Глава 1. Белый шум перед бурей

Дождь лениво стекал по башням замка Вельтрэн, как будто сам небесный маг зевал и поливал округу из опрокинутого чайника. Башни — величественные, серые, построенные по всем канонам готической тоски — стояли, как строгие родственники на семейном совете. Сквозь влажный туман вдалеке угадывались контуры стеклянных теплиц, в которых выращивали весьма вредные (и очень обидчивые) травы, и декоративный пруд, вечно спорящий с заколдованным фонтаном — кто из них важнее.

Дворец семьи Вельтрэн был древним, каменным, с кривыми лестницами, упрямыми окнами и сквозняками с характером. Потолки — высокие, чтобы эхо имело где драматично гулять. Стены — из светлого гранита, украшенные витиеватыми узорами и портретами предков, у каждого из которых был свой… взгляд. Особенно у дяди Вальдемара, который следил за всеми, как будто даже после смерти сомневался, что кто-то может нормально пыль вытереть.

Я — Кая Вельтрэн, гордая представительница уважаемого рода белых магов. Да-да, белых. Как свежеотбеленные простыни. Или как снадобья от вздутия, которые варит бабушка — страшно действенные и ещё страшнее на вкус.

Мы, белые маги, не занимаемся всякой этой тёмной чепухой. Наш удел — бытовая магия. У нас в доме всё работает на заклинаниях: чайник сам заваривает, щётка — сама подметает, а кот (чёрный, кстати, но он не в счёт) каждый вечер поёт арии из старых опер, если забыли выключить артефактный граммофон.

Взмах палочки — и носки сортированы по цветам и настроению. Щелчок пальцами — и суп доведён до вкуса детства. Мама, например, может одновременно гладить, варить, читать роман и ругать папу — всё с помощью пяти бытовых чар и одного зелья "мягкого раздражения". Папа гордится тем, что его магический будильник сам ставит себя и варит кофе. На этом его магия заканчивается. Но он не страдает.

А я…

Я вот иду по длинному коридору, уставленному портретами, и думаю: что мне делать, если завтра я проснусь и окажется, что мой дар — что-то совсем… не домашнее?

Потому что завтра мне исполняется восемнадцать. Завтра я, как и все потомственные маги, должна получить доступ к своей Искре — магии, которая проявляется у нас по линии крови и характера. И завтра же… меня отвезут в Академию Даров, где будет распределение по факультетам.

Семья уверена: меня ждёт факультет Бытовой Магии. Конечно! Ведь у нас тут династия! У мамы дар — "Магия Уюта", у тёти — "Очарование чистоты", у брата — "Сортировка предметов по запаху" (никогда не задавайте лишних вопросов).

А у меня… Кто знает?

Я осторожно посмотрела на портрет прабабушки Селестины, прославившейся тем, что случайно оживила комод. Комод потом женился на напольных часах. Был большой скандал.

Мне вдруг стало как-то не по себе.

— Только бы не проклятье, — пробормотала я.

— Что ты сказала? — откликнулся из-за поворота голос мамы.

— Я сказала… ах, какое прекрасное освещение в этом коридоре!

И правда, освещение было отличным. Для трагедии в классическом стиле.

— И что мне с этим делать? — пробормотала я, уставившись на тонкую золотистую папку, которая вдруг… дёрнулась у меня в ладони.

Я взвизгнула. Она распахнулась, словно имела своё мнение на мой вопрос.

Сияние пробежало по страницам, чернила сами начали ложиться строчка за строчкой, и голос — женский, приятный, слегка ехидный — зазвучал прямо у меня в голове.

Добро пожаловать, будущий студент Академии Даров Ар’Кассар!

Вы держите в руках Зачарованную Брошюру Первокурсника.

Не пытайтесь её съесть, сжечь или зачаровать — она всё равно вернётся.

