Глава 29

Эдгар

Утром следующего дня мы начали собираться в дорогу. Выходить решили с наступлением темноты. Путь предстоял неблизкий, и следующая возможность отдохнуть представится нескоро, если она вообще будет. А сейчас хозяйка замка сновала туда-сюда, прислуга готовила нам еду в дорогу, а сам я бродил из угла в угол, пытаясь отделаться от смутного чувства беспокойства. Хотел написать отцу, но запасы магических конвертов в замке почти равнялись нулю, и я не стал беспокоить добрую лери Аниту, которая и так помогала нам, чем могла. Напишу, когда доберусь до нашего лагеря.

Время близилось к полудню, когда в двери моей комнаты постучали. Я думал, это Лили. Мы не виделись с самого утра, и это было непривычно, потому что она хвостиком ходила за мной. Но нет, это был её отец. Он хмуро поглядел на меня, и стало не по себе.

— Моя дочь хочет ехать с вами, Аттеус, — сказал он. — Довожу до вашего сведения, что я строжайше запретил ей это делать.

— Я не собираюсь тащить девушку с собой на войну, — ответил я. — Тем более, она еще ребенок.

— Вот именно, ребенок. Попрошу об этом не забывать. Я тоже сегодня возвращаюсь в Самарин, и воевать мы с вами будем по разные стороны. Я поклялся не связываться с вашим родом, но любопытство — порок распространенный. Позволите взглянуть на ваше будущее? Мне будет проще, если я вас коснусь.

— Хорошо.

На самом деле, я не хотел, чтобы этот странный человек смотрел, что меня ждет, но был уверен: он увидит и без моего разрешения. Пусть так. Эйш сделал пару шагов и опустил руку мне на плечо. Пару мгновений он молчал, затем отступил.

— Что вы увидели? — спросил я.

— Как причудливо переплетены судьбы, — мрачно усмехнулся он. — Вы очень благородный юноша, Эдгар, как бы я не относился к вашему отцу. В будущем мы с вами еще не раз встретимся. Не скажу, что это меня радует. Скорее, наоборот, но с судьбой не спорят. Вскоре вам предстоит серьезное испытание. Поступайте по совести, и сможете его пройти. Как знать? Возможно, наши жизни в ваших руках.

— Я ничего не понимаю, — потряс головой.

— Это обычное дело, когда разговариваешь с провидцем. И помните насчет Лили: пока ей не исполнится шестнадцать, чтобы я вас и близко не видел!

И вышел из комнаты. Что он имел в виду? Я не собирался связывать жизнь с его дочерью. Мне, без сомнения, очень нравилась Лили. Она была светлой, доброй, и рядом с ней я чувствовал себя, как дома, но ей четырнадцать! Стихии пусть разбирают этих провидцев.

Сама Лили упорно меня избегала, поэтому я отправился на её поиски. Девушка нашлась в саду. Она сидела на скамье и вытирала слезы.

— Что случилось? — Я бросился к ней. — Тебя кто-то обидел? Что произошло?

— Ничего. — Она отвернулась, но я не сдавался и сел рядом с ней.

— Что не так, Лили?

— Я должна поехать с тобой, — заявила она, вытирая мокрые щеки. — Обязана, понимаешь? Если я останусь в замке, произойдет что-то страшное.

— С кем? Со мной? — усмехнулся я. — Твой папа только что напророчил мне великую судьбу.

— Нет, со мной, Эд. Знаешь, почему я убежала из дома в туман? — Лили тихонько всхлипнула и закрыла лицо руками. — Я все время вижу девушку. Она стоит передо мной и зовет. И она мертва, понимаешь?

— Ты видишь её только в Эйшвиле?

— Да! И я так боюсь, Эд.

— Тебе надо поговорить об этом с папой, — обнял Лилию за плечи. — Он у вас провидец, не я.

— Нет, нет. — Она затрясла головой. — Я очень за него боюсь. Папа пытается защитить нас с мамой и совсем не думает о себе. И рассказывать об этой девушке ему нельзя, обещай.

— Обещаю, Лили. Но ведь это не значит, что ты должна поехать со мной.

— Конечно, нет, — вздохнула она и вытерла слезы. — Прости.

— За что? Всё будет хорошо, вот увидишь. Не можешь поговорить с папой, так попроси маму, чтобы она увезла тебя отсюда на время.

