала она.

— А зачем его возвращать? — подскочила Мелоди. — Ненавижу! Ненавижу его! Из-за того, что он сбежал, теперь папа в опасности, и мама тоже. А мы… Что будет с нами? Мы в чужом замке, совсем одни. Кто исчезнет следующим? Ты или я?

— Мы будем вместе, Мелли, — попыталась успокоить сестру Джанет.

— Мама тоже так говорила: что мы будем вместе, и она нас не оставит. И где она? Где, я тебя спрашиваю?

И девчонка залилась слезами. Джанет подошла к сестре и села рядом с ней.

— Ну же, не надо плакать, — опустила ладошку той на плечо. — Родители скоро вернутся, вот увидишь.

— А Ил?

— Сама только что сказала, что не хочешь его видеть.

— Я такого не говорила! Я говорила, что он натворил дел, а расплачиваемся все мы. Зачем он уехал? Ему было так плохо с нами?

И Мелли опять заревела, да и Джанет хлюпнула носом. Девчонки… Вот Тианка никогда не рыдала, а разбивала обидчику лицо. Но Тианка уехала, и никто не знает, где она. Наверное, поэтому Ник и подошел к девочкам.

— Зачем разводите сырость? — спросил недовольно. — Тут рядом озеро, воды и так хватает.

— Ты о чем? — Джанет подняла голову и посмотрела на него.

— О том, что вы зря ревете. — Ник сел на траву, и девчонки, как кошки, тут же облепили его с двух сторон. — Разве что-то случилось? Кто-то умер? Ранен? Болен? Нет. Все живы и здоровы. Ваша мама, как я понял, узнала, где отец, и скоро его отыщет. Брат тоже благополучен, ведет свои войска на Изельгард. А, я понял, вы плачете от обиды, что вам не досталось приключений.

Мелоди и Джанет уставились на него, а потом вдруг рассмеялись, вытирая слезы — теперь уже смеха.

— Спасибо, — обняли его разом. — Ты замечательный, Ники.

И стало тепло и хорошо. Недовольство на двух стрекоз исчезло, и Ник даже не стал протестовать против объятий. Может, не такие уж они и плохие, эти две егозы? И потом, он ведь обещал, что с девчонками ничего не случится. Значит, надо хотя бы подружиться с ними.

— А что у тебя за книга? — заметила Джанет.

— Это история военной стратегии, — ответил Ник. Он не говорил об этом родителям, но тоже очень хотел сбежать на войну следом за Тианкой. Но папа просил присмотреть за замком, а мама — за дочерьми дяди Ника, так что о побеге пришлось забыть. — В этой книге собраны самые известные военные кампании за последние двести лет. Есть даже Изельгардско-Литонские войны, в которых участвовал мой папа.

— И наш тоже, — закивали девочки.

— Да, и дядя Ник тоже. Мне кажется, я даже понял, почему Изельгард потерпел поражение. Когда я спрашивал у папы, он сказал, что на стороне противника была магия, но любую магию можно обойти. Есть целый ряд способов…

Девчонки слушали, не перебивая. Ники устал чувствовать себя младшим в семье, а значит — всегда на вторых ролях, зато сейчас эти две сороки едва ли не заглядывали ему в рот, и ему это нравилось.

— Ладно, идемте обедать, — сказал он. — А потом, если хотите, я расскажу вам о самой первой Изельгардско-Литонской кампании.

— Хотим, — закивали девочки и устремились за ним. Наверное, мама все-таки была права, когда оставила замок на него, потому что сейчас Ники был уверен: он тут старший, и он обязательно справится.

***

Бранда

Я думала, что до вечера тронусь рассудком. Казалось, что Осмонд нарушит слово и убьет Ника, как только переступлю порог дворца. Что я сама не доживу до вечера, потому что чувствовала себя ужасно и в итоге слегла. Если бы не Эмми, то, возможно, действительно не справилась бы, но Амелинда Аттеус была замечательной целительницей. А еще она ни словом не упрекнула меня в том, что я фактически подставила её под удар и обрекла на арест. Сильная и светлая женщина. Такая, какая и должна быть рядом с таким мужчиной, как Эрвинг. А что с моим мужчиной, я могла только догадываться — и сходила с ума.

— Если ты не успокоишься, заболеешь, — предупредила Эмми, а еще посмотрела на меня странно. Поняла больше, чем мне бы хотелось? Возможно, Амелинда и задала бы интересующие её вопросы, но в ворота позвонили, и я бросилась туда, опережая прислугу.

— Бранда, остановись! — полетел в спину голос Эмми. — Упадешь ведь!

Но разве я когда-то кого-то слушала? В том-то и дело, что нет. Чуть не рухнула с порога, как и предупреждала Эмми, и увидела у ворот с десяток мужчин в черной форме Изельгарда. Искала среди них взглядом еще одного — и не находила.

— Ваше высочество, — поклонился мне один из гостей. — Его величество Осмонд отправил нас, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Вот как это теперь называется. Обеспечить безопасность. А я думала, взять под арест.

— Благодарю за беспокойство, — кивнула я. — Но я ожидала, что с вами прибудет мой супруг.

— Он с нами, — ответил мужчина. — Но, видите ли, дэй Вейс болен…

Я его уже не слушала. Прорвалась сквозь ряды стражи к экипажам, на которых они приехали: в одном было пусто, а во втором… Наверное, в эту минуту я поняла, что если бы брат был рядом, он последовал бы за Илвертом Первым. Получил бы кинжал в сердце, а я сплясала бы на его могиле, потому что Ник ничем не напоминал живого человека, кроме, разве что, обрывистого дыхания, которое, казалось, прервется в любой момент. Его лицо было одним сплошным кровоподтеком. Уверена, что и тело не лучше, но я не видела из-за грязной рубашки. Волосы спутались так, что не было понятно, какого они цвета. Ник был без сознания, и только грудь резко, неритмично вздымалась, давая понять, что надежда есть, а Осмонд умрет чуть позднее.