Итак…

Академия Даров — магическая образовательная цитадель, где:

Каждый обучается управлять собственным уникальным Даром, полученным при Совершеннолетии;

Каждый студент проходит Инициацию Искры, после чего зачисляется на соответствующий факультет;

Нарушение устава карается… по настроению преподавателя. Иногда — растяжимым временем. Иногда — мытьём магических сов.

Факультеты Академии: краткий обзор

Факультет Природной Магии

Сила стихий, связь с животными, ботанический фанатизм и контроль над погодой.

Главный риск: случайно разбудить местного древнего плющара.

Факультет Бытовой Магии

Уют, комфорт, магия сна, чистоты и — не смейся — счастья.

Однажды студент с этого факультета победил демона, накормив его кашей и пообещав теплые носки.

Факультет Боевой Магии

Смертоносные заклинания, контроль над энергией, разрушение и драма.

Идеально для тех, кто чувствует себя плохо, пока не взорвёт что-нибудь.

Факультет Ментальной Магии

Мысли, эмоции, внушение и кошмары, подаренные с улыбкой.

Факультет Артефакторики

Создание магических предметов, чертежи, и странные роботы, сбежавшие из подвала.

Если у тебя взорвался рюкзак — ты, скорее всего, с этого факультета.

Факультет Незаметной Магии

Никто не знает, что они делают. Даже они.

Обратите внимание: в случае непредсказуемых или нестабильных даров вы можете быть перераспределены. Не паникуйте. Обычно это редко смертельно.

Брошюрка моргнула страницей и замерла. Я потрясла её — ничего.

— Что, всё? — фыркнула я.

Брошюрка снова дрогнула в моих руках. Страницы медленно сложились сами собой, обложка защелкнулась, словно шкатулка с секретом.

И вдруг — на гладкой золотистой поверхности вспыхнула ещё одна строка. Простая, выжженная магией, с мягким свечением, от которого у меня по спине пробежали мурашки:

«По достижении восемнадцати лет, вы обязаны явиться на Церемонию Откровения — чтобы Дар, скрытый в вас, наконец заговорил…»

Я замерла.

Завтра мне — восемнадцать.

И, если верить этой самовлюблённой брошюрке, именно завтра выяснится, кем я стану.

В замке Вельтрэн, как и полагается уважающим себя белым магам, всё всегда происходило по расписанию.

В шесть ноль-ноль ужин.

В шесть ноль-один мама уже неодобрительно смотрит на любого, кто не на месте.

В шесть ноль-два еда начинает остывать — а значит, можно начинать трагедию.

Сегодня ужинали в Малой Трапезной. То есть в зале размером с библиотеку средних размеров.

Хрустальная люстра над нами звенела, как будто у неё нервы.

Ароматы — лаванда, печёная курица, и легкое напряжение в воздухе.

Ну, обычный семейный вечер.

Папа, Гораций Вельтрэн, сидел в своём кресле как заколдованный книжный шкаф: высокий, внушительный, со строгой причёской «волшебник пятого уровня с налоговой ответственностью».

На нём была мантия с вышивкой в виде чайника и парящих носков — герб нашего рода. Серьёзно. Мы белые маги. Мы творим уют. Кто-то спасает мир. Мы — варим суп.

Мама, Лира Вельтрэн, выглядела так, будто только что разбудила трёх духов чистоты, убрала ими весь замок и заплела портрету бабушки новую причёску. Всё идеально. Даже её мантия выглажена так, что от неё можно было отражать солнечные лучи.

— Кая, спину! — не дожидаясь начала разговора, сказала она.

Я выпрямилась. Моментально.

— Ну? — Папа поднял бровь. — Всё прослушала?

— Ага, — пробормотала я, ковыряя запечённый картофель с пряностями. — Брошюрка говорит, что завтра я должна… явиться на Церемонию Откровения.

Лира резко отставила бокал с мятным отваром.

— Да-да, мы знаем. Всё будет как у всех Вельтрэн. — Она улыбнулась, как человек, у которого уже приготовлена мантия для фото и корзинка с домашним зельем от насморка.

