Глава 49

Эрвинг Аттеус никогда не думал, что будет сражаться на одной стороне с Айком Эйшем. Кого-кого, а Айка он предпочел бы не видеть никогда. Слишком много воспоминаний о прошлом, похороненных во времени, будил один вид провидца. Но Айк был нужен, чтобы победить Веранию, так что оставалось только сжать зубы и терпеть, надеясь, что победа близко. Впрочем, Эйш с разговорами не лез. Он отгородился ото всех, в лагере держался особняком и хотя бы не мешал.

До Самарина солдаты добрались без приключений. Но, как и предсказывал Эйш, да и сам Эрвинг в этом ни капли не сомневался — Верания объявила Изельгарду войну. Войска наступали с севера, с земель, когда-то принадлежавших Литонии. Эрвинг знал, что на горизонте вот-вот покажется Эйшвил, это проклятое место, из которого он не чаял вырваться живым. Тем не менее, именно там, в замке, разгорелась их с Эмми любовь. Там появились на свет Тиана и Эдгар, там Амелинда стала его женой. Нет, не только зло жило в Эйшвиле. Сейчас вместе с Айком замком управляла Анита, и Эри был уверен, что там все переменилось: раз и навсегда.

До замка оставалось пару переходов. Ночь была холодная и непроглядная, срывался снег, как и тогда, когда Эрвинг впервые приехал сюда. Хотя, можно ли назвать безумный переход из столицы приездом? Навряд ли. Эри сидел у костра. Спать не хотелось. Слишком много мыслей было в голове. И если бы случайная ветка не хрустнула под ногой Эйша, Аттеус не заметил бы его появления.

— А, это ты, — поднял голову, глядя на заклятого врага.

— Ждал кого-то другого? — усмехнулся Айк, присаживаясь рядом. Из-за отблесков костра его лицо казалось зловещим. — Завтра мы столкнемся с веранцами, ближе к закату. Надо быть готовыми.

— Мы готовы, — сказал Эрвинг. — Они уже продвинулись так далеко?

— А кто мог оказать им сопротивление? Эта часть Литонии давно уже под пятой Верании.

— Да, я знаю. Но не думал, что уже завтра мы сойдемся в бою с врагом.

— Преимущество на нашей стороне, — ответил Айк, глядя на огонь. — У веранцев нет магов.

— У нас тоже.

— У вас есть я. Думаю, что смогу помочь. Вижу, как наши армии сходятся на холмах перед Эйшвилом. Гарнизон замка придет на помощь Изельгарду. Верания этого не ожидает, но ты сам знаешь, что твои товарищи обосновались в Эйшвиле.

Эрвинг задумчиво кивнул.

— Не сильно тянет туда, да? — Айк все понял без лишних слов.

— А должно?

— Нет. — Эйш пожал плечами. — А я хочу увидеть дом. Жаль, что Ниты и Лили сейчас там нет. Или к счастью, не знаю. Я не привык так долго находиться вдали от жены и дочери.

— Беспокоишься?

— Да. — Айк склонил голову.

— Не стоит. Эдгар не даст Лили в обиду. Ей ничего не угрожает.

— А моей сестре среди воинов Изельгарда тоже ничего не угрожало?

И Эйш посмотрел на Эрвинга долго, пристально. Эри отвел взгляд. Он часто вспоминал Илмару и спрашивал себя, могло ли всё сложиться иначе. Жаль, что ничего не изменить.

— Лили не Илмара.

— Да и Эдгар не ты, — хрипло рассмеялся Айк. — Я верю твоему сыну, он неплохой парень, который еще не успел очерстветь на войне. И Лили тянется к нему. Наверное, это судьба.

— Что именно?

— То, что наши семьи притягивает друг к другу. А мы ничего не можем сделать, как бы ни старались. Лили видит больше меня, её дар чище. Дар Илмары тоже был другим, не таким жутким. Я рад, что Тиане досталась совсем другая магия.

— А я вот нет.

— Верю, — усмехнулся Айк. — Ты бы предпочел, чтобы девочка не была магичкой. Но таков её путь, и пролегает он рядом с Илвертом. Сумеешь её отпустить, Аттеус?

— А надо ли? — Эрвинг устало вздохнул. Если Тиа выберет Ила, кто он такой, чтобы ей мешать? Какой отец не желает счастья дочери? Правда, Эрвинг никому бы не пожелал судьбы королевы, слишком тяжкая эта ноша.

Молчание затянулось. Эри уже думал, что Айк поднимется и уйдет, когда тот вдруг сказал:

— А знаешь, мне жаль. Жаль, что все так обернулось тогда в Эйшвиле. Не скажу, что сейчас поступил бы иначе. Скорее всего, нет. Глупо говорить, что люди меняются. Суть остается та же. Хотя, я изменился ради людей, которых люблю. Никогда не забуду, как впервые взял на руки Лили. И если она считает, что должна быть рядом с твоим сыном, пусть. Я даже его потерплю. А ты?

