Глава 21

Бранда

Самая тяжелая участь в мире — ждать, едва веря, что дождешься. Мои дни вдруг стали пустыми настолько, что хотелось биться головой об стены. Ни строчки, ни словечка от Ника или от Илверта. Такая пустота, что хоть вой. Я никогда не думала, что снова испытаю её. Верила, что это чувство беспомощности и никчемности перед судьбой осталось в прошлом, а оказалось, что даже после пятнадцати лет счастья можно потерять все в один миг.

Сначала уехал Илверт. Я верила, что он вернется, а Ник не верил — и оказался прав. Ник сразу отправился за сыном и тоже исчез. Дни ожидания сменились пониманием: они не вернутся. Ни Ник, ни Ил. Надо искать, рыть землю, переворачивать горы. Но для начала надо было позаботиться о дочерях. Джанет и Мелоди. Всё, что у меня осталось. И был единственный человек, который мог о них позаботиться: Эрвинг. Но и его замок опустел. Дочь и сын сбежали на бессмысленную войну, которую развязал мой мальчик, и Эрвинг отправился за ними. Как и Ник. А я… Я рвалась в Истор. Чувствовала, что мое место там, но прислушалась к Амелинде и задержалась в замке Аттеус. Потом думала, что зря. Ох, как зря! Но сделанного не воротишь.

Сначала пришло письмо от Эрвинга. Он писал, что уверен: Ник у Осмонда. Я собралась в тот же вечер. Почти ничего с собой не взяла, только смену белья и пару платьев. Надо торопиться, пока не поздно! Амелинда вошла в мою комнату, когда я уже завязывала дорожный мешок.

— Подожди до утра, Бранда, — взмолилась она. — Ты ведь понимаешь, какая долгая дорога впереди. Ночью ехать опасно.

— Плевала я на опасность, — ответила отрывисто. — Мой муж у Осмонда. Это всё, что имеет значение. И либо брат отступится, либо я ему всю бороду выдеру!

Амелинда тяжело вздохнула.

— Хорошо, — сказала вдруг. — Тогда подожди, я прикажу собрать мои вещи.

— Зачем это? — насторожилась я.

— Поеду с тобой, — с мягкой улыбкой отвечала супруга Эрвинга. — Ники уже взрослый, справится с замком, а Нику может понадобиться моя помощь. Вряд ли ты так просто найдешь в столице мага-целителя.

Да их вообще почти не было! Оказывается, Эмми, как и я, была уверена, что с Ником далеко не все в порядке. Я поначалу хотела отказаться. Представила, что скажет по этому поводу Эрвинг. И мои дочери ведь оставались здесь. А потом вдруг сказала:

— Спасибо. Я ценю твою помощь, Амелинда.

И закипели приготовления. Эмми отдавала последние распоряжения младшему сыну, а я позвала к себе Джанет и Мелоди. Девочки выглядели расстроенными и смотрели на меня так, будто бросаю их на произвол судьбы.

— Не беспокойтесь так, — поцеловала одну и другую. — Я скоро вернусь вместе с папой. А пока берегите себя и помогайте Ники Аттеусу справляться с замком.

— Мамочка, не уезжай! — заревела Джанет, а я всегда считала её более рассудительной, чем Мелоди.

— Если я не поеду, с папой может случиться беда, дорогая, — погладила её по голове.

— Тогда возвращайся скорее, — вздохнула Мелоди.

— Обязательно. Я люблю вас, родные.

Еще раз расцеловала дочерей и пошла прочь, чувствуя, как разрывается сердце. Один мой ребенок сейчас где-то в Литонии воюет за трон, который еще никому не приносил счастья. Двое других остаются здесь, в замке Аттеус, без присмотра, муж на волоске от гибели, а еще… Опустила руку на живот, тяжело вздохнула. Это изначально была глупая идея, и я все время опасалась, что она плохо закончится — моя третья беременность. Никто не знал. Ни Ник, ни девочки. Даже Амелинде я не сказала, хоть она и была целительницей. Скажу, когда нельзя будет скрывать, если к тому моменту со мной и малышом ничего не случится. Да, дурная затея — беременеть в сорок лет, но я была так расстроена отъездом Илверта, что забыла обо всем на свете, и свое интересное положение заметила лишь недавно, вспомнив, что уже три месяца не наступают женские дни. Тогда и обратилась к целительнице — обычной, не магичке, как Амелинда. Она и подтвердила мои подозрения.

