Глава 24

Тиана

Ужас — вот, что я испытывала после прогулки с Илвертом. Отец частенько говорил, что война — это бессмысленная жестокость, но мы с Эдгаром пропускали его слова мимо ушей, а надо было прислушаться — и услышать. Папа, папочка, как ты там? Хотелось верить, что все в порядке. И что сама я однажды вернусь. Нет, здесь меня никто не неволил. Наверное, если бы я сейчас захотела сбежать, то смогла бы, но не побегу одна. Это я уже тоже давно поняла.

Всю ночь не могла уснуть: перед глазами стоял призрак убитого мальчика в окровавленной одежде. Было жаль его до слез, а еще я не понимала, как Илверт может существовать в этом мире чужой смерти. Если мне тошно, неужели ему нет? Или он привык? Ко всему ведь можно привыкнуть.

Раз не получилось уснуть, я оделась и вышла в дворцовый сад. Здесь было тихо и пусто. Сад выглядел безжизненным, им явно давно не занимались. Я шла по пустынным аллеям и представляла, как он мог выглядеть в лучшие годы. Вот кусты роз, которые одичали без надлежащего ухода. Вот разросшийся кустарник. И посреди всего этого — я, как пылинка на ладони мира.

— Не спится?

Чужой голос заставил вздрогнуть и обернуться. Илверт сидел на скамейке у небольшого фонтана. Вода лилась тонкими струями, серебрилась в лунном свете.

— Не спится. — Я села рядом, расценив оклик как приглашение. — И, видимо, не мне одной?

— Я обычно сплю днем. Ночью призраки обретают силу, и не так-то просто заставить их молчать, а свет они не любят.

Король выглядел усталым. Наверное, в последнее время это было обычное его состояние. Я сама чувствовала себя измотанной до донышка.

— Ты нашел их? Убийц, — спросила робко, глядя на струи фонтана.

— Да, — донесся почти безразличный ответ. — Они очень удивились моему гневу. Казнь состоится в полдень, хотя мои люди считают это сумасбродством.

— Поэтому и нападают на беззащитных людей.

— Да, — кивнул Илверт. — С мертвыми проще: они слушаются приказов, за редкими исключениями. А если не слушаются, их можно развеять, а они этого, чаще всего, не хотят.

— Но без живой армии ты не справился бы.

— И это тоже верно.

Мы замолчали. Говорить ни о чем не хотелось, поэтому просто сидели у воды, прислушиваясь к её ровному плеску. Постепенно пружина внутри отпускала. Я понимала, что ненадолго, но это ведь лучше, чем ничего. А еще в изумлении заметила, что начинает светать. Мы просидели так долго?

— Идем. — Илверт поднялся первым. — Пора возвращаться к делам.

— Тебе бы поспать, — сказала я.

— Потом, это подождет.

Он подал мне руку и повел к дворцу. Мы попрощались у дверей моей комнаты, и я, вопреки внутреннему состоянию, легла и уснула почти сразу, а когда проснулась, солнце стояло уже высоко. Который час? Начало одиннадцатого. Я умылась, переоделась и замерла на диване в гостиной, раздумывая, что делать дальше. В коридоре стоял шум. Я выглянула и окликнула одну из прислужниц:

— Что происходит?

— Так казнь же!

Готова поклясться, её глаза горели предвкушением. Какой ужас! Я хотела было забиться обратно в гостиную и запереться на все замки, но показалось, что это будет трусостью. А еще хотелось посмотреть в глаза тем, кто посмел убить ребенка. Весело ли им будет умирать? Поэтому наступила на горло страху и вклинилась в общее море людей. Оно снова вынесло меня на балкон. Видимо, здесь все вопросы решались на главной площади. И помост для казни уже соорудили, только не было палача. Зато вокруг бушевала толпа. Никогда не могла понять, чем людей привлекает вид чужой крови.

За спиной тарахтели служанки.

— Ой, не думаю, что этих четверых казнят, — говорила одна. — Развлеклись парни немного, и что с того? В Самарине такое происходит каждый день.

— Кто знает, чего ожидать от некроманта, — ответила вторая. — Ему надо пополнять войско. Зачем кормить живых, если можно управлять мертвыми?

Почему-то стало обидно. Я сжала кулаки и приказала себе молчать. Я здесь пленница, и никаких прав не имею. Но как же было тяжело сдержаться! Даже язычки магии заклубились вокруг рук. А на помост вывели четверых приговоренных: двое постарше, один молодой и один — совсем мальчишка, недалеко ушедший от того, которого убил. В наступившей тишине на помост поднялся Илверт: весь в черном, спокойный, будто все происходящее нисколько его не заботило. Страшный. Если бы передо мной он стоял с таким отрешенным лицом, я бы испугалась.

— Жители Самарина, — тихо заговорил король, но слышно было так, будто он кричал, — перед вами — мои солдаты, которые посмели ослушаться приказа. Они безжалостно убили ребенка и его мать, вопреки тому, что я запретил бесчинствовать в городе. Какое наказание полагается за чужую смерть?

