Глава 2
Никогда не любила воскресенья. Мне было элементарно скучно. Лекции я готовила вечерами в будние дни, иногда - на несколько недель вперёд. Еду не готовила совсем, предпочитая питаться на работе или в кафе. Я не убиралась в домеб не общалась с подругами. То есть, как у Стругацких - рада бы начать понедельник в субботу, да только работать в любимом универе в воскресенье не с кем.
Провалялась с телефоном сколько смогла, а когда стало невмоготу - с сожалением побрела на кухню - включать «аппарат жизнеобеспечения». Пока тот мирно жужжал и молол утреннюю дозу, я уселась за стол, по старушечьи подперев щеку рукой, и уставилась в окно.
А там было удивительно красиво. Выпал первый снег. Ноябрь у нас практически зимний месяц, но снег выпадает поздно - иногда только в конце января, так что видеть белую порошу во дворе было по-детски радостно.
Я подошла к окну, которое выходило во двор к калитке, и тут мне стало страшно. Глупо потрясла головой и потерла глаза, но цепочка следов от крыльца к калитке никуда не делась. И вела она только в одну сторону. Кто-то подходил к моим дверям, пока ещё не было снега, и стоял там до тех пор, пока тот не выпал, а потом ушел? Глупость какая...
Конечно, я помнила свой сон, как и череду таких же перед ним, но, если я поверю в его реальность, мне придется обращаться к очень специфическому врачу, потом пить очень сложные по химическому составу пилюли и хорошо если продолжить жить не в очень мягкой комнате. А с работой-то, конечно, придется попрощаться навсегда. Кто ж допустит психопатку к детям?
Дело в том, что я была абсолютно уверена, что снится мне муж, а он оставить следы не мог никак. Я лично похоронила его 37 месяцев назад, тоже осенью, но ещё в октябре, так что даже горсть земли, которую я бросила на закрытую крышку синего, обитого бархатом и внутри, и снаружи гроба, не была холодной. А за несколько минут до этого поцеловала Дениса в последний раз и молча следила как закрывали, заколачивали гвоздями и опускали в яму его последнее пристанище.
Тогда я уже не плакала, было просто нечем. Мне казалось, что я мысленно осталась в яме и меня тоже засыпали землёй, а потом пошли провожать в арендованное кафе. Людей было много - все-таки муж был не последним человеком в городе, но этого в памяти практически не осталось. Диафильм, в котором я помню один кадр из ста.
Осторожно приоткрыв дверь и спустившись с крыльца, я присела, вглядываясь в следы. Совершенно точно мужские, с четким глубоким рисунком на подошве. Не знаю, когда они здесь появились, но снег к тому времени уже закончился, следы были четкие и чистые. "Я подумаю об этом завтра", - вяло решила я, но зачем-то взяла телефон и сфотографировала след.
Слабая головная боль зародилась где-то в висках, находиться дома стало совершенно невыносимо, и я вдруг вспомнила, что чуть больше чем через месяц новый год и можно потратить день на покупку подарков. Выпив кофе, переодевшись, и даже не вспомнив про следы, я спустилась в гараж и через несколько минут уже ехала в направлении крупного торгового центра.
Никакие грустные мысли не омрачили и следующее утро. Встала, как обычно, около семи, а на парковке университета была примерно за час до занятий. Я всегда приезжаю пораньше, наверное, потому, что мне нечего делать дома, а здесь всегда шумно и многолюдно. Всё-таки я очень социальное существо, а после случившегося долго вела добровольно-вынужденное одинокое существование.
Я была одним из самых молодых преподавателей в нашем учреждении, но сложностей ни со студентами, ни с коллегами у меня не было. Только вот ректор меня недолюбливал и всегда посматривал с сомнением и недоверием. Случись признаться, что я вижу то, чего не должно быть, и он первый поволочёт меня в психушку.
С такими мыслями я миновала проходную, кивнув дежурным и вахтеру, сняла шубку, пригладила волосы и уже поднималась к себе в аудиторию, как встретила Татьяну - коллегу по кафедре.
- Катюш, - сразу проговорила она, дружелюбно улыбнувшись, - тебя Андрей Владимирович вызывает. Я невольно скривилась. Ничего хорошего от ректора ждать не приходилось.
- Не знаешь, что ему от меня нужно?
- У него посетитель, вроде из какого-то фонда, наверное, по этому вопросу.