— Ты прав. — Лили светло улыбнулась. — Я поговорю с мамой, как только папа уедет.

Подскочила на ноги, легонько чмокнула меня в щеку и умчалась, а я остался. Всё слишком запуталось, и я сам не знал, к чему приведет мой путь.

На закате мы попрощались с обитателями замка. Эйш тоже был одет по-дорожному и собирался отправиться в обратный путь. Лили выглядела заплаканной, а Анита стояла рядом с дочерью и улыбалась.

«Счастливого пути, Эдгар, — сказала мне на прощание. — Обними от меня Эрвинга и Эмми, передай, что я очень по ним скучаю».

— Обязательно, лери Эйш, — ответил я. — До встречи, Лили.

— До встречи, — ответила она и грустно улыбнулась. — Береги себя.

— Выступаем!

Айк Эйш стал нашим провожатым: он вел лошадь впереди, мы шагали следом, пока земли Эйшей не остались за спиной.

— Здесь наши пути расходятся, — развернулся ко мне Айк. — Позволите сказать вам пару слов на прощание, Аттеус?

Я отошел с дороги следом за ним. Мы не стали уходить далеко, всего лишь сделали десяток шагов, чтобы посторонние не могли нас слышать.

— Я хотел еще раз поблагодарить вас за спасение дочери, — сказал Эйш холодно. — Ваши пути пересеклись не случайно, и если кто-то мог помочь Лили, то это вы. Я бы опоздал. Война рано или поздно закончится, Эдгар, и вы приедете в Эйшвил, если на то будет воля богов. Не знаю, буду ли там я сам, сейчас все меняется, будто вода, но я желаю вам удачи, несмотря на то, что мы воюем по разные стороны. А еще будьте Аттеусом. Вашему роду везет. Хотя, наверное, это сложно назвать везением.

— Вам тоже удачи, лер Эйш, — ответил я. — Какие бы сложные отношения не связывали наши семьи, надеюсь, все мы доживем до конца этой войны. Так что, возможно, свидимся.

Мы пожали друг другу руки, Айк вскочил в седло и пустил лошадь в галоп, а для нас потянулись долгие дни перехода до Самарина. Вот только то и дело я ловил себя на мысли, что постоянно думаю о Лили и беспокоюсь, как она там. Оставалось надеяться, что всё благополучно.

***

Тиана

Илверту пришлось задержаться в городе, и я была безумно этому рада. Снова прибыли послы из Верании, предлагали союз против Изельгарда, но Илверт отказался. Точно так же он отказался от очередного предложения Осмонда. На этот раз, кроме свадьбы и Самарина, оно включало часть земель Литонии, и над ним Илверт думал куда дольше. Он часами стоял перед большой настенной картой, которую отыскали где-то в отдаленных комнатах дворца, что-то мысленно примерял, водил карандашом. Предложение Осмонда было более чем щедрым. Более того, можно было снова предложить королю Изельгарда объединиться против Верании, и, глядишь, из этого был бы толк.

— Я не верю Осмонду, — говорил мне Илверт. За эти дни так сложилось, что мы почти всё время проводили вдвоем, если только король не был занят государственными делами. — Ему ничего не будет стоить нарушить любые договоренности.

— Согласна, — отвечала ему. — Знаешь, мой папа никогда с ним не ладил и в столице бывал только раз в году, в годовщину победы над Литонией.

— И, тем не менее, именно благодаря упорству твоего отца эта победа состоялась. В короткие сроки он захватил всю Литонию от границы Изельгарда до Самарина и убедил Осмонда отменить рабство на этих землях.

— Да? Я не знала, что это папа уговорил Осмонда.

— Так рассказывала мне мать. — Илверт ненадолго отвлекся от карты. — Заткнись!

Это уже в сторону. Видимо, призраку отца.

— Что он говорит? — спросила я.

— Что надо было казнить Аттеуса на месте, желательно вместе с Вейсом, — усмехнулся Илверт. — И, глядишь, он и сегодня был бы жив.

— Рада, что он этого не сделал.

— А он не рад.

Илверт отложил карандаш и устало взлохматил волосы, став похожим не на короля, а на обычного человека.

— И все равно не знаю, что делать с Осмондом, — сказал он. — Согласиться? Кто даст гарантию, что не ударит в спину? Не согласиться? Цена будет слишком высока как со стороны Литонии, так и со стороны Изельгарда.