— Смерть! — взорвалась толпа. Увы, уверена, большинством из них двигало не желание справедливости, а банальная жажда крови.

— Да, смерть, — так же спокойно ответил Илверт. — Эти четверо умрут, и это научит их послушанию, а моя армия пополнится новыми солдатами, которые будут знать, что такое подчиняться приказу. Какой же смерти они заслуживают?

С площади полетели предположения, одно кровавее другого, а Илверт страшно улыбнулся:

— Ничто не может быть сильнее гнева матери против убийц её ребенка. Так что будет справедливо, если она сама решит, что с ними делать.

Лицо Илверта стало еще более страшным, потусторонним. Волосы взметнулись, хотя ветра не было, и всю его фигуру окутала тьма. Толпа охнула, заволновалась, отступая от помоста, а четверо приговоренных озирались по сторонам, не осознавая, что происходит. И вдруг истошно закричали. Откуда взялись кровавые полосы на их телах, никто не понимал, вот только одежда за мгновение превратилась в лохмотья, а солдаты кричали, будто их драли когтями. Больше, больше кровавых следов — кожа лопалась, летели алые брызги. Кричали не только приговоренные, но и люди вокруг, и только Илверт посреди этого хаоса оставался спокойным. Вот рухнул один — уже без кожи, будто её нарезали на ленточки и опустили на помост. Следом второй, третий, четвертый. Крики стихли, тела бились в конвульсиях, но прекратились и они. Тогда Илверт протянул вперед руки, и на миг я увидела черные нити, сплетенные от его пальцев до четырех тел. И мертвые встали. Рядом девчонка потеряла сознание. На площади тоже царил ужас, а мертвецы поклонились своему королю.

— Ступайте прочь. — Илверт махнул рукой. — Скоро будет бой, и вы пригодитесь Литонии.

И то, что недавно было живыми людьми, пошло вон с площади. Как теперь их назвать? Умертвия? За ними тянулся кровавый след, а люди шарахались в стороны.

— В следующий раз, — прозвенел голос Илверта, — подумайте, прежде чем ослушаться моего приказа. Подумайте и решите для себя, хотите служить мне живыми или мертвыми. Моя армия не потеряет в силе, зато вы можете потерять жизнь.

И король пошел прочь. За ним двинулись приближенные, но Илверт взглянул на них, и они замерли испуганными кроликами. Король вернулся во дворец один.

— С ума сойти! — пискнула одна из девчонок рядом со мной. — Как же страшно!

— Ужас, — вторили ей остальные.

Значит, это ужас, а чужая смерть где-то на улицах города — ничего не значащее событие? Я сжала кулаки. Молчи, Тиана. Молчи! Прошла мимо этих куриц, хотела было свернуть к своим комнатам, но постояла мгновение и пошла совсем в другом направлении. У дверей Илверта, как всегда, не было стражи. Живой, а вот насчет мертвой я начинала сомневаться. Скорее всего, короля все-таки охраняли призраки, но их я почему-то не боялась, поэтому постучала в двери гостиной. Ответа не последовало. Его здесь нет? Приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Илверт все-таки был там. Сидел на диване, глядя куда-то в пустоту перед собой. Я никогда еще не видела, чтобы человека трясло, как листок на ветру. Наверное, я не вовремя, но отступать было глупо.

Я вошла в комнату, подошла к столу и налила в стакан воды из графина. Протянула стакан Илверту. Тот забрал, не глядя на меня, и выпил мелкими глотками. Стакан вернулся на стол, а я села рядом с королем.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Ты как?

— Прекрасно.

Да уж, не скажешь. Его продолжало трясти. Я придвинулась ближе, подумала — и неловко обняла за плечи. Так мы и сидели — долго, очень долго. Казалось, что целую вечность. Наконец, оцепенение будто спало. Илверт устало взъерошил волосы, я убрала руки с его плеч и отодвинулась. Странная у нас получилась компания: некромант и боевой маг, воюющие по разные стороны. Но мне хотелось быть здесь, с ним.

— Ты все сделал правильно, — сказала королю.

— Я знаю, но к виду чужой смерти не привыкну, наверное, никогда.

И это говорит некромант. Да уж.

— Они сами забрали жизни, Илверт. И их это ничуть не беспокоило. Я слышала, что говорили дворцовые слуги: подумаешь, парни развлеклись.

— В этом и дело, Тиана. Они считают меня сумасшедшим, но идут за мной, пока это в их интересах. Сменятся приоритеты — и с легкостью предадут. Я чувствую себя таким слабым. И все чаще думаю, зачем в это ввязался? Кому хотел сделать лучше?

И уставился куда-то в угол.

— Кто здесь? — спросила я.

— Мой отец, кто же еще. Единственный, кого я не могу отправить по ту сторону.

— Можно? — опустила пальцы на его руку. Илверт кивнул, и я увидела.