Три месяца. Шел четвертый. Ник бы сошел с ума, если бы узнал. А если он никогда не узнает? Стало до того горько.

— Ты готова? — Амелинда подбежала ко мне. За ней следовал серьезный и суровый Ники. Хоть мой супруг и Эрвинг не были братьями по крови, а лишь по войне, Ники напоминал моего мужа.

— Готова, — ответила я и обернулась к юноше. — Прошу, позаботься о моих дочерях.

— Обещаю, — спокойно ответил он. — Они будут в полной безопасности.

Амелинда крепко обняла сына, а я заметила у двери Джанет и Мелоди. Девочки заливались слезами. Моя решимость таяла с каждой минутой, но я нужна Нику. И должна быть с ним! Поэтому еще раз обняла дочерей. А у ворот замка нас уже ждал экипаж. Я бы поехала верхом, но опасалась из-за ребенка, поэтому не стала отказываться от идеи Эмми. Мы долго махали детям из окошка экипажа, а затем замок Аттеус остался за спиной, а впереди — дорога в Истор.

Я не была в столице с того самого дня, как Осмонд отправил меня, как гарантию мира, в жены Илверту Первому. Целая вечность прошла с тех пор. Я испытала все, что может человек, и даже больше, чтобы обрести счастье в семье. О потерянной власти никогда не жалела, потому что Ник и дети были моим миром. Зачем? Зачем мой сын решил разрушить всё, что я создавала с таким трудом? Я не понимала до сих пор. Ил вообще мало с кем делился своими переживаниями и мыслями, разве что с Ником, но с годами все меньше и меньше. Сын закрылся от нас, стал всё чаще уходить из дома, а потом и вовсе заявил, что хочет отвоевать трон Литонии.

И снова тот же вопрос: зачем? Сердце болело так, что было трудно дышать. Я представляла, что мой мальчик где-то там, в холодной чужой стране, и сходила с ума от беспокойства. Как он? Здоров ли? Всё ли у него хорошо? Он не писал ни строчки, а все мои письма вернулись обратно. И уже когда мы подъезжали к Истору, пришло письмо: до того сумбурное, что я перечитала его несколько раз, и такое же страшное. Всё, как я и думала: Осмонд решил сделать Ника разменной монетой в своей игре. Но не учел лишь одного — меня.

А еще я гордилась, что мой мальчик сумел взять Самарин. Он вырос сильным и смелым. Жаль, что я не смогла научить его главному: быть счастливым.

Писать длинное письмо в ответ не стала: очень хотелось, но мы почти не останавливались, да и Илверту вряд ли это было нужно. Сказала лишь, что скоро буду в Исторе, и чтобы он не смел отступать. С Осмондом я справлюсь сама, а Илверт пусть разбирается с армией Изельгарда.

Наконец, впереди замаячили стены Истора. Я видела, что Эмми тоже тревожится: ни от мужа, ни от старшего сына не было ни строчки, а от сбежавшей дочери писем ждать не приходилось. Но Эмми держалась, держалась и я. А Истор встречал нас привычной бурлящей жизнью: криками торговцев и зазывал, воплями мальчишек, суетой и кутерьмой. Остановились мы в особняке Аттеусов. Несмотря на то, что нас с Эрвингом когда-то связывали романтические отношения, мне не приходилось здесь бывать, да и сам Эри жил больше в казармах, а особняком управляла его мать. Теперь я мельком взглянула на величественное здание с большими окнами, такое же четкое и прямое, как характер его владельца.

— Наконец-то, — прошептала Эмми, поднимаясь на порог.