— Кстати, старшая дочь Осмонда, поговаривают, красавица, — фыркнула я. — Ей уже начинать выбирать подвенечный наряд?

— Скажешь тоже. — Илверт рассмеялся, и я тоже заулыбалась, чувствуя, как в груди растет тепло. — Нет, свадьба с кузиной точно не входит в мои планы. Хватит того, что мне подарили Рину.

Да, Рина — это проблема, но, к моему счастью, она должна была остаться во дворце, а я тут оставаться не собиралась.

— Тебе она не нравится, да?

И ничего-то от него не скроешь.

— А ты точно некромант? Или, как дядя Айк, провидец?

Я шагнула к Илверту, он обнял меня и поцеловал. Мы не говорили с ним о чувствах, но нам это было и не нужно. С каждым днем я убеждалась, что всё больше и неотвратимее влюбляюсь в того, кого должна бояться до дрожи в коленях. Он стал моим миром, моим дыханием, и больше всего хотелось, чтобы нас просто оставили в покое. Но я не стала советовать Илверту согласиться на предложение Осмонда. Пусть решает сам, хватит ли ему части Литонии, или же нужна вся.

К Осмонду отправилась еще пара записок. Я описывала распорядок дня Илверта, вскользь упоминала, что приезжали веранцы, но о чем шла речь, не знаю, и написала, что Илверт серьезно раздумывает над предложением Осмонда. Раздумывает ведь? То-то же. Ничего, что бы могло представлять действительную важность. Пусть Осмонд думает, что я слежу.

— Пойдем вечером гулять? — спросила Ила.

Эти прогулки стали для нас обыденностью. Мы уходили около полуночи и зачастую возвращались под утро. А еще, чтобы на нас меньше обращали внимание, я выпросила у Ила замену сгинувшей мужской одежде. Она-то мне и пригодится.

— Пойдем, — отвечал Ил, — если очередные послы не свалятся мне на голову.

— Если они свалятся на голову тебе, то я сделаю то же для них.

— Какая действенная угроза.

Ил обнял меня крепче. Его теплое дыхание щекотало лицо, и было так хорошо и спокойно, как не было с самого начала войны. В двери постучали. Я тут же отпрянула, отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение, а Илверт пригласил посетителя в кабинет.

— К вам Айк Эйш, ваше величество, — доложил слуга.

А вот и дядюшка вернулся! Айк вошел в комнату быстро, порывисто, окинул нас взглядом, кивнул чему-то своему.

— Здравствуйте, ваше величество, — поклонился Илверту. — Здравствуй, Тиана. Рад, что застал тебя в Самарине.

— Я тоже рад, что вы вернулись, лер Эйш, — мигом нахмурился Ил, и стало не по себе. Когда он злился, его окутывала воистину пугающая атмосфера. — Особенно после того, как неожиданно уехали, не поставив меня в известность.

— Прошу прощения, ваше величество, жизни моей дочери угрожала опасность.

— Надеюсь, с ней все в порядке? — вмешалась я.

— Да, Тиана. — Губы Айка тронула едва заметная улыбка. — Твой брат Эдгар передавал поклон.

— Вы видели Эдгара? — Я бросилась к Айку, забыв об Илверте. — Как он? С ним все хорошо?

— Тиана!

Окрик Илверта заставил меня замереть на месте. Да, это наедине мы — близкие люди, но при посторонних он король, а я — всего лишь пленница в этом дворце.

— Прошу прощения, ваше величество, — присела в реверансе. — Позволите идти? Дядя, я надеюсь, вы зайдете ко мне после разговора с его величеством.

И вылетела из комнаты. Не могу сказать, что обиделась. На что обижаться? Ил действительно король, и я ему не ровня, тем более здесь, в Литонии, но заноза все-таки засела в сердце. Наверное, прав был папа, и я слишком эмоционально реагирую на всё, что происходит вокруг меня.

Тяжелее всего было дождаться Айка. Я ходила по гостиной из угла в угол, будто это могло ускорить бег времени, а когда открылась дверь, едва не сшибла дядю с ног.

— Успокойся, девочка, — перехватил он меня и усадил на софу. — От того, что ты разобьешь себе нос, проще не станет.

Сколько их было в моей жизни — разбитых носов и коленок? Я никогда не была спокойным ребенком, и мама-целительница измучилась меня лечить. Если бы не она, я бы щеголяла рядами шрамов.