- Ок, разберусь, спасибо, - я улыбнулась коллеге и пошла в деканат.
Меня сразу пригласили к начальству, даже не удалось переброситься парой слов с секретарем. Интересно, а что бы было, если бы изменила своим привычкам и приехала непосредственно к началу лекций?
В кабинете, справа от Андрея Владимировича, сидел мужчина. Я вздрогнула, едва увидела эти длинные, очень светлые волосы, на этот раз собранные на затылке. Мой странный знакомый из бара - Мэтт. В строгом светлом костюме, темной рубашке и без галстука.
На автомате пожелала обоим мужчинам доброго утра и вошла. Мэтт внимательно и как-то сурово наблюдал за мной от самой двери. Пока я шла и садилась напротив, лицо мужчины оставалось абсолютно непроницаемым.
«Наверное, не узнал», - решила я, и почему-то стало обидно.
- Катерина Сергеевна, позвольте познакомить вас с Дмитрием Игоревичем, - официальным тоном произнес ректор, и я хмыкнула про себя, поняв, что догадка про имя была верна. Мы кивнули друг другу, но оба промолчали, ожидая дальнейших слов.
- Дмитрий Игоревич - представитель фонда "Наука и юность" и сейчас он здесь, чтобы обсудить набор студентов на программы грантов.
Это не было чем-то неординарным, университет сотрудничал с несколькими фондами, но причем здесь я?
- Было решено, что в нашем учреждении именно вы будете помогать Дмитрию Игоревичу в этом деле, - продолжил ректор, поскольку я промолчала. Даже не стала озвучивать очевидный вопрос: с чего это рядовому преподавателю заниматься организационными вопросами. Лучше спрошу у Мэтта, то есть Дмитрия Игоревича, лично.
- Ну, если вопросов нет, - протянул Андрей Владимирович, так и не дождавшись от меня реакции, - не буду вас задерживать. Есть еще время обсудить пару моментов до лекции.
Попрощавшись, мы вышли. Дмитрий Игоревич даже соизволил придержать для меня дверь. Но, как только она за нами захлопнулась, Мэтт ухватил меня за предплечье, и, когда я от неожиданности запнулась, поддержал и увлек к окну.
- Что это было? - холодно спросила я, демонстративно глядя на его руку, продолжавшую удерживать меня жёсткой, почти болезненной хваткой.
- А здесь ты другая, Катерина - процедил он, снова оглядывая с головы до ног, - не прячешься за дурацкой одеждой, накрашена, причесана.
В голосе мужчины явственно звучала претензия, а в глазах мелькнула какая-то пугающая жадность.
- Отпусти, – переходя от шока на "ты", потребовала я, но мужчина не торопился.
Он стоял слишком близко, вновь, как и в баре, вторгаясь в зону комфорта, и мне было неуютно. От него вкусно пахло - парфюмом, немного дымом и морозной свежестью, но я отвыкла от такого явного мужского внимания, тем более граничащего с грубостью.
- Хороша, - вдруг произнес Мэтт, и свободной рукой провел линию от виска до шеи. Тут я дернулась, отступая и прижимаясь к подоконнику.
- И что не так с моим видом? – спросила резко, чтобы скрыть смятение. Одета я была, на собственный взгляд, очень нейтрально - тёмно-синий брючный комбинезон с длинными рукавами, скрывающий все, что можно скрыть, бежево-голубой шейный платок. Никаких украшений, не считая простого витого кольца, который муж подарил мне незадолго до смерти, его я не снимала даже в душе. На губах - блеск, на ресницах - немного туши.
- С ним все так, - с видимым удовольствием подтвердил мужчина и, не меняя тона, продолжил, - у меня сейчас дела, но после лекций я тебя заберу, и мы обсудим все наши вопросы.
Прозвучало как-то слишком интимно. Какие, интересно, вопросы могли стать нашими настолько, чтобы обсуждать их вне этих стен? А ещё это было так буднично, словно говорилось каждый день, и мужчина был абсолютно уверен в своем праве мне указывать. Это казалось настолько абсурдным, что я только молча кивнула и, обойдя мужчину по большей дуге, пошла к своей аудитории. Надеюсь, моя походка была ни вызывающей, ни неуверенной. Видимо, я в чем-то ошибалась, потому что из-за спины донёсся очень явный и очень довольный смешок.