— Конечно, Кая у нас — истинная дочь рода, — торжественно произнёс Гораций, поднимая вилку. — Бытовая Магия в её крови.

Я вяло улыбнулась.

Вот бы им рассказать, как в прошлом году я случайно расплавила чайник одним взглядом…

Но зачем портить ужин?

— Главное, — продолжала мама, наливая соус так чётко, будто проводила ритуал точности, — не перепутать, где ты, а где… это. — Она сделала неопределённый жест. Как будто "это" — страшная болезнь или факультет Боевой Магии. Или того хуже — ментальщики.

— Конечно, мам. — Я вздохнула. — Всё будет… предсказуемо.

Мама вздохнула, поправила салфетку на коленях, посмотрела на меня поверх бокала.

— Завтра — большой день, Кая. Прилетит вся семья, чтобы отпраздновать не только твой Дар… но и твой день рождения.

Я снова кивнула.

И в третий раз за ужин втайне пожелала, чтобы завтра как-нибудь… не наступило.

С первыми лучами солнца замок Вельтрэн ожил.

Точнее, взорвался жизнью.

Приехал весь клан. Весь. С бабушками, дедушками, тетями, дядями, детьми, самоваром и чаем в волшебных термосах, которые могут спорить.

Гостевые башни были заняты под завязку. Даже дальняя, та, где обычно прячут шумных кузенов и одного не совсем вменяемого двоюродного дядю, который однажды заколдовал себе нос в чайник — «экспериментировал с уютом».

На рассвете во дворе толпились кареты и магические платформы, гудели порталы, суетились маги-служанки с подносами.

Было похоже на светлую осаду.

Весь воздух был наполнен запахом выпечки, пара, мятных капель и… напряжения.

Я стояла у окна, в халате и с кружкой утреннего настоя, и молча наблюдала, как во внутренний двор неспешно вальсируют тётушка Илана и дядюшка Торрен, оба — архимастера по безупречной глажке постельного белья и зачарования штор.

На них были мантии цвета молока с вышивкой в форме чайных роз и подушек.

Семейная гордость.

Следом появился мой старший брат, Элиар Вельтрэн, вечно-идеальный.

Он уже сам глава семейной ветки, с женой (она могла по щелчку превращать пыль в пончики) и детьми-близнецами.

Все — белые маги. Все — гордость рода.

Я стояла перед зеркалом, натягивая на себя светлую мантию с жемчужным воротом и ощущала себя… праздничным пирожком.

Такой, знаете, изысканный, с посыпкой, но всё ещё пирожок.

Мантия спадала мягкими волнами — мама настояла на том, чтобы ткань была зачарована на «скромную благородную мягкость».

В итоге я выглядела как леди, которая в любой момент может начать преподавать курсы по магическому варенью.

Или — быть идеально воспитанной жертвой судьбы.

Мои волосы, густые и тёмные, как свежезаваренный чай с дымком, мама уложила в сложный пучок, из которого упрямо выскальзывали две пряди — как будто даже волосы знали: сегодня будет странный день.

Глаза — серо-зелёные. Брови выразительные, губы полные, а нос слегка вздёрнут — как у всех женщин в роду Вельтрэн, будто бы мы все родились с лёгким осуждением ко всему неполированному.

Я не была тоненькой фарфоровой феей — и не была боевой амазонкой.

Скорее, вполне нормальной девушкой с хорошими формами и лёгким подозрением, что пироги — это не грех, а образ жизни.

На шее висела тонкая цепочка с кулоном-подвеской в форме заварочного чайника — родовой артефакт. Он слегка подрагивал, словно пытался предупредить: «Не доверяй этой арке, девочка…»

Магические туфли на ногах слегка покалывали.

Они были запрограммированы на «грациозную походку» и не терпели спешки. Если идти слишком быстро, они могли… слегка подставить.

Я вздохнула, повернулась перед зеркалом.

Снизу уже доносились голоса родни. Куча Вельтрэнов, собравшихся, чтобы посмотреть, как ещё один потомок получает свой благословенный белый дар.