— Вы так быстро уехали, что я не знала, что и думать, — сказала Айку.

— Прости. — Он устало улыбнулся. — Каждый отец хочет только одного: чтобы с его детьми все было в порядке. А когда видишь, что их поджидает смертельная опасность, все планы летят в пропасть.

Я украдкой вздохнула. Как там сейчас мой папа? Все ли с ним в порядке? Мама, наверное, плачет.

— Дядя Айк, вы говорили, что видели Эдгара.

— Да, — кивнул мой собеседник. — Эдгар Аттеус спас мою дочь. Стоит признать, мне жутковато находиться рядом с ним.

— Почему?

— Он слишком похож на отца, а мы с Эрвингом, мягко говоря, не ладим. Впрочем, Эдгар весьма достойный юноша и успел очаровать мою жену и дочь. Он тоже идет на Самарин, будет здесь через пару дней с остатками своего полка.

— Как он очутился в Эйшвиле?

Сердце билось быстро-быстро от радости, что брат нашелся.

— Попал в магическую аномалию. Это большая редкость, последняя случилась лет пятьдесят назад, а может, и того больше. Магия вырождается, к счастью или нет. А ты, смотрю, поладила с Илвертом.

— Да. — Я мучительно покраснела.

— Девушки любят загадочных мужчин с ореолом темной магии.

Айк выглядел сейчас куда более… живым, если можно так выразиться, чем при нашей первой встрече, и мне было комфортно рядом с ним.

— Не в этом дело, — покачала головой. — Просто у нас много общего. Знакомые, воспоминания, взгляды.

— У меня с моей супругой не было ничего общего, — усмехнулся Айк. — По всем законам она должна была меня ненавидеть, но мы женаты уже пятнадцать лет, и я понимаю, что не жил до встречи с ней.

— Хотела бы я с ней познакомиться.

— Познакомишься, — кивнул он. — Но сейчас впереди новый виток войны. Завтра мы с Илвертом выступаем в путь. Я понимаю, что ты здесь не останешься, девочка, но не вмешивайся в войну какое-то время и держись подальше от Илверта. Сейчас рядом с ним опасно.

— Почему?

— Я не могу сказать. — Айк покачал головой. — Просто услышь меня и пойми. Наши судьбы крепко переплетены, и иногда притягивают нас друг к другу тогда, когда не стоит этого делать.

— Я поняла. Дядя Айк, а можно попросить вас взглянуть, как там моя семья? Я очень волнуюсь.

— Что, соскучилась? Не надо было так быстро бегать.

Он взял меня за руку. Его пальцы были ледяными, и я вздрогнула. Прошло несколько минут прежде, чем Айк заговорил:

— Твоя матушка здорова, она в незнакомом мне месте. Думаю, это столица, судя по обстановке.

— Что она там делает?

— Лечит старого друга. — Айк пожал плечами. — Родители Илверта рядом с ней.

— Да, Ил говорил, что его мама нашла Ника, но я не думала, что и моя — рядом с ними.

— Амелинда всегда была сострадательной, — задумчиво добавил Айк. — Даже слишком. Иначе все могло бы закончиться куда проще. А Аттеус сейчас ближе, чем ты думаешь, вы скоро увидитесь.

— О нет!

Я очень скучала по папе, безумно скучала, но, во-первых, было стыдно за побег. А во-вторых, я не знала, как себя с ним вести. Что сказать? Что делать? Было страшно, очень страшно.

— Вы все время говорите, что мы связаны, и о проклятии, — сказала тихо. — В чем оно заключается?

— Оно убивает, — холодно ответил Айк. — И пока лишь чудом все мы живы, но круг сомкнулся. Теперь каждый шаг будет определять, сможем ли мы разорвать этот узел или погибнем.

— И что нам делать?

— Свой выбор. — Голос Айка звучал отстраненно, будто он был не здесь и не со мной. — И верить, что есть шанс. К тебе идет Илверт, мне лучше оставить вас. Увидимся завтра перед отъездом.

Айк вышел, я осталась одна. Его слова будили внутри дурное предчувствие. Я не верила в проклятия и никогда не чувствовала дурного влияния на судьбу. Наоборот, всегда была счастлива, но сейчас… В сердце будто проворачивали гвоздь. И никто не мог сказать, что мне с этим делать.