Да, наконец-то, только у меня не было времени на отдых. И всё, что я сделала — вымылась с дороги, приказала служанке уложить волосы и помочь с платьем, чтобы выглядеть королевой, а не бедной родственницей. Только от тугого корсета отказалась — не в моем положении. Ничего, вряд ли Осмонда смутят мои округлившиеся формы. А вот Амелинда взглянула на меня удивленно.

— Что, так плохо выгляжу? — усмехнулась я, поправляя перед зеркалом легкую накидку.

— Нет, замечательно, — ответила она.

Да, отражение радовало. Не было ни темных кругов у глаз, ни усталости — ничего, что намекало бы на мое состояние. За эти годы я отвыкла быть представительницей королевской семьи. Пора вспомнить, каково это, и дать понять Осмонду, что за моих мальчиков есть, кому постоять.

— Я пойду с тобой, — засуетилась Амелинда.

— Нет, — тут же остановила её. — Я могу не вернуться. Вот тогда твоя помощь пригодится. Не стоит, чтобы Осмонд видел нас вместе, хотя он, без сомнения, не глуп и быстро свяжет наш приезд воедино. Если к вечеру не появлюсь, действуй.

— Хорошо, — кивнула моя подруга. — Будь осторожна.

— Осторожность не для меня.

Я расправила плечи, в последний раз взглянула в зеркало и вышла из дома. Меня ждал экипаж без гербов — еще одна просьба, в которой Эмми не отказала. Пора!

Сердце билось, как безумное, но внутренне я оставалась спокойной. Что я, с Осмондом никогда не разговаривала? Я уже не девчонка, которой можно указывать, за кого выходить замуж, кого любить и как жить. И я не боюсь.

Экипаж остановился. На миг замутило, напоминая, что надо думать не только о себе, но дурнота быстро прошла, а я направилась к воротам дворца. Стража преградила мне путь.

— Доложите его величеству Осмонду, что его желает видеть сестра Бранда, — холодно приказала гвардейцам. Они уставились на меня, будто увидели призрака. Хотя, для них я и была призраком королевы, погибшей пятнадцать лет назад в огне. Что ж, я, как феникс, возрождаюсь из пепла.

— Обождите, пожалуйста, — пробормотал один из них, подозвал кого-то из слуг и послал к королю. Стоит отдать должное Осмонду — слуга вернулся быстро, раскланялся почти до земли и пригласил следовать за ним.

Знакомые коридоры, знакомые залы. Во дворце Истора почти ничего не изменилось — изменилась я сама. Не было той Бранды, которая уезжала отсюда в ужасе, готовясь стать супругой чудовища. Не было и той, которая правила Литонией. Новая я знала цену счастью и любви, и никому не позволю забрать у меня ни то, ни другое.

— Прошу, ожидайте, — вновь склонился слуга и оставил меня в приемной брата. Вскоре двери кабинета открылись, и меня пригласили войти.

Осмонд сидел за столом. Первая мысль: как он постарел! Брат был старше меня на двенадцать лет, сейчас ему было пятьдесят три, а казалось, что глубоко за шестьдесят. Он стал тяжелым, неповоротливым. Настоящий медведь.

— Значит, это все-таки ты, — сказал Осмонд хмуро.

Я склонила голову, отказавшись от положенного реверанса.

— Я, — ответила ему. — Ждал кого-то другого?

— Мне сказали, ты умерла.

— А ты так и поверил.

Могла ли я подумать двадцать лет назад, что буду так разговаривать с королем? С братом? А вот разговаривала ведь. Он не заслужил и капли моего уважения. Единственное, чего хотел Осмонд — уничтожить нас с Илом, как угрозу. Так почему я должна церемониться?

— Зачем ты приехала, Бранда? — Осмонд опустил подбородок на скрещенные пальцы рук.

— Зачем? Хороший вопрос, — улыбнулась я, присаживаясь. — Верни мне мужа.

— О чем это ты? — прищурился король. — Или Илверт Первый тоже жив?