Нужно ли говорить, что к концу последней лекции меня изрядно потряхивало. Я злилась на себя за такую реакцию, на Мэтта, который все это затеял, на ректора - за дополнительные и очень обременительные обязанности. В конце концов меня начали раздражать даже студенты, а это недопустимо. К счастью и облегчению для всех, пара подошла к концу, и я первая рванула к выходу, намереваясь быстренько одеться и улизнуть домой до того, как тут появятся некие нахальные блондины.
Но план не удался. Стоявший у стенки вышеупомянутый блондин встрепенулся и целенаправленно двинулся ко мне. Привычным уже жестом ухватил под руку и потащил к гардеробной. Мне оставалось только тихо шипеть и пытаться незаметно избавиться от такой опеки. Устраивать шоу перед студентами я не собиралась, и мужчина это понимал.
- Ну что ты, Катерина, я же только помогаю. Ты же на своих каблуках только по подиуму ходить можешь, а мы торопимся, стол заказан, - терпеливо, как капризной девчонке, втолковывал он мне по дороге, уверенно направляя в сторону гардеробных. Там он наконец меня выпустил и помог одеться. Отодвинувшись, я нашла в себе силы возмутиться:
- Я никуда с тобой не поеду! У меня машина на парковке, я еду домой. Мне утром на занятия!
– Завтра я заеду за тобой и привезу на работу, - Мэтт отмахнулся от моих возражений, дождался пока я застегну шубку и переобуюсь в теплые ботинки, а затем вновь вцепился в руку, как будто боялся, что сбегу. Тут мне стало совсем нехорошо. Все-таки вижу я его третий раз в жизни, ничего кроме имени-отчества не знаю, да и те могут быть не настоящими. Позволив вывести меня наружу, я дернулась изо всех сил и вырвалась, спасибо эффекту неожиданности. Не дожидаясь реакции, ринулась в сторону парковки. Не станет же он за мной бегать. Стал. Все, что я успела - это добежать до ближайшего угла, как меня достаточно грубо дёрнули за многострадальный рукав и притянули, впечатав в твердое напряженное тело.
Эмоции всколыхнулись до пика, угрожая накрыть с головой. Но страха не было. Хотя я и пыталась себя накрутить, блондина я не боялась. Однако был стресс – от внезапного вторжения в мою спокойную размеренную жизнь, от того, что мужчина вел себя так, словно давно и хорошо меня знал, от мужского тела, к которому я оказалась прижата. Меня начал бить озноб.
- Ты дрожишь, малышка, замёрзла? - хрипло прошептал мужчина мне в макушку, продолжая прижимать к себе. Без каблуков я была ниже его почти на голову, - Почему ты убежала?
- Я тебя совсем не знаю!
- Разве? Думаешь, я тебя обижу?
Резко мотнула головой. Нет, пожалуй, не думала. Я вообще не могла понять, о чем думаю. Внезапно захотелось вот просто стоять с ним рядом с полупустой парковкой и греться о горячее мужское тело. Тут я осознала, что он без куртки, в одном расстёгнутом пиджаке, и мне стало стыдно.
- Тебе нужно одеться.
- Зачем? - он даже отодвинулся, с искренним недоумением глядя в глаза.
- Тут холодно, - озвучила очевидное, но Мэтт только улыбнулся. Впервые за все время. И что-то в его улыбке было такое, что я дрогнула. Безропотно позволила отвести к машине, посадить на переднее сиденье и даже пристегнуть. Куртку он так и не надел.
По дороге мы молчали. Я глядела на улицы, уже украшенные к празднику, и пыталась понять, куда мы едем. По всему выходило, что в центр. Ну, значит, за город убивать меня не везут и слава богу.
Когда остановились перед знакомым баром, я не удивилась. Наверное, мне действительно, будет комфортно именно здесь. К тому же, это я не продвигалась дальше барной стойки, а вообще здесь был очень уютный зал, уже украшенный к Рождеству. Добротная деревянная мебель, красно-зеленые клетчатые скатерти, посреди каждого столика композиция из веток, шишек и сушенных цитрусов с зажжённой свечой в центре. Мы сели за стол с кожаными диванчиками с обеих сторон.
- Здесь уютно, - не могла не признать я.
Мэтт придержал меня за руку, помогая устроиться на низком диване, и практически сразу принес мой любимый коктейль. Пока я пила, оглядывая антураж, сел напротив и заказал еду для обоих. Наверное, меня должно было это возмутить, но неожиданно для себя я стала погружаться в знакомую апатию, закутываясь в нее, как в старый теплый привычный плед. Мужчина это заметил, и по острому блеску в глазах я поняла, что ему не понравилось. Он резко встал и пересел ко мне на диван, приобняв. Я тут же встрепенулась, отстраняясь.