— Перенесите его в дом.

Голос Эмми вернул меня к действительности. Она приказывала не страже, а своим людям, а сама Амелинда решительно взяла меня за руку и потащила за собой. Я попыталась вырваться, но держала она крепко.

— Бранда, послушай меня, — сказала, почти зашвырнув обратно в особняк. — Сейчас ты ничем не поможешь Нику, только помешаешь. Более того, в твоем положении я запрещаю тебе даже приближаться к нему. Если хочешь, чтобы твой муж остался жив, то не отвлекаешь меня, а поднимаешься в отведенную тебе спальню, умываешься и ложишься. Ты меня услышала?

— Да, — сквозь зубы ответила я.

— Тогда иди. Всё будет хорошо, я обещаю. Как только смогу сказать что-то конкретное, загляну, но это будет нескоро. Думаю, ты успеешь выспаться.

Я понимала одно: не стоит мешать целителю, когда он работает, поэтому не стала спорить и поднялась вверх по лестнице, прошла в комнату, упала на кровать и разрыдалась. Я плакала долго, пока хватало сил. Слышно было, как по дому ходят чужие люди: видимо, выискивают магические конверты. Один из них я успела припрятать на крайний случай: чтобы написать сыну, что мы в порядке, потому что Илверт тоже места себе не находит. Но его час придет потом, когда солдаты разойдутся по постам, а я буду точно знать, что с Ником. Пока же лежала, едва дыша, и прислушивалась, как дом постепенно снова погружается в тишину. Ники, почему все так? Чем мы это заслужили? За эти пятнадцать лет ни я, ни муж никому не сделали дурного. И если бы Илверту не понадобился трон… Но поздно сокрушаться.

Постепенно меня окутала странная дрема. Я все еще не спала, и в то же время плыла где-то на грани сна и яви, слышала отдельные звуки, готовая в любую минуту подскочить с кровати и полететь к мужу, а Эмми не приходила. Который час? Подумала — и снова уплыла в полусон. А в итоге даже не услышала, когда открылась дверь комнаты, проснулась только от звука шагов.

Эмми стояла у моей кровати: бледная, измученная.

— Что? — Я кинулась к ней. — Не молчи, умоляю!

— Успокойся. — Амелинда устало убрала волосы со лба. — Ник жив. Я стабилизировала его состояние, и если стихии будут милостивы к нам, я его вытащу. Но сказать что-то определенное не могу, прости. Слишком много повреждений — и слишком долго он не получал помощи. Некоторые раны загноились, но я остановила заражение. А теперь мне надо отдохнуть. Побудешь с ним?

Кажется, я бросилась к двери раньше, чем Амелинда договорила, и только в коридоре растерялась: а куда мне идти?

— На первый этаж, — послышался голос Амелинды. — Я провожу тебя, только умоляю, смотри под ноги: вылечить еще и тебя я не смогу.

И я смотрела. Шла медленно, даже спокойно вошла в указанную комнату — и зарыдала, как только увидела Ника. Бинты, бинты, сплошные бинты и повязки, пропитанные мазями. Острый запах трав и снадобий, а еще — крови. На миг замутило, но я взяла себя в руки. Нет уж! Беременность — не болезнь. Тем более, у меня уже трое детей, не в первый раз.

Я придвинула к кровати стул, присела и накрыла худющую ладонь Ника своей рукой. Ничего, мы справимся. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. И Ник справится, и Илверт, и мои девочки. У нас нет другого выбора.

— Если вдруг ему станет хуже, буди, — потребовала Амелинда. — И если придет в себя, тоже, но я думаю, это случится нескоро.

— Хорошо. Спасибо тебе.

— Пока не за что.

И Эмми скрылась за дверью, а я осталась с Ником. Он дышал ровнее. Прикоснулась к его лбу: жара почти не было. Сколько часов проработала Эмми? Уже давно стемнело. Значит, не меньше пяти. Я осторожно коснулась губами руки мужа.

— Не беспокойся, любовь моя, — зашептала ему. — Я здесь, рядом и уничтожу каждого, кто посмеет стоять у нас на пути. Ты только выздоравливай, хорошо? Только выздоравливай.

Слезы снова покатились градом. Я плакала беззвучно, бесшумно, чтобы ничем не потревожить покой любимого. Он обязательно выздоровеет, потому что иначе не может и быть. А Осмонд заплатит, как только я не буду дрожать за жизнь мужа. Думает, посадил меня на поводок? Не тут-то было! Я никогда больше не подчинюсь.

Погладила искалеченные пальцы Ника. Хотелось рвать на себе волосы, но я только сидела, сжимала его руку и следила за дыханием: вдох, выдох, вдох, выдох. Казалось, если за выдохом не последует вдоха, я тут же умру, но Ник дышал, и я жила. А посреди ночи Эмми снова выгнала меня, приказав ложиться спать, чтобы утром поменяться. Я покорно послушалась, поднялась на второй этаж, достала припрятанный листок и написала Илверту: «Сынок, Ник со мной. Он очень болен, но я надеюсь, что поправится. Не верь ничему, что услышишь из Изельгарда. И не думай ни о чем, пока не достигнешь своей цели. Люблю тебя, мама». Это всё, на что хватило места, но и этого достаточно. Заклинание заработало, листок исчез, а я легла и долго таращилась в потолок прежде, чем все-таки сумела уснуть.