— Я не знаю, — честно ответил Эрвинг. Сама мысль о том, чтобы породниться с Эйшами, вызывала неприятие. Но ведь Лили — не только дочь Айка. У неё есть мама, Анита, которая очень многое сделала для него и была любимой младшей сестренкой.

— Подумай над этим, время еще есть. Но дети так быстро растут.

Да, очень быстро. Слишком. И принимают свои решения, которые добавляют родителям седых волос.

— Мне тоже жаль, — сказал Эрвинг. — Я не желал Илли зла. Но, видимо, все произошло так, как должно было.

— Согласен.

Айк снова замолчал, а Эрвинга начинал тяготить этот разговор. Он давно простил всё, что произошло в Эйшвиле, но разве забыл?

— Я пойду. — Айк поднялся на ноги. — Тебе тоже стоит отдохнуть, Аттеус. Завтра будет тяжелый день. Во многом решающий для исхода войны. А Илверт, кстати, уже подходит к твоему замку. Пара дней, и он будет там. Так что тоже всё скоро решится.

— Думаешь, он победит? — спросил Эрвинг.

— Это зависит от него. И от Эдгара с Тианой. Доброй ночи.

И ушел, оставив Эрвинга наедине с тягостными раздумьями.

А на следующий вечер, как и предсказывал Эйш, впереди показались полки веранцев. Нет ничего лучше хорошего боя, когда кровь бурлит, а меч в руках поет свою песню. Эту истину Эрвинг усвоил с детства. Вот и сейчас внутри бурлило предвкушение. Он будто спал все дни дороги, а сейчас пробудился.

— Вперед! — скомандовал передовым отрядам.

Веранцы, видимо, не ожидали такой теплой встречи — их ряды заколебались, но вот черный цвет Изельгарда смешался с синим Верании. Какая ирония судьбы! У Синтурии форма тоже была темно-синей, лишь немного отличаясь оттенком от веранской. Основные полки ударили противника в лоб. Левый фланг готовился к атаке, а правый стремился обойти и ударить в тыл. Сам Эрвинг выхватил меч, пустил лошадь вскачь, и его люди помчались следом. Первый противник не успел даже понять, что произошло. Его голова покатилась под ноги лошади. Двух других тоже нельзя было назвать везучими. Вот с четвертым пришлось повозиться, но и его кровь вскоре оросила землю.

Раздался грохот выстрелов. Эрвинг спрыгнул на землю. Он предпочитал ближний бой. Сейчас он был един со своим мечом, чувствовал его, как продолжение собственной руки. Удар, еще удар, и еще. Пляска битвы, безумный азарт, ни с чем не сравнимая буря в крови. Сколько это продолжалось? Полчаса? Час? Или меньше? Больше? Время утратило свое значение.

Нового противника Эри едва не упустил. Тот появился сзади, занес меч, и лишь случайный отблеск позволил Аттеусу вовремя увернуться, перекатиться по земле, чтобы чужой клинок вспахал землю. Он быстро подскочил и отступил назад, но, видимо, противник попался опытный. Он тоже не торопился бездумно нападать. Закружил вокруг Эрвинга, приноравливаясь к его манере боя, и лишь потом ударил. Дело решила случайность. Уходя от вражеского меча, Эрвинг ощутил, как нога соскользнула на мокром камешке, взмахнул руками, едва не выпустив рукоятку, и упал. Враг занес клинок. Всё? Это конец? Только не так!

Вдруг противник захрипел и завалился на бок.

— Растерял хватку, Аттеус? — поинтересовался Эйш. В его руках был короткий клинок, с которого мерными густыми каплями стекала чужая кровь.

— Спасибо, — подскочил Эрвинг, не веря, что такое возможно.

— Полковник! — расслышал он. С передовой к нему бежал солдат. — Полковник, веранцы отступают!

— За ними, — скомандовал Аттеус. — Надо их дожать. Вперед!

И, забыв об Эйше, кинулся на врага. Кровавая пляска началась снова и завершилась только ближе к вечеру, когда веранцы отступили настолько, что впереди показались знакомые стены Эйшвила и распахнутые настежь ворота. Как и предсказывал Айк, его люди пришли на помощь Изельгарду и Литонии. Эрвинг с удивлением узнавал знакомые лица. Конечно, он знал, что многие солдаты, оставленные им в Эйшвиле, там и прижились, но не ожидал увидеть их на поле боя.

— Дэй Аттеус! — Махнул рукой его старый знакомый Роб Шарен. — Рад встрече.

— Взаимно, — кивнул Эрвинг, чувствуя, как мир всё больше переворачивается с ног на голову, и все чаще слышал приветственное «дэй Аттеус».