Бывший король Литонии выглядел жутко. В его груди торчал кинжал с черной рукояткой. Вокруг раны потеками расплывалась кровь. Лицо было белым, бескровным, в черных глазах застыла ненависть, губы кривились в усмешке. Я часто слышала, что Илверт похож на отца. Так вот: нет, не похож. Скорее уж на тетю Бранду, разве что королю не достался цвет глаз и волос его матери. Потому что призрак передо мной был страшен. Черты его лица — резкие, неприятные — говорили все о том, каким он был при жизни. Илверт Второй был другим, только сам вряд ли задумывался об этом.

— Приятно познакомиться, лерина. — Мертвый король отвесил мне поклон. — Вот только как вас называть? Аттеус? Эйш?

— Как ни назовите, суть от этого не изменится, — ответила я.

— Уверены? Ваш отец, наверняка, проклинает вас, зная, чьим именем вы назвались. А родной отец проклял бы за фамилию Аттеус. Как все сложно, да?

— Нет, всё просто, — ответила я. — Мой отец — Эрвинг Аттеус. Это не меняет того, что по крови я — Эйш.

— Знал бы Леонард, перевернулся бы в гробу. Он так ненавидел Аттеуса! И помер из-за него, что уж там. А тот воспитал его дочь. Воистину, у судьбы прекрасное чувство юмора.

— Тебе лишь бы зубоскались, — холодно сказал Илверт отцу.

— А что мне еще осталось? — Глаза мертвого короля сверкнули потусторонним блеском, и стало страшно.

— Не бойся его. — Илверт будто почувствовал. — Он бесится от бессилия, потому что ничего не может сделать своим врагам.

— Я всего лишь хотел сказать, что меня впечатлила казнь, — мигом притих король. — Теперь жители Самарина изменят отношение к своему королю. Правильное решение.

— В твоем одобрении не нуждаюсь.

— Вот оно, воспитание Бранды, — обернулся ко мне мертвец. — Правда, в кого сын пошел характером, никак не разберу. Не в меня точно, и не в неё. Решил бы, что изменяла — так нет, моя кровь.

Илверт махнул рукой, и рот исчез с лица призрака. Тот воздел глаза к потолку и растаял.

— Он всегда такой? — спросила я.

— Да, сколько я его знаю, — кивнул Илверт. — Он ненавидит мою мать, и меня вместе с ней. Все время старается укусить больнее, но я привык. Самое скверное, что он не уходит по ту сторону. Какие заклинания я не пробовал, отец все равно здесь.

— За что он так ненавидит твою маму?

— Она убила его.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Королева Бранда убила своего мужа? И Илверт так спокойно об этом говорит. Наверное, он свыкся с этой мыслью.

— Он был и остается ничтожеством, — добавил Ил. — Конечно, это не меняет того, что он мой отец, но…

В двери постучали, и я поспешно поднялась с дивана.

— Входите, — ответил Илверт.

— Ваше величество, — ворвался в комнату мужчина, которого я не раз видела с королем, — мне нужно немедленно поговорить с вами. Солдаты негодуют…

И заметил меня. Я поторопилась попрощаться и шагнула к двери, но Илверт приказал:

— Лерина Эйш, останьтесь. Этот разговор долго не займет.

— Ваше величество, — гость недовольно взглянул на меня, — мои люди возмущены сегодняшней казнью.

— Ваши люди не исполняют приказов своего короля, — холодно ответил Илверт. И куда подевался растерянный юноша, с которым мы около часа просидели на этом диване? — Так будет с каждым, кто поставит под сомнение мои слова. Кто считает, что может бесчинствовать на отвоеванных землях, и ему за это ничего не будет. Вы услышали меня, лер Янтель? Или кто-то хочет задать вопросы мне лично? Я готов их выслушать.

— Нет, ваше величество, — уже куда тише ответил тот. — Но солдаты…

— Удел солдат — подчиняться приказам. Удел короля — принимать решение, одно на всех. Или вы подчиняетесь этому решению, или отвечаете за последствия. Каждый выбирает сам, лер Янтель.

— Прошу прощения, ваше величество, — пробормотал мужчина, поклонился и вышел, а я замерла перед Илвертом.

— Никому нельзя доверять, — грустно улыбнулся он.

— Никому, — кивнула я. — Но и самому не справиться. Ты устал, тебе нужен помощник.

— И это говорит мне воин Изельгарда?

Я почувствовала, как алеют щеки. Да, мы все еще были врагами, но… Но-но-но. Я не смогла бы направить магию против Илверта на поле боя. Не смогла бы сражаться против него. Что-то во мне изменилось. Легко ненавидеть жестокого некроманта, и сложно — человека, которого очень хорошо понимаешь, и который не причинил тебе зла, хотя мог бы.

— О чем задумалась?

Вопрос Илверта вернул меня в реальность.

— Да так, — отвела взгляд. — Не буду тебе мешать.

И сбежала, покуда мы не договорились до чего-нибудь еще. Сердце билось часто-часто, будто за мной кто-то гнался, хотя Илверт, уверена, не сдвинулся с места. Глупая девчонка. Глупая-глупая! И что мне с этим делать?