- Так-то лучше, - хмыкнул он, но назад не пересел, продолжая держать руку на плече.
- Мне так некомфортно, - сказала я, поведя плечами в попытке стряхнуть нахальную конечность.
- А так? - и наглец переместил руку на талию.
Я развернулась к нему лицом, максимально отодвигаясь в угол диванчика.
- Мэтт, скажи мне, для чего все это? - я обвела рукой стол. - Все вопросы мы можем обсудить в университете, совершенно незачем тащить первую попавшуюся девушку в кафе, мы ведь даже не знакомы.
Тут мне пришла в голову мысль, и я ее озвучила:
- Ты, когда ко мне в субботу подходил, меня же не знал?
- Знал.
- Ммм... Знал, что я работаю в универе?
- Не только, - не стал отнекиваться мужчина, - я знаю, где ты живёшь, как зовут твоих приемных родителей, знаю, сколько детей у партнёров твоего бывшего мужа, и… В общем, знаю много.
Я в изумлении уставилась на него.
- Зачем? Зачем тебе вся эта информация? Почему я не знаю тебя?
- Вообще-то знаешь. Ты знала меня, ещё когда была со своим бывшим.
Меня кольнуло, что он второй раз называет мужа бывшим, как будто Денис со мной развелся, а не умер.
- Что за бред, - я тряхнула головой, - неужели ты думаешь, что я бы не запомнила такого...
- Какого? - прервал он, и мне показалось, что даже задержал дыхание в ожидании ответа. Я смутилась и нехотя проговорила:
- Ты красивый и сильный, однозначно запоминающийся, но позавчера я увидела тебя впервые.
- Нет, малышка, - Мэтт грустно улыбался, - мы познакомились девять лет назад, но ты всё забыла. Скажи, что ты помнишь про то время?
- Я..., - начала говорить и тут же почувствовала сильную пульсацию в висках.
- Тшш, не стоит сейчас об этом думать, - Дмитрий по-прежнему невесело улыбался, - Полистай дома старые фотографии и свежие заодно, а сейчас давай просто хорошо проведем время.
Он вдруг поднял обе руки и приложил к моим вискам. От пальцев как будто шла волна прохлады, и она смела начинающееся недомогание. Я с облегчением вздохнула, а Мэтт, скользнув по лицу пальцами, поднялся и пересел на прежнее место.
Оказывается, в любимом «Манхеттене» подавали очень вкусные стейки, я ела и жмурилась от удовольствия. Забывшись, даже начала облизывать пальцы, но, наткнувшись на голодный взгляд сидящего напротив мужчины, смутилась и схватила салфетку.
- Спасибо, - выдохнула почти счастливо, - я давно не ела так вкусно.
- На здоровье, - Мэтт покровительственно улыбался, откинувшись на спинку дивана, и я уверилась, что странное голодное выражение его глаз мне просто привиделось. Словно вопреки, мне вдруг захотелось привлечь внимание этого красивого и интересного мужчины. В конце концов, я молодая, симпатичная и скромная девушка без обязательств и очень давно одна...
Я скопировала его позу, откинувшись на сиденье, сняла с шеи платок и расстегнула пару пуговок, сделав вид, что мне стало жарко. Впрочем, сразу и стало, как только подняла глаза. Я не ошиблась: серые глаза Мэтта потемнели, черты лица заострились, и смотрел он на меня с такой пугающей жадностью, что я тут же пожалела о своей провокации.
- Пожалуй, мне пора, - пробормотала, - я вызову такси.
- Я отвезу, как обещал, - Дмитрий быстро взял себя в руки и уже выглядел как обычно, ироничный и немного отстраненный.
Я подождала, когда он рассчитается, поможет мне одеться и, поддерживая под руку, проводит к машине. Всю дорогу я искоса поглядывала на мужчину и думала о том, что совсем не понимаю Дмитрия - видно же, что я ему интересна, но ведёт себя подчёркнуто вежливо, выдерживая дистанцию.
Адрес Мэтт действительно знал. Предупредительно открыл дверцу машины, подвёл к входной двери и, пообещав быть в восемь, развернулся и практически сбежал. Пожав плечами, я отправилась в кухню варить вечернюю дозу.