— Милости прошу в мой замок, — крикнул изельгардцам Айк и въехал в ворота первым. А ведь он помог. Не должен был. Что проще? Дать солдату Верании спокойно убить старого врага. Сам Эрвинг, конечно, так бы не поступил, раз уж Эйш остался жив двадцать лет назад, к чему сейчас сводить счеты? Но Айк всегда был очень странным и своеобразным человеком, от него всего можно ожидать, особенно после полного обретения дара.

Полки разместились вокруг Эйшвила, а личный отряд Эрвинга въехал в ворота замка. Аттеус никогда не думал, что снова побывает здесь. Более того, сама такая вероятность казалась страшным сном, потому что Эйшвил остался для него синонимом боли и ненависти. Но вот он здесь. Эри смотрел на знакомые стены, двери, узкие окошки, истертую временем мостовую и не представлял, что прошло больше двадцати лет. Успели вырасти дети, которые родились здесь, в замке. Да, Тиана появилась на свет где-то в поселении рядом, но всё же это земля Эйшей. Слишком много воспоминаний, как горьких, так и сладких. Если сейчас свернуть, пройти по узкой дорожке и обойти сараи, можно попасть на рабский двор. Увы, там больше не дымит кухня Лайзы, и её самой уже два года как нет. И дядька Шиан не выйдет на порог, чтобы передать хозяйские поручения. Он так и живет в Аттеусе, и даже порой шутит, что забыл литонский язык. Даже Анита сейчас в Изельгарде. Эрвинг незаметно улизнул от солдат и все-таки прошел туда. Теперь здесь жили обычные слуги. Висело на веревках выстиранное белье, пахло едой со старой кухни. Будто вокруг и не бушевала война. Аттеус улыбнулся. Прошлое осталось в прошлом.

Он медленно вернулся к входу в замок. Его встретил слуга и проводил по коридорам в гостевые комнаты. Слышался шум и смех. Изельгард и Литония больше не были врагами, теперь у них один король. Илверт казался достойным юношей, и Эрвинг надеялся, что он не пойдет по пути дяди и отца. Тогда есть шанс, что мир в Изельгарде и Литонии продержится долго.

Приятно было вымыться с дороги, смыть пыль, пот и грязь после боя. Эрвинг уже собирался вызвать командиров, обсудить количество погибших и раненых, отдать распоряжения, но не успел.

— Лер Аттеус, — появилась в дверях девчушка чуть младше Ники, — лер Эйш приглашает вас на ужин.

Снова блуждание по коридорам, вот только, как ни странно, вышли они во двор. Здесь уже стояли столы, заставленные едой, и горели костры.

— Первый день декабря, — сказал подошедший Эйш. Он уже успел переодеться и снова походил на человека, а не на призрак, обещающий Верании поражение. — День Уруна.

— Я помню, — улыбнулся Эрвинг. Да, тогда, двадцать три года назад… Или уже двадцать четыре? Точно, это было за год до рождения детей, а им на днях исполнится двадцать три. В ту ночь тоже горели костры, и Амелинда пришла танцевать. А ровно через год и пять дней они стали мужем и женой. И в ту же ночь на свет появился Эдгар, потому что Эмми испугалась нападения Айка.

— Зови своих людей, будем праздновать.

Понятное дело, здесь не могли поместиться все. Эрвинг все-таки выслушал торопливый доклад командиров, позвал их и свой личный отряд. Присоединились и обитатели замка, так что во дворце яблоку было негде упасть. Эйш сидел во главе стола, что было немыслимо когда-то, и первым поднял кубок за победу Литонии и Изельгарда над Веранией.

А затем, когда столы убрали, запылали костры. Эрвинг отвык от простой музыки Литонии, а сейчас вспоминал снова эти мотивы, и казалось, что время повернуло вспять. Он не танцевал. Зачем? Эмми далеко. Вот когда он вернется, обязательно уговорит жену устроить большой праздник. Оставалось надеяться, что к тому моменту и с Веранией, и с Синтурией будет покончено.

Около часа пообщавшись со старыми боевыми товарищами, Эрвинг покинул двор и пошел по узкой тропинке прочь от веселья и света. Его путь лежал на кладбище. Даже сейчас, столько лет спустя, он безошибочно отыскал маленькую могилку Илмары. Лилии на цепочке уже здесь не было. Анита рассказала, что она стала для неё оберегом. И хорошо, Эрвинг всегда искренне желал Ните счастья. Что поделаешь, если оно заключается в его враге и жутком человеке? Эйш есть Эйш, его не исправить. А Нита его любит.

На могилке лежали засохшие цветы. Не лилии, а что-то похожее на хризантемы, в полумраке не разглядишь. Видимо, здесь часто бывали, потому что между пожухлой засохшей травы была намертво протоптана тропинка. Да, Илмара заплатила жизнью за его ошибку… Эрвинг постоял немного и пошел обратно к замку, только сейчас до конца понимая, что прошлое осталось в прошлом.