— Ты сам знаешь, что нет. Я о Нике Вейсе. И не делай вид, что не понимаешь, о чем я.

— Не думал, что вы с Лисом решили связать себя узами брака, — усмехнулся Осмонд. — И не понимаю, почему ты пришла ко мне. Не лучше было бы искать муженька где-то рядом с сыном?

— Ты написал Илверту, что он у тебя. И ты знаешь, кем он нам приходится. Верни мне Ника, и я уеду.

— Заставь сына отдать мне Самарин, и я отпущу Лиса.

— Илверт не послушает ни меня, ни Ника. Он взрослый юноша, и все решения принимает сам.

— Да что ты говоришь?

Я лишь пожала плечами. Это была правда, Ил никогда и никого не слушает, всё решает сам. И я до сих пор не знала, хорошо это или плохо. Наверное, все-таки хорошо.

— Значит, я сделаю так, как и написал твоему сыну, — холодно добавил Осмонд, не дождавшись ответа. — Ник умрет, и его голова отправится к Илверту.

Я сжала кулаки. Хотелось крушить здесь всё, но нужно держать себя в руках. Нужно доказать этому ослу, что я не боюсь.

— Попытайся, — сказала тихо. — У тебя нет наследника, Осмонд. А ты смертен, ты тоже можешь умереть. Хочешь, я скажу, кто унаследует Изельгард после тебя? Илверт. Тот самый, который сейчас крушит твои войска. И это будет законно. Так может, это мне стоит ускорить твою кончину?

— Угрожаешь? — И брат рассмеялся тяжелым, рокочущим смехом. — Что может твой щенок, Бранда? Что можешь ты сама? Ты даже страну не смогла удержать!

— Не захотела. Мне не нужна власть. Мне нужен мой муж. Верни его, Осмонд. По-хорошему, а убьешь меня, и я стану мученицей в глазах народа, а мой сын — борцом за справедливость и мстителем за смерть матери. У меня тоже есть друзья, и они помогут людям узнать правду, если хоть один волос упадет с моей головы.

Осмонд молчал, а я сказала всё, что хотела. Изельгард тоже принадлежит Илверту. У Осмонда не будет сыновей, уже не тот возраст, и королева снова ждет дочь, это всем известно. Слухи разлетаются быстро.

— И зачем мне возвращать тебе Лиса? — угрюмо спросил он. Есть! Осмонд испугался.

— Чтобы я так же тихо уехала.

— Нет. Ты отправишься под арест вместе с мужем и останешься здесь, в Исторе.

— Предлагаешь мне переселиться в подземную тюрьму? — усмехнулась я, уже зная, что соглашусь.

— Зачем? Чтобы заработать ореол мученицы, о котором так вдохновенно говорила? Нет, Бранда. Ты отправишься к своей подруге Амелинде Аттеус. После того, что тут устроил её муж, я бы, на её месте, не рискнул появляться в столице. Я приставлю к особняку охрану. Вы никуда не сможете выйти, ни с кем не будете видеться. Вам запрещено кому бы то ни было писать. Все запасы магических писем из особняка будут изъяты. И там вы останетесь, пока я не одержу победу над некромантом. А еще ты должны официально на приеме заявить, что не поддерживаешь своего сына и осуждаешь его действия. Так как, ты согласна?

Я замерла на миг. Что я не одобряю действия сына, он знает и так. А если Ник умрет, это пошатнет силы Илверта. Извиниться можно всегда, а воскресить мертвых нельзя. И Эмми меня поймет.

— Я согласна.

— Так и быть. Вечером получишь своего Лиса.

— Сейчас.

— Вечером! — рявкнул Осмонд. — Марш отсюда, пока я не послал тебя на эшафот.

Брат не понимал, что уже проиграл, а я шла, скрывая торжествующую улыбку. Главное, что Ник будет со мной. Да, брат слишком легко отступился, и я понимала, что это означает. Вряд ли с Ником все в порядке, но со мной Эмми, и вместе мы его вытащим, во что бы то ни стало!